Борисов Михаил (осень 1977 – весна 1979): Как я служил водителем Старшего

19.05.2017 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

[Об авторе]

В Касабланку

Я служил в Касабланке с марта 1978 по апрель 1979 года водителем Старшего группы советских военных специалистов генерал-лейтенанта Сергея Георгиевича Кривоплясова. До этого был в бригаде в автороте, ездил на водовозке ЗИЛ-157. Возил воду в реактивку, пекарню и т.д. Заправка с водой находилась около продовольственного склада. Как-то раз заправлял цистерну водой, а у склада стояла "Волга", и два паренька в гражданке что-то грузили в багажник. Один из них подошел ко мне, попросил прикурить. И так повторилось три раза. Потом он стал расспрашивать: откуда я, где служу, давно ли здесь, ездил ли на гражданке. Затем предложил мне поездить на их "Волге" по бригаде. Я поездил. Сказали – нормально. Взяли мои данные и уехали. Через три дня меня вызвал замполит роты, по-моему, старший лейтенант Бочкарев. Он спросил, что я наделал, так как мои документы забрал особый отдел. На этом все затихло.

Через месяц за мной приехали эти же ребята, забрали все мои вещи и документы, и увезли меня в Гавану. Сказали, что я буду служить в Касабланке. По дороге объяснили, что никакой дедовщины у них нет, чтобы я забыл все бригадные порядки: у них все равны, независимо от года службы. Прибыли. В касе показали мою кровать на втором этаже, познакомили со всеми. После обеда повели в штаб на показ к Старшему.

Мы познакомились. Он спросил, как меня зовут. Затем дал месяц на ознакомление с Гаваной и окрестностями, чтобы я знал, где какое посольство находится (в Гаване их было более ста), генштаб РВС, дом, где жил Рауль. После этого мы пошли к нему на касу. Жил Старший на улице 49В в касе 3419. Познакомились с его женой Раисой Андреевной, с домом, с кухней. Позже Сергей Георгиевич рассказал, что он был в Египте и в Сомали, а в Великую Отечественную войну в звании майора командовал 10-ым десантным батальоном. Жена его, Раиса Андреевна Кривоплясова была радисткой-сержантом в том же батальоне; там они и познакомились. Когда звучала песня "10-й наш десантный батальон", оба плакали.

Солдатский состав

В основном, мы, водители общались между собой, а с ребятами-связистами только играли в бильярд, питались в столовой, да еще я пел им песни под гитару.

На нашем втором этаже жили: водитель ГВС, водитель начальника политотдела Александр Иванов, водитель помощника Старшего Александр Орехов, два водителя с припортовой базы (Ю. Аникеев, П. Карамин), водитель ГАЗ-52 (В. Чугунов), чертежник (О. Чайка) и секретчик. В политотделе на должности полковника состоял младший сержант А. Христенко (до него это место занимал полковник), а Н. Шакиров был правой рукой полковника Никона, начальника финчасти. Эти ребята тоже жили с нами. Ни о какой дедовщине речи быть не могло, у каждого имелась своя работа. Встречались мы лишь вечером, да и то не всегда.

Окружение Старшего

У Старшего был еще второй водитель, кубинец Хусто Белиц. У него была синяя "Волга" и "Альфа-Ромео". Он жил правее столовой, где мы питались. Прекрасно говорил по-русски, имел жену и трех маленьких дочек. В то время ему было 36 лет; отличнейший человек.

У Старшего был адъютант-переводчик майор А. Федоров. Он давал команду, сколько есть свободного времени, и водитель, на смену которого я пришел, "обкатывал" меня по Гаване и окрестностям. Если в это время Старшему надо было куда-либо ехать, он ехал с Хусто. Кубинцы принимали А. Федорова за своего. Если Старший был в гражданке, то мы ехали в гражданке, если в военной форме, то и мы в военной.

Каса Старшего и ее окрестности

В июле 1978 года у нас появился Александр Кривонос, так как генералу понадобился повар с правами водителя для страховки. Мы оба присматривали за касой Старшего и жили там, когда генерал улетал в Москву с женой. Это была его настоящая квартира, и ночевал он всегда в ней. Другой у него не было, в Гуанабо находилась дача, но там мы не ночевали.

Когда обчистили касу Старшего, то взяли карандаши, авторучки, ластики. Забрались по трубе в его кабинет со стороны парка Альмендарес. Трубу после этого я обмотал "колючкой". Бассейна у Старшего не было. На первом этаже находились морозильная комната, примерно три на четыре метра, кухня, холл, стеклянная стена (раздвижные двери от потолка до пола) в сторону Альмендареса, оттуда шел выход на террасу. В холле стояли четыре кресла, диван в таком же стиле и столик, радиола, вентилятор, кондиционер, на стене телевизор и огромное зеркало. Также висели большие фотографии Камило Сьенфуэгоса, Эрнесто Че Гевары и Хосе Марти. При входе в дом имелась лестница на второй этаж. На втором этаже - туалет, душ, две спальни, кабинет с выходом на балкон, маленькая сувенирка. При мне никакой посол СССР слева от касы ГВС не жил. Там жили старый кубинец с женой. Справа росло огромное дерево. Сад был примерно шесть на двенадцать метров, огороженный металлической сеткой на ржавых стойках-трубах. Охраны никакой не было.

Хочу немного пояснить по заброшенным домам. Я заходил по улице 49Б в пару домов по стороне штаба. Бассейнов там не видел; дома старинные, каменные, красивые. Дворы заросшие, в домах - мусор в виде старой листвы, так как жалюзи были открыты. "По нужде", как у нас часто бывает, туда никто не ходил. Запомнились большие зеркала, мебели отсутствовала. Дома построили на века. Бассейн я видел только во дворе у дома Хемингуэя, в форме неправильной восьмерки. Ведь бассейн на улице содержать сложно: везде лиственные деревья, нужен специальный человек, чтобы стоял возле воды с сачком. По себе знаю: около дома Старшего круглый год приходилось убирать дорожки; они всегда были засыпаны листьями. А в доме держать бассейн могли себе позволить только очень богатые люди: воду надо часто менять, а вода привозная. На касу Старшего один раз в неделю приезжал МАЗ 509 с водителем-кубинцем, заправлял бак под домом, оттуда вода при помощи насоса поднималась наверх в пластмассовый бак, а далее, по разводке, поступала в краны. А в баке наверху стоял поплавок; по мере ухода воды система срабатывала и начиналась подкачка воды в бак.

Старший жил так же, как и все. В еде был очень прост – борщ, щи или какой-нибудь макаронный суп, на второе котлеты, пюре или макароны, отдельно стояла селедочка. Когда Старшему потребовался водитель-повар, в бригаде, в автороте, нашли парня, которого быстро, в течение недели, научили разделывать селедку (учил прапорщик с Гуанабо), так как прошел слух, что Старший очень любит селедку. Разделывать селедку солдата научили, но на этом все и закончилось. Больше он ничего, в принципе, готовить не умел, но имел водительские права. Всему остальному его учил уже я: и супы-борщи варить, и все прочее. Меня, в свою очередь, научил всему Цыганков Борис. Он был до меня не водителем, а поваром Старшего. После этого готовил уже повар Кривонос Александр, но первое время я его, конечно, контролировал. Каких-либо изысков Старший никогда не требовал. К спиртному Сергей Георгиевич относился негативно, лишь по службе ему приходилось посещать приемы, где угощали. Возвращался с работы домой, в сад даже не выходил; видимо, уставал. Смотрел телевизор с женой и с нами, потом ложился отдыхать. Очень любил заниматься сувениркой, у него была своя мастерская на втором этаже, где стоял наждачный станок. Ракухи обрабатывал, бусы делал. Не любил, когда что-то оставалось недоделанным. Мы часто выезжали на побережье в сторону Варадеро, собирали вместе для его сувениров всякие семена, ракушки, морские звезды.

Хлеб для Рауля

Хлеб Старшему я возил из бригады два раза в неделю, по буханке белого и черного, Раулю Кастро – две черного, Сенену Касасу Ригейро – начальнику генерального штаба РВС – две буханки черного, генералу Белову, генералу Алексееву и полковнику Никону возил хлеб втихаря.

У Рауля был четырехэтажный дом с плоской крышей, на ней - полно охраны. На улице тоже серьезные люди, но меня там знали и пропускали. Я заносил две буханки, ставил в маленький лифт, лифт поднимали наверх, меня сопровождали до машины, и я уезжал. Я как-то спросил у Старшего: "Почему Фиделю не возим?" Он в ответ пошутил: "Видимо, с ним Рауль делится".

Рауль часто приезжал в бригаду. В мое время он ездил на ГАЗ-24. Машина была бронированная, о чем я узнал от его водителя-телохранителя в звании капитана, он же был начальником охраны. Вся бронировка машины заключалась в том, что в каждой двери стоял стальной лист толщиной 5-7 мм. На этом броня и заканчивалась.

Друг детства

В гараже под штабом ГВС стояли две "Волги": начальника политотдела генерала Белова и помощника Старшего, полковника Гоголева. Вторая машина была и моей резервной. Водитель генерала Белова, Иванов Александр, был моим другом детства, одноклассником. Мы с ним в выходные ездили с генералами в Гуанабо, а оттуда, с их разрешения, на Санта-Марию: там купались наши "касабланковские".


А встретились мы с другом в армии при следующих обстоятельствах. В нашем северном карельском городке Суоярви находилось автотранспортное предприятие (АТП), где мы и работали. Иванова Сашу я знал с восьми лет, дружили, жили по соседству. Водителем я никогда не хотел быть, но один раз, уже окончив школу, мы проходили мимо военкомата. Саня сказал, что здесь идет набор на учебу водителей, предложил записаться. Мы записались, потом уехали на учебу в наш столичный Петрозаводск. Закончили с отличием и в военной, и в государственной автоинспекции, вернулись в свое АТП. Однажды к нам на работу пришел заведующий орготделом райкома ВЛКСМ и сказал: "Ребята, вам надо срочно вступить в комсомол". "Зачем? – удивился я. - Меня и из пионеров-то исключили!" Тогда заведующий по большому секрету сообщил, что нас скоро заберут в армию, команда наша 001, и служить мы будем на Кубе. А там все должны быть комсомольцами. Этот разговор произошел в середине апреля 1977 года. 3 мая Александра забрали в армию, а мне дали отсрочку до осени. Я даже успел получить от него два письма, что он в "Сертолово 2", в учебке. Неожиданно, 20 мая, когда я приехал из рейса, начальник отдела кадров сказала, чтобы я срочно бросал машину и бежал в контору за расчетом, так как меня забирают в армию. 23 мая я убыл на службу в составе восьми человек с Карелии. Каким-то образом я тоже оказался в Сертолово. После всех процедур, сидим мы в Ленинской комнате, пришиваем погоны. В дверь постоянно кто-нибудь заглядывает, в надежде встретить земляков. И вдруг я вижу бритую голову своего друга Саши! Так мы оказались в одной роте, в одном взводе, и даже койки рядом стояли. Потом уходили на одной барке на Кубу, и попали вместе в бригаду, в автороту. После того как меня забрали в Касабланку, у генерал-майора Белова менялся водитель. Этот водитель спросил меня: "А нет ли у тебя на примете парня хорошего?" Я ответил, что, конечно, есть: машину водит, как бог. Так мы с Саней оказались вместе в Касабланке, а потом ушли домой на одной барке.

Охрана штаба и "Парк Фиделя"

В наше время комендачей в Касабланке не было, приезжали из бригады на неделю, охраняли штаб. Нас, "генеральских", в наряд не ставили. Нашему начальнику майору Францкевичу, прежде чем нас с Ивановым Сашей поставить в наряд, необходимо было спросить разрешение у Старшего, а он не мог до этого "снизойти".

Недалеко от нашей касы находилась казарма водителей-кубинцев из парка Фиделя. Мы даже ездили на машине до их калитки, хотя было 100 метров, и заходили в их туалет, потому что наш был или занят, или слив не работал.

Маршал С.Л. Соколов

Перед Новым 1979 годом на Кубу прибыл маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов. Его визит длился более двух недель. Я в это время жил в кубинской воинской части. Все кубинцы были водителями и принимали участие в охране кортежа с Соколовым. И я на "Волге" Старшего тоже был в оцеплении и прикрытии маршала при его перемещениях по Кубе. Питание, по сравнению с нашим, у кубашей было скромным; подавали все на одном подносе-форме; построений никаких не было.

Гуанабо

В Гуанабо за катерной, ближе к дороге, стояло здание с кухней. Там генералам готовили еду, а на втором этаже располагались спальные комнаты. Солдаты тоже находились там, человек десять. Напротив, на берегу была каса-дача Старшего. Солдаты ухаживали за ней, знали, что Старший приезжает по субботам, и готовились к его приезду. Правее от катерной находились касы комбрига и его замов.

В мае 1978 года с адъютантом Старшего я получал катер на припортовой базе. Катер был подарен адмиралом Горшковым. На этом катере мы ездили на рыбалку в Гуанабо. Перед этим я готовил разную наживку. На катере обычно рыбачили Старший, генерал Алексеев, я и матрос. Садились в катерной (в Гуанабо, на даче), а затем по речке уходили в море на два-три километра. Старший надевал специальный пояс, где имелась вставка для спиннинга. Занимались троллингом (у нас это называется "дорожить"). Я на спиннинг не ловил: не мог, так как сильно мутило. На барке, когда мутит – это одно, а на катере, когда его кидает то нос, то корму в небо, то на один бок, то на другой – это что-то. Я на корме сидел с молотком в руках. Когда вытаскивали барракуду, моей задачей было дать ей этим молотком по голове. Барракуду было сложно снять с крючка (зубастая), а потом ее выкидывали за борт. Хотели поймать рыбу-меч, рыбу-иглу, но в мою бытность так и не удалось.

В заповеднике Фиделя

Мне больше нравилась рыбалка в заповеднике Фиделя (так это место называл Старший) на озере. Это было где-то по дороге в бригаду, не доезжая города Сантьяго-де-Лас-Вегас. Уходили влево по дороге. Дорога пустынная, подъезжали к воротам. За ними, метрах в 100-150, стоял одноэтажный домик. Встречали нас всегда два кубинца. В доме находились зал с большим столом и стульями, кухня, комната для отдыха, туалет, душ, а также просторная веранда в сторону озера. А у самого берега, все вместе, плавали розовые фламинго, лебеди, пеликаны, гуси и утки. Тут же нутрии. И они совсем не боялись людей. Их было очень много. У причала стояли весельные лодки. Иногда мы приезжали на двух машинах, иногда на одной. Я рыбачил или один, или с поваром. Генералы, нередко с женами, на лодках выходили на озеро. Кубинцы выдавали снасть для ловли рыбы: большую деревянную катушку, на которой была намотана леска с крючком, грузилом и силиконовой штучкой, имитирующей червяка. С озера закидывали в сторону берега (с берега не получалось, он сильно зарос: вокруг сопки, джунгли). Размотал леску, закинул и сразу наматываешь на катушку. Ловилась рыба телапия и солнечная весом до килограмма: круглые, плоские, типа камбалы. Так их называли местные. С берега над водой свисала гуаява. Вода в этом озерке была цвета какао с молоком. Рыбачили, а когда начинало темнеть, выходили на берег. Все вместе ужинали за одним столом (готовили кубинцы). Рыбу иногда немного брали себе, иногда оставляли все кубинцам. В тот же день уезжали домой.

Взаимоотношения со Старшим

Старший к командирам, по моему мнению, относился нормально. Просто он был Главным военным советником, этим все сказано. Лично я чувствовал его отцовское отношение, а вообще редко можно встретить такого порядочного, жесткого, но справедливого человека. Мне в жизни очень повезло, что я был знаком с С.Г. Кривоплясовым, и даже не как с генералом, а как с человеком. Ребята, которые были до меня, просили об одном: чтобы я сберег и не подставил нигде Сергея Георгиевича.

Он у меня спрашивал о семье. Звал остаться по контракту в Москве при генштабе. А сам по себе был крутого характера, если что-то решил, как отрезал, переубедить его было невозможно. Один взгляд его чего стоил, если посмотрит на кого, то все, тот спать не будет. Но, тем не менее, к солдатам отношение у него было доброе, справедливое.

Хорошо запомнился один случай. Иванов Саша и Орехов Саша отвозили полковника политотдела в бригаду. На обратном пути попали в аварию, улетели в обрыв, несколько раз перевернулись. От "Волги" практически ничего не осталось, крыша всмятку, стекол нет, колеса отвалились, двигатель сорвало с крепления. Сами не пострадали, только у Сани Иванова на ноге осталась большая царапина. Когда их привезли в Касабланку, уже было принято решение отправить провинившихся в бригаду на губу за причиненный ущерб. Но Старший отменил это решение, дал задание разобраться в аварии и доложить ему. Разбирались наши и кубинская полиция. Оказалось, что на трассе было разлито большое количество масла. Ребята впереди увидели полосу дождя (за рулем был Орехов), а, въехав в эту полосу, попали на масло, и их унесло в обрыв. Кубинская полиция доложила майору Федорову, тот Старшему, что вины парней нет. "Волгу" Старшего отдали Иванову Саше, а я получил новенькую черную.

Кстати, по поводу тропических ливней. Попадал часто, особенно летом. Останавливаться, конечно, было некогда. Но однажды ехал с помощником Старшего полковником Гоголевым, так где-то в Гаване попали в такой ливень, что ехать было просто невозможно. По улицам текли реки, вода попала даже в салон. Пришлось ждать минут десять-пятнадцать, пока немного спадет вода, видимость была нулевая.

Болячки

Летом на Кубе жарко: мылись часто, бывало и семь раз в день, и робу стирали иногда по три раза в сутки. "Розочки" нас тоже не миновали. Лечили их бензином у киномеханика на крыше. Один раз я так долечился, что подтягивался на турнике от боли (турник был на крыше): чуть сознание не потерял; белый был, как молоко. Но, кроме бензина, ничего не помогало. Бывал и грибок на ногах, в этих случаях хорошо помогал кубинский йод красного цвета.

Но не только солдаты страдали от этих болячек: пару раз я к Старшему привозил дерматолога (майора) с бригады. Однажды, когда привез дерматолога, решил помыть машину. Мыл очень тщательно, и вдруг в голову пришла мысль: "Мою, как перед ее смертью". Больше никогда таких мыслей не допускаю. Когда отвозил врача обратно в бригаду, в районе Сантьяго-де-Лас Вегас на железнодорожном переезде стояла "копейка" ВАЗ-2101; перед ней полицейский, подняв руку, останавливал все машины. Видимо, шел поезд, один на всю Кубу. Я остановился за "Жигулями", и затем в зеркало заднего вида увидел, что прямо на меня летит огромный грузовик. Я успел нажать на тормоз, выкрутить влево руль, схватился за ручник, но было уже поздно. Со всего маху эта громадина въехала в зад моей "Волги". Багажник был всмятку: хорошо, что не взорвались, ведь под багажником находится топливный бак.

От силы удара я снес впереди стоящие "Жигули", а полицейский успел отпрыгнуть. У "Жигулей" был разбит весь зад, а у "Волги" - и зад, и перед. В это время черненький товарищ-кубинец, который был за рулем грузовика, постарался развернуться и уехать. Я вылез из машины и закрыл ему дорогу. Тут же подбежал полицейский, размахивая кольтом. Из "Жигулей" вылезли два мужика, тихо ругаясь матом. Я подошел к ним (был в кубинской форме, как и доктор) и спросил: "Вы кто такие?" Они: "А ты, что, русский?" Я: "Русский, а вы?" "Мы - специалисты сельского хозяйства". "Я тоже". Дружно рассмеялись, что разрядило обстановку. Тут прошел поезд с тремя вагонами. Видимо, мне повезло, так как я увидел его единственный раз на Кубе. Доктору сказал, чтобы он добирался своим ходом, а сам, разобравшись с полицейским, на своей покореженной "Волге" сумел доехать до Касабланки. Потом получил резервную машину, а эту отдали в ремонт. Вот такие бывают дерматологические болезни…

Фидель

Помню случайную встречу с Фиделем. Мы с моим сменщиком, который оставался после меня, выехали от советского посольства, пересекали 5-ю авениду, там одностороннее движение. За мной ехал Иванов Саша со своим сменщиком. Я увидел, что справа идет кортеж Фиделя. Я знал, на чем он ездил: впереди охрана, автомобиль "Альфа-Ромео", за ним ЗИЛ-117 с Фиделем и далее опять "Альфа-Ромео" с охраной. ЗИЛ-117 был только у Фиделя и у нашего посла. У Фиделя был бронированный, у посла нет. Мы встали, прижались в правый ряд, однако машина моего друга нечаянно вылезла поперек дороги (сменщик сидел за рулем), и чуть не врезалась в ЗИЛ-117. Из последней машины сразу появилось очень много автоматов; думаю, счастье, что остались в живых. Охрана знала машину нашего главного советника, наверно, поэтому не стали стрелять. Кортеж промелькнул мимо нас. Это была наша единственная "встреча" с Фиделем.

Во время моей службы, по разговорам, никто даже не знал, где живет Фидель. Как-то проезжали со Старшим, он показал улицу, обнесенную цепью, и сказал, что где-то тут живет Фидель. Но это была целая улица, полно охраны. При мне Старший рисовал эскиз погонов для Фиделя Кастро. Он до последнего времени ходил в погонах, которые придумал наш Главный военный советник генерал-лейтенант С.Г. Кривоплясов.

Еще был один трагикомический случай. В корейском посольстве давали прием по поводу какого-то их праздника. Мы поехали туда на двух машинах, вторым водителем был Хусто Белиц. На стоянке, чтобы никому не мешать, поднялись на бугорок. Хусто сел ко мне в машину, мы разговаривали. Внизу подошла белая "Волга", остановилась. Из нее вышел Фидель в кубинской национальной рубашке гуаябере. У меня от изумления открылся рот, нога с тормоза убралась, и машина поехала прямо на него. Я остановил машину, ударив по тормозам, в нескольких десятках сантиметров от него. Хусто вылетел из машины, отдал честь. Фидель покачал головой и пошел дальше. Хусто сел в машину; а я у него спросил: "Почему Фидель без охраны?" Он постучал мне кулаком по голове и сказал, что это не Фидель, а Рамон, старший брат Фиделя. Не поверите, но это одно лицо с Фиделем. Потом с маршалом Соколовым мы ездили к Рамону в горы Сьерра-Маэстра, у него там была ферма. Он занимался сельским хозяйством, от политики и братьев был в стороне.

Посольства

В посольства мы со Старшим ездили разные. Мне это, конечно, создавало проблемы: надо было мотаться по всей Гаване, а ведь я же отвечал и за безопасность генерала. Когда Старший заходил в какое-то посольство, я сидел в машине и ждал. А в советских машинах в то время кондиционеров не было. Как-то раз сложилась интересная ситуация. Приехали в генеральный штаб РВС Кубы. Стоянка у них находилась напротив штаба: пришлось стоять под палящим солнцем, а машина черная. И вот мне очень захотелось в туалет. Пошел в штаб, на входе стоял охранник, я ему объяснил, он пропустил. Когда я вышел оттуда, наша машина стояла одна, вокруг никого не было, но я успел до выхода Старшего.

Ездили во многие посольства, но чаще всего в советское. Посольства, в принципе, ничем не отличались друг от друга. Для меня главной задачей было знать, где какое посольство находится. Иногда Старший поправлял меня, если я что-то путал.

Когда в посольствах проходили какие-либо торжественные мероприятия по поводу государственных праздников, туда приглашались и посол, и ГВС. Когда отмечали государственный праздник нашей страны, Старшему привозили подарки в виде корзин с фруктами, вином и визитной карточкой той страны, откуда привезли.

Никакого общения Старшего с представителями прессы при мне не наблюдалось. Сергей Георгиевич, конечно, газеты читал постоянно: и наши, и кубинские (перевод готовил для него майор Федоров).

Когда ездили на встречи к Фиделю, заезжали в какой-то подземный этаж, там было много людей в кубинской военной форме. Старший выходил из машины, мне махали, резко так, чтобы я выезжал. Старший пересаживался в другую машину, она сразу же сворачивала вправо или влево и улетала, можно сказать. Я выезжал прямо, там находилась площадь Революции. На этой площади я Старшего и ждал. Он потом выходил из парадных дверей здания и садился в машину.

Кубинские полицейские

Останавливали меня полицейские несколько раз в Гаване и окрестностях. Но когда им говорили "советико милитари", они сразу давали отмашку, чтобы ехал дальше. Никаких придирок со стороны полицейских не припомню.

Однажды мы выезжали на Плайя Хирон (залив Кочинос), это от Гаваны приблизительно 200 км. Ехали на двух машинах. Впереди ехал Хусто (второй водитель), он вез Старшего с женой и жену генерала Алексеева. Со мной ехал генерал Алексеев и адъютант Старшего майор Федоров. Трасса была четырехполосная в обе стороны. Скорость движения – 150-160 км. (Старший вообще не любил медленной езды. Несколько раз мне говорил, что, когда он находится в дороге, то теряет рабочее время: так что, погоняй!) В одном месте мы пролетели мимо полицейской машины, она стояла на обочине. Дальше нас уже полиция остановила. К первой машине подошел полицейский, что-то спросил у Хусто, и практически сразу дал отмашку рукой: мол, езжайте. Уже в Касабланке я спросил у Хусто: "Нас остановили за скорость?" Хусто ответил: "Нет, за нарушение рядности". "А почему так быстро отпустили?" – не понял я. Оказывается, кубинец Хусто сказал полицейскому: "Советико милитари..."

Хотелось бы отметить работу полиции. Если полицейский сказал слово, поднял руку, человек, к которому обращались, выполнял все требования. Очень большие полномочия были у полиции.

Поездки

Я не помню, чтобы Старший ездил по кубинским частям, только в кубинский генштаб. В Торренс и в бригаду мы заезжали очень часто, и не только по службе, но и в баню в Торренс (бассейн с плавающими кусками льда находился внутри бани). Ездили всегда поздно вечером. Рауль Кастро и Сенен Касас Ригейро, начальник генштаба Революционных Вооруженных Сил, сами нередко приезжали к Старшему домой. Минут за десять-пятнадцать до этого их охрана все осматривала, потом приезжали они. Мне даже довелось один раз бутерброды с икрой им делать, так как повара тогда еще не было.

Я часто возил Старшего к нашему экономическому советнику. Он считался вторым человеком после посла, курировал кубинскую экономику. У него была своя резиденция в Гаване. Бывали мы и в Матансасе. Там, около моря, у самой дороги есть оперный театр на сваях, море плещется под театром. Там проходили фестивали оперных певцов со всего мира, пели всегда без микрофонов.

Со Старшим никогда ни в какие питейные заведения мы не заезжали, он всегда питался дома или на приемах.

Ездили в Канделярию на учения. Стрельбы вел реактивный дивизион, впечатляющее зрелище. Выезжал также генерал Белов. Как-то были разговоры, что установки "Град" накрыли стадо коров, но претензий со стороны кубинских властей не поступало.

Новый год

Накануне из Москвы на самолете привезли настоящую елку, она была высокая – четыре-пять метров. Ее установили в клубе Департо-де-Коли. Кубинцы решили там отметить Новый год, вокруг наших машин было полно кубинских. Рауль приехал, но ненадолго, поздравил собравшихся (подарил мне коробку конфет) и сразу уехал.

Мы стояли на ступеньках слева, а кубинские водители справа. По ступенькам стали подниматься маршал Соколов, рядом шел наш Старший, потом Сенен Касас Ригейро с женой. Такая солидная женщина в длинном-длинном платье, которое подметало ступеньки. Мне руку пожал маршал Соколов. Они ушли праздновать Новый год. Мы уже в 16 часов отметили, а тут было 12 ночи (разница во времени). Кубинцы-водители, глядя на нас, глаза в глаза, типа – слабо, достали коллекционный ром (продавался в бумажных коробочках по 0,5 л разного цвета пять штук бутылок) и стали пить, наливая в пробку. Мы с моим другом взяли у них по бутылке, выпили по половине. Кубинцы на нас посмотрели, налили себе еще по пробочке.

Хорошо, что мы не стали больше пить. Не прошло и десяти минут, как вышел адъютант Старшего и сказал: "Михаил, отвези Сенена домой вместе с женой, у жены проблемы". Самое смешное, что в "Волге" случилось что-то с замком зажигания, и Сенен все время пытался мне помочь его отремонтировать, приговаривая: "Хороший машина, хороший машина..." Машина то ехала, то нет. А была она новая, только с барки получил. А Сенен был начальником генштаба, для меня это было что-то... Хорошо, я хоть знал, куда ехать.

Попугаи

Как-то раз Сергей Георгиевич вызвал меня в кабинет и сказал, что Хусто Белиц привез двух попугаев. Я из штаба пошел к нему домой, ключи у меня были. Пришел и спросил у супруги Раисы Андреевны: "А где попугаи?" Она ответила, что наверху, в ванной комнате. То, что я увидел, превзошло все мои ожидания. До этого попугаев я видел только в кино: на плече у хромого Сильвера из фильма "Остров сокровищ". Но эти были размером со спичечный коробок, покрытые куриной кожей, голова больше туловища с огромным клювом, и все это без оперения. Мне надо было из этого вырастить попугаев; Старший сказал: "Отвечаешь за них головой". Эти два, так называемых попугая, предназначались для адмирала Горшкова и маршала Советского Союза Огаркова, который в то время был начальником Генерального штаба СССР. Деваться мне было некуда. Кормил я их так: в пальцах растирал белый хлеб с нашей бригадной пекарни, размачивал в молоке и засовывал в клюв с помощью пипетки. Со временем они все-таки выросли в полноценных попугаев, лазили и обрывали шторы. Вместе с поваром мы научили их разговаривать, свистеть. Когда Старший приходил на обед, вставлял ключ в замок, попугай Яшка сразу говорил: "Шеф пришел, жрать давай!" Если просвистишь какую-либо мелодию, попугай тут же ее повторял. Очень было жалко с ними расставаться.

Каса Старшего и клуб "Чайка"

Мы как-то погуляли маленько с ребятами на касе Старшего, когда генерала не было, без шума, без криков. На следующий день адъютант Федоров сказал: "Будь поаккуратнее. Кубинская служба безопасности донесла, что в доме были лишние люди".

Про клуб "Чайка". На моей памяти днем там обычно никого не было, один киномеханик на крыше загорал. Постоянно работал бар, но ни наших советников, ни их жен, я там днем никогда не видел. Бассейн всегда был заполнен водой, и купались там наши касабланковские солдаты. Вечерами собирались в кино советники с членами семей, я привозил ГВС, все смотрели фильм.

Фестиваль

Во время Международного фестиваля молодежи и студентов на Кубе наши артисты приезжали в клуб "Чайка". Лещенко с Кобзоном устроили соревнования, кто больше песен споет. Один спел 16, другой 17. Также были группа "Пламя", "Самоцветы", Винокур, Левон Оганесов, Геннадий Белов. Еще до окончания концерта мы повезли Кобзона, Лещенко, Винокура, Оганесова и Белова в кабаре "Тропикана". Потом возили их во Дворец спорта, где наш боксер Высоцкий дрался с кубинцем Стивенсоном.

Во время Фестиваля я несколько раз был в советском городке. Такие городки построили для всех стран, представители которых прибыли на Фестиваль. Для лучших людей страны выделили отдельные кабинки – там сидели спортсмены (со всеми своими медалями), артисты и т.д. К ним можно было зайти и задать вопросы. Даже тогда это выглядело несколько смешно. Работали магазины, где очень дешево продавалась всякая фестивальная атрибутика. Я со своим другом Сашей Ивановым, который привозил туда генерала Белова с женой, стреляли сигареты у актера Олега Видова ("Всадник без головы") и Бориса Токарева ("Два капитана", "А зори здесь тихие"). Фестиваль закончился маскарадом, это было самым ярким впечатлением.

Столовая в Касабланке

Насчет нашей столовой: там был кондиционер. Сразу при входе находился зал для солдат. Офицеры и старшие офицеры обедали в соседнем зале. В столовой работала официантка Глория: которая помогала на банкетах у Старшего дома. Я не всегда обедал и ужинал в столовой, иногда мой друг прихватывал для меня на касу молока и пару бананов, чтобы я перекусил, так как мы со Старшим часто возвращались то в полночь, то в три ночи. Однажды трое суток мотались по всем точкам: Торренс, Нарокко и т.д., по нескольку раз. Старший спал в машине, я вообще не спал. Оказывается, близко к берегам Кубы подошел 6-й американский флот, проводили учения. Все наши "сельхозспециалисты" находились в состоянии повышенной боевой готовности.

Сувениры

Сувенирки в Касабланке не было, только в бригаде. До сих пор сохранились некоторые сувениры: пушка, танк и подсвечник из красного дерева, а также чучело игуаны. Две ракушки-караколы и кораллы. Танк, пушку и подсвечник я купил в сувенирке за песо, полученные от ченча – трусы, майки, носки, мыло. Долго уговаривал ребят из сувенирки, чтобы сделали. Как-то раз приехал в бригаду на склад. Ко мне подошел парень, спросил: "Ты из Карелии?" Оказалось, мой земляк, Няргин Сергей. Он и трудился в сувенирке. Конечно, сделали мне эти сувениры не сразу, месяца через два-три.

В бригадной сувенирке, в основном, делали чучела лангустов, крокодилов, рыбы фуга (шар), морских звезд. Основной поток – это ракухи. Иногда из них изготавливали светильники. На распиленный орех кокоса ставили распиленную ракуху, вставляли лампочку, провода. На моей памяти там работало человека четыре. В основном, были заказы от руководства бригады. Самое масштабное и интересное - чучела крокодилов.

По поводу ракух. У комбрига Шевченко был водитель, Озеров Юра. По выходным, когда приезжали в Гуанабо, мы с ним занимались подводной охотой в море, напротив касы Старшего. Там у берега сразу глубоко, мы плавали на рифы метров 800-1000 от берега. Из снаряжения для подводной охоты у нас были ласты, маски, трубки, сетки на поясе и копья на резине. За все эти походы как-то набрались ракухи, был убит осьминог, какие-то рыбы. Однажды устроили охоту на барракуд: слава Богу, ни одной не поймали. Ведь барракуда при запахе крови может наброситься на человека, но мы об этом узнали потом. Брали с собой еще рабочие рукавицы, потому что вытащить лангуста из его пещеры без них невозможно: из пещерки торчат одни усы и все колючки на них направлены вперед. Когда начинаешь брать за усы, чтобы вытащить, получаешь сильный удар в руку, лангуст бьет усами вперед (самооборона). Ракухи, с разрешения Старшего, я чистил у него дома в сувенирке металлической щеткой на наждачном станке. Сначала, конечно, надо было достать самого моллюска. За коготь моллюска подвешивали на проволоку, дня через два-три ракуха падала вниз, а моллюск оставался на проволоке. Запах был ужасный, долго промывал. После обработки покрывал лаком.

Игуана была поймана и убита мной на берегу Мексиканского залива, когда мы со Старшим собирали зерна для бус. Был пасмурный день, небольшое волнение на море. Каменистый берег, камни, как будто изъеденные водой. Это дальше Гуанабо в сторону Варадеро. Я шел с палкой в руках; чтобы что-нибудь приподнять, подошел ближе к берегу. Игуан было несколько, пять-семь. Мне показалось, что они выпрыгнули из воды на скалы. Ближней и попало палкой по голове, остальные нырнули обратно в воду. Размеров они были примерно одинаковых. Свою я даже сейчас измерил - 69 см. Показал ее Старшему. Он спросил: "Что будешь с ней делать?" Я ответил: "Чучело". Он: "Ну, делай". Поэтому отступать было некуда, а так, может быть, и выкинул бы прямо там. Старший к таким вещам относился очень положительно: когда на смену повару Кривоносу взяли другого парня (не помню, как звали), тот был одержим ловлей бабочек, жуков, препарированием их; все было разложено в рамках, под стеклом, большая коллекция. У него был даже сачок для этих целей. Старшему очень понравилась коллекция, он его хвалил, ставил в пример.

Зерна мы собирали разные, красные с черной полоской, бордовые, желтые, в общем, всех цветов. Все они были в разных стручках. Сергей Георгиевич сам их сверлил (зубными сверлами) в своей мастерской, лакировал. Хобби у него такое было.

Пасть чучела игуаны Чучело игуаны, полуанфас Чучело игуаны, профиль

 

В Репарто-де-Коли (район Касабланки) жил кубинец Орасио Орта, он был водителем какого-то нашего специалиста. Орасио помог мне препарировать игуану, заформалинить, сделать глаза и пасть. Внутри опилки (кубинские). Брюхо зашивал я сам черными нитками и покрыл чучело лаком.

Гавана

Я видел Старую Гавану и современную, с фешенебельными домами и гостиницами, но Гавана всегда останется Гаваной. Старший с женой любили бывать в театре Гарсия Лорки (Большой театр Гаваны). Как-то раз мы вечером повезли на двух машинах генералов и их жен в этот театр на спектакль. Нас никуда с Сашей Ивановым не отпустили, но мы решили устроить гонки по Малекону. Неожиданно начался шторм, волны перекидывало через всю набережную. Разумеется, все машины облило и забрызгало. Мы вернулись к театру и встали на стоянку. У Сани Иванова была белая "Волга", но у меня-то черная. По мере высыхания она становилась белой от соли. Воды нет, помыть нечем, мы ни у кого не отпрашивались. Как назло, около театра освещение было такое, что не заметить эту соль было невозможно. С Сашкой терли мою "Волгу", чем только могли. Вся в разводах, но более-менее. Бог был на нашей стороне, генерал ничего не заметил. Но страху я натерпелся. А так мы с Сашкой часто устраивали гонки по Гаване, кто первым приедет в Касабланку. Тогда и в голову не приходило, что поездка может оказаться последней. Летали, как в боевике, не соблюдая никаких правил.

В Старой Гаване встречались такие узкие улочки, что по ним было трудно проехать на машине. Туда я любил ездить втихаря, когда Старший, например, посещал какое-нибудь посольство, а мне говорил: "Часа два-три ты свободен". Я ездил по Старой Гаване, удивлялся красоте домов, построенных на века. Вокруг суетились кубинцы, никто ничего не предлагал, не ченчил. Просто спрашивали: не заблудился ли? А мне было интересно посмотреть на дома, арки. Одна проблема была выехать оттуда по узким улицам. В современной Гаване дороги были отличные, построенные еще американцами. Асфальт выдерживал любые температуры.

Советское посольство снаружи охраняли кубинские полицейские, один-два человека около забора, а внутри – наши пограничники-прапорщики. Мы ездили в посольство довольно часто. Иногда Старший меня отпускал, а если ненадолго, то я его ждал. Когда была возможность, уезжал смотреть Гавану. Кстати, ездил на кладбище Колумба: несколько раз бывал и на могиле Капабланки. Сложилось впечатление, что это не кладбище, а музей. Что ни могила, то дворец. Думаю, такое кладбище - единственное в мире.

Магазины и покупки

В магазинах Гаваны можно было купить все, но ничего особо хорошего там не продавали. На продукты питания были карточки (тархеты). У Старшего была такая карточка. Иногда его жена посылала меня в магазин (альмасен). На одном большом листе в отдельных графах были талоны на мясо, крупу, муку, молоко, сахар и т.д. Всю карточку сразу отоварить было нельзя, только ту норму, которая положена на месяц. Отоваривал тархету всегда в одном и том же продовольственном магазине, на 23-й авеню. Сколько раз я туда заходил, очередей не было, только два-три человека. Были талоны и на вещи, но я их не видел. Вещи можно было купить без карточек, но в три раза дороже. Лимонад, пиво продавали только в обмен на пустую тару. В гаванские кинотеатры я не ходил (кроме "Чайки"), так как в любой момент могли вызвать.

В нашем военторге мы толком купить ничего не могли, требовалась справка с финчасти, а получали четыре песо в месяц. Откуда взяли "другие" песо, не объяснишь ни в военторге, ни в особом отделе. Перед дембелем нам выдали деньги (я не получал каждый месяц) и справку с финчасти; я пошел в Военторг и купил два чемодана, свитер и куртку.

Легкое поведение

Видимо, мы попали служить в такой промежуток времени, когда никаких сутенеров и девушек легкого поведения не наблюдалось. Только слышали, что в Гаване есть публичный дом.

Когда служил в автороте и ходил в караул, там штабелями лежали снаряды к установке "Град", в конце поста была вышка. С вышки был виден из-за проволоки кубинский интернат. По разговорам, интернат был построен как публичный дом для советских солдат. Но наше руководство, естественно, на это пойти не могло.

Однажды я привез Старшего в Торренс в баню. Старший ушел в баню, ко мне подошел паренек, вместе были в учебке, и говорит: "Пойдем, пропустим без очереди!" Я сначала даже не понял, куда зовет. Очередь стояла на лужайке за каким-то зданием, человек 15. На земле, на какой-то фанере лежала чернокожая кубашка, рядом стоял чемоданчик, в который клали по пять песо. Такой ужас я видел впервые, вежливо отказался. Вот и все, что я помню про девушек легкого поведения на Кубе.

Возвращение

Попал я на первую барку случайно. Как-то Сергей Георгиевич спросил: "Что тебе сказали в кадрах? На какой барке уходишь?" Я ответил, что на первой, 24 апреля. Через день я был в бригаде, начальник отдела кадров капитан Нетецкий спросил: "На какой барке тебя Старший отправляет?" Я ответил, что на первой... Домой хотелось. Смена была подготовлена: и водитель, и повар.

На барку я ехал на своей "Волге", в смысле Старшего, из Касабланки. Со мной был мой сменщик, водитель генерала Белова – Иванов Александр и повар Кривонос Александр. Когда мы садились на барку, полиция задержала какого-то человека, который внимательно наблюдал за погрузкой. Не знаю, кто это был, но крутили его крепко, так как он сопротивлялся. Не успели мы разместиться в каюте, как Хусто Белиц привез Старшего, генерала Белова, полковника Никона и майора Федорова. Они пришли к нам в каюту, где мы все вместе выпили по стопке водки. Вот так нас проводил наш Старший. Может быть, кто-то не поверит, но все было именно так. Экипаж теплохода потом долго на нас косился.

Некоторые ребята из Торренса и Нарокко привезли в Союз офицерскую кубинскую парадную форму – фуражку, китель, брюки, белую рубашку, галстук, на правом плече кителя - аксельбанты. Мы шли с ними на одной барке, потом ехали в одном поезде "Мурманск – Ленинград". Некоторые из этих ребят были из Петрозаводска. В Петрозаводске нас вышло с поезда восемь человек, а дембелей с Кубы был целый вагон. Приехали в Петрозаводск в четыре утра, построились на перроне все восемь человек, вывалился целый вагон и как положено: "Остающимся: слава, слава, слава!!!" Естественно, выскочило целое отделение милиции, они никак не могли понять: что за банда приехала? Форма незнакомая, кто во что одет: забрали всех нас в отделение. Мы объяснили, что дембеля с Кубы, показали "военники", выданные нам в Мурманске. Они быстро разобрались, пожурили и отпустили. На этом и закончилась моя служба.

Об авторе

Михаил Борисов вышел на наш форум 22 февраля 2014 года. Вот его первое сообщение.
Весь текст, который изложен в данных воспоминаниях, Михаил написал на страницах нашего форума в теме "Касабланка".
К огромному сожалению, 17 апреля 2015 года Михаила Борисова не стало.
В память о нашем товарище мы размещаем эту публикацию. Данный текст вошел и в двухтомник "Тайны "Лурдес" 1964-2001"
За представленные фотографии выражаем глубокую признательность Надежде Борисовой.
Все снимки можно посмотреть в общем альбоме "Касабланка".

11 комментариев

  • Гаврилов Михаил:

    Представляю вашему вниманию воспоминания Михаила Борисова.
    Михаил служил водителем Главного военного советника
    генерал-лейтенанта Сергея Георгиевича Кривоплясова,
    которого все называли просто Старший.
    Михаил Борисов многое видел, много где побывал на Кубе,
    а также сумел увлекательно и интересно об этом рассказать.

    К сожалению, 17 апреля 2015 года Михаила не стало.
    В память о нем мы публикуем этот материал.
    Большое спасибо Надежде Борисовой за представленные фотографии.

  • Андрей Чижов:

    1981-1983... Больше 30 лет прошло, а как вчера...Я был водителем у нач. артиллерии и многое , из того что описано, мне знакомо.

  • Ирина:

    Спасибо огромное за этот рассказ! Читала - не могла оторваться, потому что то время и место живет в моей памяти. В 1973 -1975 г.г. жила на Кубе вместе с родителями - отец возглавлял группу геологов -нефтяников. Жили мы в Аламаре и каждый день я ездила в Гавану, по Маликону в советскую школу пр Посольстве и помню эти огромные волны, которые иногда захлестывали окна нашего школьного автобуса. А бусы, сделанные отцом из семян кубинских растений таким же способом, с помощью сверла, хранятся до сих пор...

  • Илья Бородавка:

    Спасибо. прочитал с большим интересом

  • Анатолий Осипенко:

    Спасибо Миша за интересную информацию, почитать интересно и многое вспоминается...

  • Игорь:

    Все очень интересно , нигде такого не читал . Но судя по воспоминаниям , дизайн погон
    для Фиделя Кастро, Сергей Георгиевич нарисовал . А внуки и внучки у Генерал-лейтенанта
    Кривоплясова Сергея Георгиевича остались ?

  • Павел Вишневский:

    Как будто снова побывал в тех местах. Всё так знакомо.
    Думал: дочитаю до конца, надо будет лично познакомиться с земляком. Дочитал... Увы...
    Светлая память брату-кубашу...

  • Василий:

    Как будто прочитал про себя. Служил в Кассабланке 72-73 год водителем зама старшего. Был тогда у нас Крутских, жаль забыл имя,годы. а Мише вечная память!

  • Гаврилов Михаил:

    Василий, генерал-лейтенант Дмитрий Андреевич Крутских (1970-1974).
    http://cubanos.ru/_data/gallery/foto039/mr03.jpg

    А ты не помнишь переводчика Крутских - Евгения Морозова?
    Вот его воспоминания - http://cubanos.ru/texts/txt039

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *