В/ч п.п. 54234-В. Рота. Осень 1978 ― осень 1980

18.09.2018 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

1. Источник информации: Олег Боченин (осень 1979 ― весна 1981), Игорь Мазепов (весна 1980 ― осень 1981).

2. Командир роты: старший лейтенант, затем лейтенант Анатолий Незамальский.
О. Боченин: "Незамальского звали "Сапог". Наверное, не было на свете человека, которого бы мы так ненавидели! Но я его провожал на Родину. Представьте себе: стоит на плацу вся рота. Сапог прощается, чуть не плачет, а солдаты радуются! Мне его тогда жалко стало. Вместо него назначили командира первого взвода Павличенко. Вот тут и начался бардак! Тогда мы поняли, что при Незамальском был настоящий порядок.
За то, что боец пришил пуговицу белыми нитками, а не зелеными, Сапог три наряда вне очереди объявлял. Если боец небрит, форма не выглажена, обувь не начищена или бляха не блестит ― наряд, наряд, наряд, а то и губа... При отправлении в столовую специально заставлял всех перестраиваться повзводно, а не по призывам.
У нас служил Вован из Калининграда, наш дед, ротный художник и обалдуй. На дежурство он не ходил. По-стариковски носил застиранную одежду, кепон цвета стариковской бороды, был неопрятен, а брился, когда левая пятка захочет.
Однажды Сапог взорвался. При построении он поставил Вована на табуретку и перед всей ротой заклеймил как недостойного носить гордое имя бойца ОСНАЗа. Наши деды, злые на Сапога за его служебное рвение (кстати, Незамальский — потомственный офицер, его предки служили еще при Петре Первом), написали жалобу командиру части. А полковник Ковалев, бывший сын полка в Отечественную, за солдат радел всем организмом. Состоялся офицерский суд чести, и Незамальского, который должен был вот-вот стать капитаном, разжаловали до лейтенанта".
Старшина роты: старший прапорщик Виталий Павлович Калинин.

3. Численность роты.
О. Боченин: "Рота состояла из двух взводов слухачей, по четыре отделения в каждом, и взвода карданов из трех отделений. Общая численность не превышала 90–100 человек".

4. Изменения за период.
Отражены в Приложении 3. Схема 15.

1) В январе 1979 года ПЦ и телетайпная переехали на территорию второго отдела, в "Подлодку". Подробно об этом было рассказано в подглаве 8.2. ""Солдатский" приемный центр".
2) В помещении, где находился ПЦ, поселили водителей, третий взвод.
3) В спальном помещении третьего взвода организовали учебный класс.
4) В телетайпной ― закрытый класс с аппаратурой.
О. Боченин: "Телетайпную я помню именно как запасной ПЦ. Пару раз мы в нем работали по тревоге. Обычно помещение было закрыто. Ключи хранились в запечатанных колбах. Дежурные сдавали его под опись. Все кабели коммутации там были обрезаны".
5) Для прохода на "Подлодку" проложили дорожку из роты во второй отдел, а в заборе сделали калитку. Аналогичная калитка появилась и при входе на территорию второго отдела.
6) Организовали "музыкалку" ― помещение, где ансамбль репетировал и готовился к выступлениям.

5. Подробности из жизни роты от О. Боченина: "В маленьком кубрике обитал третий взвод, карданы. Дальше был запасной ПЦ. Далее каптерка, оружейка. Тумбочка дневального находилась напротив дорожки, ведущей к курилке и кинозалу, около входа в оружейку. Волейбольная площадка со стороны классов была отделена от места для чистки обуви рядом кактусов.
Справа от холла располагалась музыкалка, где мы репетировали. Напротив ― кабинет ротного и, отдельно, кабинет замполита. В холле была сцена, бильярдный и теннисный столы. В большом кубрике жили слухачи, первый и второй взводы.
В холле между музыкалкой и кабинетом Сапога находилась сцена. На ней стояло пианино "Стейнвэй" 1857 года. Я его отремонтировал, и летом 1980 года инструмент отдали музыкальному классу в Новую Деревню. Ротный кинозал не изменился. В мое время кинобудка была культовым местом, где на электрической плите старики жарили себе картошку с луком и яичницу.
Забор был из сетки-рабицы, поверх которой в несколько рядов шла колючая проволока. За ним ― дорога. Кубаши по ней шастали, как по Бродвею, и изредка нам приводили своих баб.
Кино показывали каждый день! "Экипаж" мы посмотрели раньше, чем он вышел в Союзе. В субботу крутили двухсерийный фильм или сразу два фильма. До обеда был парково-хозяйственный день (ПХД), а после и все воскресенье ― свободное время. Возили в Гавану или на Санта-Марию. Те, кто оставались, могли отдыхать.
В Ленинской комнате стоял японский телевизор ― подарок Рауля. Его включали в выходные. По ночам деды и сержанты смотрели американские передачи. Дежурный офицер уезжал в 22:30 и приезжал сразу после подъема ― в 6:30".

6. Неуставные отношения.
К сожалению, не нашлось очевидцев, служивших в роте с осени 1978-го по осень 1979 года. Об этом времени мы знаем лишь со слов О. Боченина.
"Наши старики (Хвастунов, Фурсенко) рассказывали, что именно Ковалев с Незамальским прекратили беспредел. Без сержантов с дедовщиной не справились бы. Офицеры первое время сутками дежурили в роте.
Было все: проститутки, ченч, пьянки. Когда мы приехали 12 декабря 1979 года, то были просто поражены тем, как нас встретили деды. Они нас от черпачья защищали! Замком второго взвода был мой земляк Саша Хлепитько. Он рассказывал, с чем им пришлось столкнуться. Соловьи подвергались дискриминации. Они находились на положении рабов. Например, когда сдыхали кондишены в кубрике, соловьи махали полотенцами над спящими дедами. Соловьи также были обязаны поить и кормить дедов, когда тем захочется. Молодых заставляли ченчить, а для этого нужно было воровать".
"Существовало правило: "В бой идут старики". При смене призывов основная нагрузка ложилась на старших, а молодежь отдувалась в нарядах и на работах. "Сержантщина" ― детище Незамальского. Сержантам позволялось почти все, в разумных пределах. За это они дрючили всю роту круглосуточно. Сержанты в нашей роте не сразу становились таковыми. Год мы несли службу рядовыми, потом двухнедельные курсы младших командиров и только затем давали лычки. Связь сержанта со своим призывом была прочной!"

7. Выезды.
"В субботу и воскресенье можно было поехать в Гавану и делать там все, что душа пожелает. В городе нас никто не сопровождал. В Гаване и выпивали, лишь бы к возвращению быть трезвыми".

8. Самоходы.
"Ни разу не ходил в самоволку ― не было нужды. Деды, а чаще сержанты, мотались на "Ранчо Луна" по ночам. Но я не покидал расположения, поэтому не знаю, чем они там занимались. Когда отпускал, спрашивал, когда будут. Утром дневальный докладывал: кто во сколько пришел и в каком состоянии. Если что не так, я запрещал самоволки. Но, как правило, бойцы не прокалывались".

9. Истории.
О. Боченин. Чапа и сержанты
"Плац ― святое место. У Чапы, нашей ротной собаки, началась течка, и к ней повадились кобели со всей округи. Да и фиг бы с ними, но они гадили на плацу. Причем аккурат перед приходом Сапога. Сапог одного дежурного по роте вздрючил, второго, третьего… И тут сержанты взорвались. Решили мы Чапу порешить! Как источник зла! После чистки оружия отправили бойцов в кинозал, а сами пошли в класс второго взвода. Поставили четыре табуретки, на них перекладину и веревку с петлей. Вовка Кравченко зачитал приговор: "Осуждается за блядство". Чапа что-то почувствовала, стала скулить. Мы еще прикололись, что это ее последнее слово. Надели петлю, выдернули табуретку из-под собаки... Повесилась? Фиг там. Она дрыгалась и изо всех отверстий уделывала класс (гадила). А Вовка был дежурным по роте. Он, как увидел этот срач, схватил веревку с перекладиной и выкинул Чапу в окно на территорию батальона. Мы в шоке. Одно дело иметь представление о казни, другое ― видеть агонию. Состояние полного ужаса от содеянного!
Тут до кого-то дошло, что если эту блудницу найдут с петлей, то бойцы догадаются и нас просто порвут! Что делать? Надо ее закопать. Хватаем пожарную лопату ― и на выход. Подходим к окнам, а она живая! Запуталась в кустах и повизгивает! Блин! Что делать? Только мочить... Кто-то саданул ее лопатой. Она как рванула в сторону баскетбольной площадки! Мы за ней. Пару раз достали лопатой, но не поймали. Чапа убежала.
Мы в роту. Заперлись в классе, сидим ни живые ни мертвые. Ждем справедливого суда и расправы от бойцов! Кончился фильм. Я повел роту на прогулку, потом вечерняя проверка. Все мы трясемся, аж зубы сводит ― вдруг она появится. Чапа всегда присутствовала при построении и передвижении роты. Чапы нет. Утро. Чапы нет. Кто-то из бойцов спросил: "Где Чапа?" Солдаты заволновались, но решили, что она ушла на случку.
Несколько дней, пока она зализывала раны, мы умирали от страха и чувства вины. И вот она явилась! Не вошла ― вползла! И на брюхе, поскуливая, прямо к Вовке Кравченко! О, как мы ревели! Думаю, никто из солдат не догадался. Но мы поняли, что жизнь, даже собачья, имеет большую цену.
Чапу после этого мы всячески задабривали. Она быстро забыла обиду. Когда появился Бурнаш, он тоже стал нам как родной. Картина. Развод. Сапог перед ротой, а сзади на крыльце Чапа и Бурнаш. Сапог попытался избавиться от животных, но тут уж сержанты на него наехали, и он отступился! После всего этого Чапа спасла мои ноги. Ничего не помогало: ноги как слоновьи. Она подходила ко мне (сама, я не просил) и лизала рану. Через месяц все зажило. Так животное ответило добром на зло. А что же мы, люди?"
И. Мазепов.
1) Привычки Незамальского
"Сапог любил поговорку: "Солдат поел, а песню не поет!" Караулил после столовой, и горе сержанту и солдатам, если не слышал Незамальский после приема пищи громкой песни.
А еще Сапог любил собирать командиров взводов и вопрошать:
― Что будет, если до приема пищи роте случайно встретится ее командир и пожелает приятного аппетита?
Потом мы ходили кругами, разучивая:
― Спасибо, товарищ старший лейтенант!"
2) Лоллобриджида
"Было это в мое черпачество. Ротный перед походом в столовую вдруг заявил, что Мазепов после обеда на смену не идет, а направляется к нему в кабинет. Обедал я без аппетита. Думаю, где-то упало что-то мной пеленгованное.
Зашел к ротному. Он молча повел меня в штаб. А там замкомчасти. Сели они с ротным напротив меня.
― Откуда ты, из Москвы? За границей был? С иностранцами знакомство имел?
Я вообще ничего не понимаю.
Еще вопрос:
― Ты с Лоллобриджидой знаком?
― Знаком, ― говорю.
Ротный и замкомчасти переглянулись.
― Откуда ты ее знаешь?
― Так ее все знают!
― Как это все?
Короче, опять непонятки.
― А ты ей письма писал?
После этого вопроса я начал смеяться.
― Нет, ― говорю.
Тут они карты и открыли. Вернее, одну. А еще вернее, открытку. С портретом Лоллобриджиды. А на обороте красивым почерком в русской транскрипции латиницей. Типа, я проездом в Москве, тебя не застала. Оказывается, ты ― в армии. Возвращайся скорее, жду тебя в Париже.
Такой вот текст. Открытка без конверта.
Пока я спал, почта пришла. Вот ее в штабе и разобрали. И притухли. Особенно особист. Мой одноклассник пошутил так.
Вечером вся рота смеялась. А один старик из Рязани доверительно сказал мне:
― Если бы у меня были такие друзья, я бы гордился.
Та открытка долго оставалась на пеленгаторном столе, рядом с картой вражьей. Накануне барки, в мой последний приход на Домик, была еще".

10. Байки.
О. Боченин: "Рассказывали, что дембеля перед отъездом на барку выкладывали песами весь плац ― купюра к купюре!"
"Два узбека из батальона разбирали стену в столовой. Сержант ушел в туалет, а те кувалдой снизу долбанули. Стена на них и рухнула. Оба погибли, а сержанта судили".

4 снимка Олега Боченина во втором ряду фотографий - https://amk.io.ua/album235751_8
Повесть Олега Боченина о службе - "Птички, Куба и рок-н-ролл"
Ранняя версия повести - "У Лолы" - http://cubanos.ru/texts/txt004

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *