Глава 6. Как Торренс переименовали в Лурдес, а бригаду – в 12-й Учебный центр

25.02.2021 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Из книги "Тайны "Лурдес", 1964-2001"



В мировой и российской прессе за последнее десятилетие появилось не мало публикаций о пребывании советских и российских войск на Кубе в период с Карибского кризиса 1962 года до полного их вывода в 2002 году. Сорок лет ― срок немалый. За многие годы вокруг этого вопроса возникла масса недопониманий, недомолвок, а иногда и просто ложной информации. Создавалось ощущение, что даже высокопоставленные лица не всегда владели верной и полной информацией по данному вопросу. Правда, конфиденциальность вопроса откладывала свой отпечаток на эту проблему. Секреты есть секреты. Но от кого и зачем надо было создавать дымовую завесу?
Пару десятилетий тому назад, и мы думали, что слово «Торренс» надо произносить шепотом, оглядываясь по сторонам – не подслушивает ли враг? А тут еще кто-то придумал «Лурдес».
Советские люди впервые узнали, что на Кубе находится наш разведывательный радиоэлектронный центр в Лурдесе (не в Торренсе!) из заметки в газете «Известия» №219 (23485) от 13 сентября 1991 года, в которой говорилось: «На Кубе, по данным разведорганов США, находится около 11 тысяч советских военнослужащих, а также около одной тысячи специалистов, работающих на станции электронного слежения в Лурдесе, под Гаваной».
Люди, знающие истинное положение вещей, были просто шокированы, в том числе и автор этих строк, прочитавший тогда эту заметку. За многие годы пребывания там никто из нас ни разу (!) не слышал слово «Лурдес».
Также хорошо запомнилась заметка в газете «Известия» в начале 90-х годов с упоминанием Лурдеса на Кубе и с темной фотографией большой параболы на фоне неба. К великому сожалению, эту заметку отыскать не удалось при просмотре архива газеты «Известия» за период с середины июня 1991 года по март 1992 года.
Так откуда появилось это название? Кто впервые сфальсифицировал этот вопрос? Зачем переименовали Торренс в Лурдес? А может быть, вообще речь идет о разных местах? Попробуем в этом разобраться. Первая мысль, которая приходит в голову: а вообще-то на Кубе существует место (город, населенный пункт, местечко) под названием Лурдес? В прессе, как только не называют это место: город Лурдес, деревня Лурдес, поселок Лурдес, имение Лурдес, местечко Лурдес, вилла Лурдес, пригород Гаваны Лурдес, южный район Гаваны Лурдес, база Лурдес и т.п. Крайне редко (в основном в иностранной прессе) упоминают Лурдес в сочетании с Торренс. Еще больше поражает путаница, когда речь идет о расстоянии от Гаваны до Лурдеса (Торренса). По некоторым публикациям можно понять, что он находится в глубине острова.
Обратимся к «Национальному атласу Кубы», изданном Академией наук Кубы и Академией наук СССР в 1970 году в ознаменование десятой годовщины революции. В разделе «Указатель географических названий» населенного пункта с названием Лурдес нет, а с названием Торренс есть. На различных картах Кубы и провинции Гавана также не удалось найти Лурдес. Но каково было наше удивление, когда после просмотра ряда географических сайтов в Интернете на Кубе наряду с Торренсом обнаружилось и географическое место Лурдес! Остановимся на этом казусе несколько подробнее. По данным сайта maplandia.com, в 19 странах мира есть города Лурдес: Боливия ― 1, Бразилия ― 3, Канада ― 1, Колумбия ― 4, Коста-Рика ― 3, Куба ― 1, Сальвадор ― 1, Франция ― 1, Гватемала ― 1, Мартиника ― 2, Мексика ― 4, Никарагуа ― 1, Парагвай ― 1, Перу ― 1, Филлипины ― 14, ЮАР ― 1, Испания ― 1, США ― 1, Венесуэла ― 2. То есть в мире существует 44 географических места с названием Лурдес. Наиболее знакомое место — это город Лурдес (Lourdes) во Франции. Является популярным в Европе центром паломничества. В переводе с французского языка Lourdes ― «скалистый риф».
В 1858 году 14-летней жительнице французского Лурдеса Бернадетте Субиру явилась Дева Мария и показала ей источник чудотворной воды. Позднее Бернадетта была канонизирована католической церковью, а от названия города произошло женское имя Lourdes, Lurdes, переводимое на русский язык как Лурдес. Это имя не склоняется.
14 октября 1996 года у 38-летней Мадонны Луизы Чикконе, американской певицы, и ее тренера по фитнесу Карлоса Леона родилась дочь, которую назвали Лурдес Мария Чикконе Леон. Имя Лурдес Мадонна дала дочери в честь французского города Лурдес.
По местоположению Лурдеса на Кубе практически все сайты выдают координаты 23° 00' 01" N, 82° 28' 56" W. Это ошибочное местоположение, если речь идет о советском радиоэлектронном центре. В указанном месте находится кубинский технологический институт «Красная звезда», открытый после революции. Институт находится рядом с усадьбой «Кукине» бывшего диктатора Батисты и занимается вопросами почвоведения и агрохимии, а также продуктами питания, в том числе различных напитков и ликеров. Институт не имел никакого отношения к радиоэлектронному центру в Торренсе. Возможно, геометрически правильные здания института, четко сориентированные по частям света, кого-то ввели в заблуждение.
Наиболее точные координаты по местоположению Лурдеса указаны на сайте globalsecurity.org: 22° 59' 00" N, 82° 27' 47" W ― и по Торренсу на сайтах fallingrain.com и geonames.org: 22° 59' 13" N, 82° 27' 55" W. Интересно, что на сайте geonames.org Лурдесу присвоено Geo Name ID: 3548784, а Торренсу ID: 3535100. Как бы все узаконено: и Лурдес, и Торренс.
Мы считаем правильной географической привязкой Торренса бывшую детскую колонию, имеющую координаты 22° 59' 40" N, 82° 27' 54" W.
И все-таки главный вопрос: Откуда появился на Кубе Лурдес? и Кто первый об этом сказал? Обратимся к истории. На выборах президента США в 1976 году побеждает представитель демократической партии Джимми Картер, который вступил в должность 20 января 1977 года. В своей первой инаугурационной речи Джимми Картер произнес: «Мы твердо намерены проявлять настойчивость и мудрость в своем стремлении к ограничению арсеналов оружия на Земле теми пределами, которые необходимы для обеспечения собственной безопасности каждой страны. Соединенные Штаты в одиночку не могут избавить мир от ужасного призрака ядерного уничтожения, но мы можем, и будем сотрудничать в этом с другими». Естественно, имелся в виду Советский Союз.
Критикуя предыдущую республиканскую администрацию за не всеобъемлющее ограничение стратегических вооружений, новая администрация подвергла ревизии Владивостокские договоренности об ограничении стратегических вооружений (ОСВ). В действительности администрация Картера пыталась подогнать новый договор по ОСВ под стремительно набирающие обороты военные программы, не учитывая законные интересы СССР по своей безопасности.
В марте 1977 года госсекретарь США Сайрус Вэнс выдвинул новые принципы всеобъемлющего соглашения об ОСВ. Он предложил сократить количество носителей стратегического оружия до 2000–1800 единиц, а количество баллистических ракет наземного и морского базирований с разделяющимися головными частями до 1200–1100 единиц. При этом не учитывались американские ядерные силы передового базирования. Подобное предложение было отвергнуто советским руководством. Этим воспользовались противники разрядки в самих США, подняв очередной шум о «несговорчивости русских». Начавшаяся в США кампания на ужесточение политики в отношении СССР и введение экономических санкций не нашли поддержки у ведущих государств в мире. США пришлось вернуться за стол переговоров по краеугольным вопросам ограничения гонки вооружений.
В Вене в июне 1979 года состоялась встреча Л.И. Брежнева и Дж. Картера для подписания договора об ограничении стратегических вооружений между СССР и США ― ОСВ-2. Договором предусматривалось сокращение носителей стратегического оружия суммарным количеством 2400 единиц. Стороны взяли на себя обязательство сократить это число до 2250 единиц с 1 января 1981 года. Договор должен был вступить в силу с момента обмена ратификационными грамотами. Проверка соблюдения выполнения условий договора возлагалась на национальные технические средства СССР и США.
Подписание договора ОСВ-2 во всем мире было встречено с большим одобрением. Однако у себя дома администрация Картера столкнулась с большими трудностями при его ратификации и слушаниях в сенатской комиссии по международным делам. Развернулась борьба и в американской прессе, захлестнув различные общественные организации и политические круги. Началось формальное затягивание с ратификацией этого важного договора.
19 июля 1979 года главный сотрудник (офицер) национальной разведки по СССР и Восточной Европе представил докладную записку директору Центрального разведывательного управления о присутствии на Кубе советской бригады, в том числе крупного коммуникационного и радиоэлектронного разведывательного объекта в Торренсе (Лурдесе)1.
10 сентября 1979 года начальник отдела анализа фотоснимков сухопутных войск представил главному сотруднику (офицеру) национальной разведки по СССР и Восточной Европе докладную записку по оценке советского присутствия на Кубе с 1962-го по 1979 год. На основании анализа фотоснимков военного лагеря в Сантьяго-де-лас-Вегас и военной штаб-квартиры в Лурдесе в записке указано, что в период с ноября 1962 по август 1964 года в обоих пунктах находились схожие тяжелые вооружения. С 1970-го по 1976 год наблюдались незначительные изменения в вооружениях в Лурдесе, хотя комплекс радиоэлектронной разведки заметно расширился. В период 1977–1979 годов наблюдалось увеличение количества новых вооружений в обоих пунктах2.
На сайте airwar.ru в статье «SR-71 над Центральной Америкой» М. Никольский написал:
«В августе 1979 года, в преддверии ратификации в Сенате договора ОСВ-2, появились данные, полученные от спутников, об увеличении советского военного присутствия на Кубе. Информацию космической разведки проверили самолеты-разведчики SR-71, полеты выполнялись 28 и 29 сентября. На фотографиях лагеря в окрестностях Гаваны дешифровальщики насчитали 3000 человек личного состава и 40 танков ― серьезная угроза территории США! Президент Картер, верно, расценил информацию об усилении военной активности Советского Союза на Кубе как провокацию и выступил по американскому телевидению с разъяснением по этому поводу. Определенной уступкой „ястребам“ стало разрешение на проведение еще одного полета разведчика в воздушном пространстве Кубы»3.
Все эти факты были собраны и обобщены председателем Национального совета разведок в так называемой «Белой книге» по присутствию советских войск на Кубе, опубликованной 1 октября 1979 года4.
Осенью 1979 года, как по мановению волшебной палочки, в американской прессе началась кампания по дискредитации советской внешней политики. Поднялась невиданная шумиха о присутствии на Кубе ранее неизвестной советской военной бригады в Манагуа, разведывательного радиоэлектронного центра в Лурдесе, аэродрома с советскими МИГами в Сан-Хулиане. И сегодня в Интернете можно встретить те «компрометирующие» фотоснимки разведчика SR-71.
Известный американский специалист по разведке директор фирмы Global Security Джон Пайк считает, что по Лурдесу известны только эти фотоснимки, опубликованные Пентагоном в середине 80-х годов. Он пытался найти новые фотоснимки, сделанные спутником Ikonos в 1999 году и опубликованные неправительственной организацией Space Imaging. Но кроме облаков там он ничего не увидел5.
Следует отметить, что советская сторона и не скрывала, что на Кубе присутствуют советские войска. Наглядным примером являлось то, что с 1967 года по лето 1979 года в Торренсе в 20-м отдельном мотострелковом батальоне (20 ОМСБ) над центральным входом в здание клуба красовался огромный транспарант «Слава Советской Армии», к осени преобразованный в «Народ и Армия едины», а между окон по боковым крыльям здания располагались большие буквы, образующие лозунг «СЛАВА КПСС». А над входом в штаб красовался транспарант IVIVA LA AMISTAD CUBANO – SOVIETICO (Да здравствует кубино-советская дружба). Учитывая то, что дорога между КПП-1 и КПП-2 (через весь гарнизон, включая части ОСНАЗ) была свободна для прохода кубинцев, можно предположить, что не одна фотография с советским гарнизоном в Торренсе легла на стол ЦРУ.
Вот мы и подошли к ответу на поставленный вопрос: «Лурдес» родился в недрах ЦРУ. Операция «Лурдес» ― полеты «Черного дрозда» (SR-71), «компрометирующие» снимки и подброс «дохлой кошки» в прессу. Вот и вся операция. Сработано уж больно неуклюже и даже безграмотно. Но какой эффект! На карте мира из ничего появился еще один Лурдес. А может быть, здесь произошел подобный «казус», как и c названием самого самолета SR-71 (начальное обозначение RS-71)? Кто-то на высоком уровне ляпнул вместо слова «Торренс» ― Лурдес, и понеслось по белу свету. Правда, в рассекреченных документах ЦРУ подтверждения этой гипотезы мы не нашли ― просто нет рассекреченных по этой теме документов. Видимо, операция «Лурдес» еще не рассекречена. Время не подошло. Доказательство этому нашлось в рассекреченном документе ЦРУ под названием The Technology Acquisition Efforts of the Soviet Intelligence Services от 18 июня 1982 года5, в котором под пунктом 45 значится: The Lourdes Central Signals Intelligence Complex at Torrens, Cuba, а дальше весь текст вырезан! А вот плоды «подброса» в прессу удалось выявить.
Впервые в американской прессе упоминание слова «Лурдес» с привязкой к советскому разведывательному радиоэлектронному центру на Кубе появилось в статье Дэвида Биндера «Загадка советской бригады в долгосрочном наращивании» в газете The Miami News от 13 сентября 1979 года, а затем, растиражированной с различными дополнениями, еще в нескольких американских газетах, в том числе и в «Нью-Йорк Таймс».
С этой статьи и началась многолетняя планомерная атака на советское военное присутствие на Кубе. Учитывая важность этого материала для понимания сути вопроса, приводим статью практически целиком. Дэвид Биндер писал:
«Правительство Соединенных Штатов впервые узнало о существовании на Кубе советской боевой бригады путем перехвата слова „бригада“, осуществленного с помощью радиоразведки в 1975 и 1976 годах.
Год спустя администрация Картера получила из радиоперехвата более детальную информацию, что советские вооруженные силы представляют собою бригаду, несущую гарнизонную службу на Кубе. Но в те годы этому вопросу не уделялось должного внимания. Так продолжалось до тех пор, пока администрация Картера не начала беспокоиться по поводу поставок кубинской стороной оружия никарагуанцам, повстанцам на Гренаде и в Сальвадоре. Это вынудило агентурную разведку проанализировать советскую военную роль на Кубе более пристально, чем это делалось ранее.
Из интервью с официальными лицами в Белом доме, министерстве обороны и Государственном департаменте, в ЦРУ и Конгрессе выяснилось, что «возникновение» советской бригады по разведданным и политическим оценкам развивалось по следующему сценарию. Наблюдения, проведенные в марте и апреле 1979 года, были интенсивно продолжены в июле и августе. В итоге были получены, как говорят разведчики, „подтверждающие сведения“, а именно упоминание в перехваченном радиосообщении о том, что „маневры“ в „бригаде“ планируются на 17 августа. В этот день фотокамера высокоорбитального спутника, пролетающего над Кубой, произвела съемку с высоким разрешением небольшого района в нескольких милях юго-западнее Гаваны, и офицер разведки однозначно подтвердил, что „это бригада на маневрах с танками, БТР и механизированной пехотой“. Был перехвачен радиосигнал советского запроса к кубинской армии о разрешении использования в Сан-Педро маневровых земель в нескольких милях западнее гаванского международного аэропорта имени Хосе Марти для учений бригадного соединения: ракетного, танкового и двух пехотных батальонов, общей численностью 2300–3000 человек. Сан-Педро расположен в нескольких милях западнее большого советского военного комплекса, где находятся хорошо замаскированная складская зона и штабное командование. Комплекс площадью в милю, называемый „Лурдес“, оснащен большими параболическими антеннами приемных терминалов, расположенных в местечке Торренс, которые предназначены для перехвата каналов связи во время американских ракетных испытаниях и с искусственных спутников Земли.
Тремя днями позже, 20 августа, американские фотоснимки со спутника зафиксировали безлюдный Сан-Педро и военную технику, скрытую в Лурдесе. Было установлено, что личный состав войск выведен в два лагеря: большая часть ― в восьми милях восточнее Лурдеса, в Сантьяго-де-лас-Вегас, и меньшая часть ― в одиннадцати милях восточнее Лурдеса, в Манагуа.
Все начиналось как обычный сбор разведданных о боевых учениях, но в конце концов стало политическим вопросом, требующим оценки перемещений советских войск и выполнения договора по ядерным вооружениям. Особо интересовали два вопроса: Как давно советская бригада размещена на Кубе? и Каковы ее цели и задачи? При контактах Посольства СССР с Государственным департаментом США разъяснялось, что группа военных советников находится на Кубе после 1962 года, ее численность, цели и задачи не менялись, и является обычным советским военным соединением на Острове. Некоторые американские аналитики усомнились в этом и предположили, что советническая группа имеет двойную задачу: по подготовке кубинцев и, в случае чего, может стать боевой единицей. Что касается сооружений в Лурдесе, Саньяго-де-лас-Вегасе и Манагуа, старший чиновник разведки сказал: „Мы знаем об этих установках около Гаваны в течение многих лет и держим их под контролем“. Другой чиновник сказал о сооружениях: „Никаких существенных изменений за эти годы“. Генерал-майор Джордж Кееган, бывший глава разведки ВВС, напомнил доклады о советской боевой бригаде пяти-, шестилетней давности и добавил, что в то время он и другие официальные лица Пентагона были не способны убедить Государственный департамент или Центральное разведывательное управление сфокусировать на этом внимание. „Мы умышленно забыли об этом“, ― заявил он.
Бывший президент Джеральд Форд и его госсекретарь Генри Киссинджер представили заявление, доказывающее, что они никогда не видели отчетов разведки, указывающих на присутствие советских вооруженных сил на Кубе во времена их администрации до 1976 года.
Одна из появившихся проблем стала семантической (проблема понятия „значение“, „смысл“, „интерпретация“. ― Прим. авт.), поскольку американские военные специалисты неоднократно повторяли точку зрения, что „бригада“ по своему составу была нестандартной для Советской Армии. Сейчас некоторые американские эксперты разведки начинают спекулировать, что главная миссия бригады была в демонстрации боевой техники в составе ракетных, танковых и пехотных соединений, используемой кубинскими вооруженными силами в Африке в последние годы. Параллельно этому доводу было мнение, что советское соединение существовало на Кубе более десятилетия и что его предназначение изменилось в 1970-х годах.
Официальные лица разведки внимательно анализируют совокупность данных, полученных из сообщений радиоперехвата, фотографий и нескольких отчетов от маленькой группы американских агентов, скрытно действующих на Кубе и накапливающих информацию о советской военной структуре на Острове. Также исследуется архивная информация в попытке установить происхождение бригады и определить: было ли ее выделение из советнической группы, убывшей после ракетного кризиса 1962 года. Это классическая разведоперация, в которой отдельные факты и сведения, не поддающиеся расшифровке на начальном этапе, затем приобретают значение, когда из отдельных разрозненных фрагментов информации можно получить целостную картину.
Чиновники разведки из ЦРУ, министерства обороны и Белого дома в своих выступлениях говорили о национальной угрозе, так что в конце концов дали начало процессу „открытия“ советской бригады. Как и в случае обнаружения маневров в Сан-Педро, это было сделать нелегко, потому что Советский Союз „прекрасно экипировал кубинцев, и трудно было сказать, кто управляет техникой“. Русские также применили необычные меры по маскировке вооружений, не допуская кубинцев в свои соединения и сохраняя высокий уровень радиомолчания. Официальные лица добавили, что год назад фотонаблюдение кубинских войск ограничивалось двумя в месяц. Радиоразведка также была ограниченной. Но как только разведывательное сообщество замолчало на многие месяцы, и годами взгляд на бригаду оставался без внимания, у картеровской администрации политические ориентиры в вопросе советского военного присутствия на Кубе стали неясными. Это своевременно было замечено сенатором Ричардом Стоуном. В январе 1978 года демократ от штата Флорида обратился к президенту Дж. Картеру с вопросом по государственной американской политике в отношении советской военной активности в Западном полушарии.
В апреле, во время революционной активности в Карибских и Центральноамериканских странах, Збигнев Бжезинский, советник по национальной безопасности, послал запрос адмиралу Стэнсфилду Тернеру. Директор ЦРУ дал старт широкомасштабным исследованиям советской военной активности на Кубе и кубинской военной активности в других странах. Одним из результатов этих исследований, которые еще не завершены, был отчет Агентства национальной безопасности по анализу радиоперехватов с Кубы, представивший, что там действительно находилось советское боевое соединение, вероятно бригада, дислоцированная около Гаваны.
На 17 июля, согласно Стоуну, сенатский комитет поддержал его запрос, направленный в комитет Сената по международным отношениям на слушания по стратегическим вооружениям, который также заслушал отчет Агентства национальной безопасности. Сенатор Стоун, штат которого находился в 90 милях от Кубы, поставил точку в этом вопросе, написав 24 июля письмо президенту Картеру. 27 июля он получил ответное письмо президента Картера, в котором говорилось, что „наша разведка не подтверждает заключение, что на Кубе имеются значительные советские вооруженные силы“. Сенатор Стоун с подобным ответом не согласился. Второе письмо сенатора к президенту от 10 августа возымело действие, побуждая к более интенсивным техническим наблюдениям за Кубой. Президент Картер предписал „высочайшие приоритеты“ разведке, и в конце концов результатом стал радиоперехват и фоторазведка маневров. 24 августа, после недельного фотографирования советских войск, от агентурной тактической группы было получено заключение, что советская бригада существует, и она действительно является боевым соединением. В этот же день „Ежедневник национальной разведки“ распространил в правительстве и Конгрессе документ администрации, упоминающий маневры бригады. Спустя два дня фотоснимок попал в журнал Aviation Week and Space Technology, редакторы которого начали звонить чиновникам администрации для его подтверждения».
Вот такую полудетективную историю поведал Биндер в далеком 1979 году. Так что официальной датой «рождения» Лурдеса можно считать 13 сентября 1979 года, а отцом ― американского журналиста Дэвида Биндера. Кстати, Биндер подтвердил, что ЦРУ приложило к этому свою руку.
В ведущей американской газете «Нью-Йорк Таймс» тема Торренса поднималась 7 раз за период с 1941-го по 1979 год, а тема Лурдеса ― 21 раз за период с 1979-го по 2008 год. Причем до осени 1979 года говорилось только о Торренсе, а начиная с осени 1979 года ― только о Лурдесе.
14 сентября 1979 года в газете «Красная Звезда» в ответ на американские выпады появилась статья под названием «Как „Тайм“ сам себя высек…» вашингтонского корреспондента В. Иванова. Вот что он написал: «В последние дни в США вновь поднята враждебная по отношению к социалистической Кубе кампания, которая строится вокруг утверждений о появлении якобы на острове „советских боевых частей“. Американские средства массовой пропаганды, пытаясь придать правдоподобность этим вымыслам, изобретают самые невероятные „подробности“ мифического наращивания Советским Союзом „своих войск“ на Кубе. При этом они не гнушаются никакими, даже самыми низкопробными фальшивками, нелепость которых очевидна для самих американцев.
Так, имеющий репутацию „солидного“ журнала еженедельник „Тайм“ опубликовал в своем последнем номере фотографию, на которой изображено „нечто“, отдаленно напоминающее радарную установку и телевизионные антенны. В подписи под фотографией журнал на полном серьезе поведал читателям, что это „нечто“ является-де не чем иным, как „советским комплексом электронного подслушивания на Кубе“, деятельность которого якобы направлена против Соединенных Штатов. Подтекст подобного выступления журнала ясен ― привести американцам „свидетельства“ агрессивных устремлений СССР как еще один „факт“ в поддержку мифа о „советских войсках“.
Однако не прошло и двух дней, как эта фальшивка лопнула, как мыльный пузырь. Газета „Вашингтон пост“ опубликовала статью, в которой привела неопровержимые доказательства того, что на помещенной в „Тайм“ фотографии изображена находящаяся в окрестностях Гаваны станция… телефонной связи между США и Кубой. Самое смешное, отмечает газета, что данная станция была построена на Кубе американской компанией ИТТ еще в 1957 году, то есть еще до победы народной революции на Кубе. Это подтвердил в интервью „Вашингтон пост“ представитель ИТТ.
Как говорится, в этом случае комментарии излишни. „Тайм“ оказался в положении унтер-офицерской вдовы, которая сама себя высекла».
Мы попытались найти этот номер журнала «Тайм». И в самом деле, 10 сентября 1979 года в №11 была опубликована статья «Советские мускулы на Кубе», в которой представлено заявление государственного департамента США о том, что Советский Союз имеет на Кубе боевые части численностью от 2000 до 3000 человек, дополнительно к 2000 советских военных и технических советников, которые были там практически с приходом к власти Кастро. Государственный департамент также заявил, что боевые соединения, включающие бронетанковые, артиллерийские и пехотные подразделения не представляют никакой прямой угрозы для США.
Из-за ограничения доступа всю статью прочитать не удалось, а тем более увидеть уникальную фотографию, о которой говорил корреспондент газеты «Красная звезда». Однако можно точно утверждать, что в данной статье не упоминались названия Торренс и Лурдес.
Корреспондент В. Иванов этой статьей, сам того не ведая, сообщил советским людям о существовании на Кубе «советского комплекса электронного подслушивания». Похоже, это было сделано впервые. Так что можно сказать, что в 1979 году советский народ косвенно был посвящен в одну из тайн ― нахождения разведывательного электронного комплекса на Кубе. Правда, конкретного места его нахождения корреспондент тогда не сообщил.
Уже 17 сентября 1979 года журнал «Тайм» продолжил публикации, посвященные советскому военному присутствию на Кубе. В тематическом выпуске под названием «Буря над Кубой» в трех статьях достаточно подробно рассматривалась история этого вопроса. Статьи по данной теме публиковались в журнале и позже: 24 сентября, 1 и 8 октября.
В конце сентября 1979 года «пальмовую ветвь» подхватил Джеймс Рестон (шеф бюро газеты «Нью-Йорк Таймс»), опубликовавший свою разоблачительную статью про советскую бригаду и разведцентр Лурдес на Кубе одновременно в семи газетах, включая «Нью-Йорк Таймс». В своих публикациях Рестон привел интересные факты и цифры. Он сообщил, что советский контингент на Кубе является наибольшим вне пределов Варшавского или восточно-европейского коммунистического блока. Только «боевая бригада» составляет 3000 человек, а в целом контингент достигает 10–13,5 тысяч человек. Согласно оценкам американской разведки, из 4000–5500 советского военного персонала на Кубе 2000–3000 человек ― сухопутные части бригады, от 500 до 1000 человек ― военная советническая группа и 1500 человек ― разведывательный комплекс Лурдес ― наибольшая из известных советских разведывательных структур за пределами СССР. Советские летчики составляли единое целое с кубинскими военно-воздушными силами в 1976–1978 годах, заменяя кубинских летчиков, направленных в Африку. Советская экономическая помощь Кубе учетверилась после 1974 года, достигнув рекордного уровня в три миллиарда долларов в 1978 году.
Из статей Биндера и Рестона можно сделать интересный вывод, что ЦРУ называло советский разведывательный радиоэлектронный комплекс в Торренсе как комплекс (установка) «Лурдес». Именно комплекс, а не его местоположение. То есть это было американское название советского комплекса! Хотя в этих же статьях ниже по тексту Биндер и место уже называет Лурдес. Видимо, путаница с названиями началась со статей Биндера. Так что Биндер также приложил свою руку к переименованию Торренса в Лурдес. Он оказался единственным, правильно указавшим размер территории, занимаемой советскими частями в Торренсе, ― одна квадратная миля.
Мы не поленились и точно определили по данным Google Earth общий размер территории, занимаемый нашими воинскими частями в Торренсе. Он составил 1,2 квадратных километров, то есть меньше даже одной квадратной мили. Так что 28 квадратных миль, указанных в уважаемых источниках типа fas.org, Global.Security.org, ― просто недоразумение.
К переименованию Торренса в Лурдес мы еще вернемся в конце главы.
Не менее драматично складывался вопрос по переименованию самой бригады в 12-й Учебный центр. Так, в передовице газеты «Правда» от 11 сентября 1979 года была напечатана статья «Кому и зачем это понадобилось?», в которой говорилось «…о появлении якобы на Кубе „советских боевых частей“. Нагнетая обстановку и пытаясь придать правдоподобность этим утверждениям, американские средства пропаганды обыгрывают выдуманные ими же самими разного рода „подробности“. Одни говорят, что советский военный персонал, дескать, был завезен на Кубу недавно, причем в ночное время, дабы обеспечить скрытность его прибытия. Другие говорят, что о наличии советского военного персонала на Кубе было известно давно, но все дело, мол, в том, что сейчас этому персоналу приданы какие-то „новые функции“. С сеющими тревогу заявлениями на этот счет выступил и ряд членов американского конгресса. <…>
В этой связи возникает необходимость напомнить о действительном положении дел с советским военным персоналом на Кубе.
Вот уже в течение 17 лет на Кубе существует учебный центр, где советский военный персонал помогает кубинским военнослужащим овладевать советской военной техникой, находящейся на вооружении армии Кубы. При этом ни численность, ни функции указанного советского персонала за все эти годы не менялись. Всякие же утверждения о прибытии на Кубу „организованных советских боевых частей“ не имеют под собой никакой почвы.
Советский военный персонал находится на Кубе по просьбе кубинского правительства с единственной целью ― помочь укреплению обороноспособности этой страны. <…>
Совершенно очевидно и то, что советский военный персонал на Кубе ни по численности, ни по своим функциям не представляет и не может представлять какой-либо угрозы для Соединенных Штатов, как и для других государств. <…>
Американский пропагандистский аппарат явно по сигналу усиленно заработал именно тогда, когда в Гаване собрались на свою VI конференцию главы государств и правительств и другие высокие представители неприсоединившихся стран, выступающих против диктата в международных отношениях, за ликвидацию остатков колониализма и расизма, за укрепление мира и международной безопасности. <…>
Не случайно и то, что вся эта шумиха используется теми кругами в США, которые стараются не допустить ратификации Договора ОСВ-2 и, во всяком случае, осложнить процесс его ратификации».
Правительство СССР тем самым признало, что на Кубе находился советский военный персонал, хотя и отрицало наличие там боевой бригады.
О тех сентябрьских днях 1979 года рассказал ветеран ГСВСК Игорь Бурдаев, 7 ОМСБр, комендантский взвод (весна 1979 ― осень 1980):
«Рассказываю эту историю для тех, кто не знает, и не только. Так как события, о которых пойдет речь ниже, уже исторически свершившийся факт, который, тем не менее, остается неизвестен широкому кругу общественности, но который как нельзя лучше характеризует особенности закулисной борьбы за сферы влияния, разворачивавшейся в те годы на международной арене между двумя супердержавами СССР и США, свидетелем и непосредственным участником которых мне суждено было стать. А не знают об истории переименования многие: и те, кто демобилизовался до осени 1979 года, и те, кому довелось служить на Кубе после 1980 года. Так что уверен: многим это будет интересно узнать.
Реально дело было так. Куба в те годы была форпостом СССР под самым боком у нашего вероятного противника США, а точнее, как кость в горле у американских империалистов. А уж тем более присутствие наших вооруженных сил в непосредственной близости от американских границ вызывало лютую ненависть у руководства Соединенных Штатов. Несмотря на это и многолетнюю экономическую блокаду со стороны США, Куба и, прежде всего, ее руководитель Фидель Кастро Рус, пользовались заслуженным авторитетом во всем мире и, особенно, среди развивающихся государств, для которых маленькая, но гордая и независимая Куба стала образцом для подражания в вопросах борьбы за свою независимость.
И вот на фоне такой непростой международной обстановки в сентябре 1979 года в Гаване должна была состояться VI Международная конференция глав государств и правительств неприсоединившихся стран, а в те годы (1979–1982), именно Фидель Кастро возглавлял Движение неприсоединения. Заседания конференции проходили с 3-го по 9 сентября 1979 года во Дворце конгрессов в Гаване. Фидель Кастро, выступивший на ее открытии с глубокой аналитической речью, задал тон и направление работе международного форума. Прежде всего, Фидель дал отповедь попыткам США сорвать конференцию и их выпадам против Кубы: „Американские империалисты, их старые и новые союзники... не хотели проведения этой конференции на Кубе. Чем можно попрекнуть Кубу? Тем, что она ― социалистическая страна? Да, мы социалистическая страна, но мы никому ни внутри, ни за пределами движения не стремимся навязать нашу идеологию и нашу систему... Да, мы революционеры-радикалы, но мы не претендуем на то, чтобы навязать кому-нибудь, и меньше всего движению неприсоединения, наш радикализм“.
И вот, чтобы сорвать эту международную конференцию и в очередной раз оказать давление на Кубу, США предприняли беспрецедентные меры по дискредитации кубинского руководства в глазах мировой общественности. США развязали шумную кампанию и на весь мир заявили, что на Кубе присутствуют регулярные подразделения советских вооруженных сил, готовых в любую минуту вторгнуться на территорию США, используя кубинскую территорию в качестве плацдарма. Справедливости ради надо заметить, что отчасти американцы были правы: до сентября 1979 года на кубинской территории действительно была расквартирована 7-я отдельная мотострелковая бригада в составе Группы советских военных специалистов в Республике Куба на тот период численностью до 2500 человек личного состава, присутствие которой на территории Кубы до 1979 года не афишировалось, впрочем, об этом знают все, кто там служил. Ведь даже в письмах, которые приходили с далекой Родины, был указан адрес: „Москва-400, п/я …“.
После публичных заявлений американского руководства по вопросу присутствия на кубинской территории советских войск руководство СССР было вынуждено выступить с опровержением этого факта. Министр иностранных дел СССР А.А. Громыко выступил с официальным заявлением, в котором отрицался факт наличия на территории Кубы регулярных подразделений Советской Армии, а утверждалось, что на Кубе присутствует лишь только небольшой контингент советских военных специалистов, призванных оказывать теоретическую и практическую помощь в обучении кубинских военнослужащих и в поддержании их воинского мастерства на должном уровне. В официальном сообщении министра иностранных дел этот контингент был назван учебным центром. Это сообщение было передано по каналам информационных агентств, обнародовано в газетах и на телевидении.
Но мы, рядовые воины-интернационалисты, как тогда любило говорить наше командование, ничего этого тогда еще, конечно же, не знали. Мы об этом заявлении узнали из газет через две недели, так как все газеты поступали к нам с двухнедельным опозданием. В такие тонкости нас не посвящали, но еще до того, как прочли об этом в газетах, мы на себе почувствовали, что затевается нечто серьезное. Потому что после официального заявления А.А. Громыко буквально за одну ночь в бригаде произошли поразительные изменения. Так, например, бетонная плита дугообразной формы размером где-то приблизительно три на шесть метров, располагавшаяся справа от входа в штаб бригады и на которой была изображена огромная карта Советского Союза, была полностью затянута тканью красного цвета. Таким же образом были замаскированы цветные портреты, расположенные по обеим сторонам плаца, с изображением членов Политбюро ЦК КПСС во главе с Л.И. Брежневым и ЦК Компартии Кубы во главе с Фиделем Кастро. Кроме того, на всех КПП появились новые вывески, на которых золочеными буквами на двух языках красовалась надпись „12 Учебный центр“. И как нам объяснили тогда отцы-командиры, отвечая на наши недоуменные вопросы: „Надо же хотя бы формально соответствовать официальной линии партии и правительства“.
Вот так, буквально за одну ночь 7-я отдельная мотострелковая бригада превратилась в „12-й Учебный центр“, почему именно 12-й и где располагались остальные 11 учебных центров, для меня до сих пор остается загадкой. Но на этом череда событий, связанных с неожиданным переименованием, не закончилась, и нужно отметить, что мы даже извлекли из этого для себя кое-какую пользу.
В преддверии VI Международной конференции Движения неприсоединения в Гаване, несмотря на официальное заявление руководства СССР, обстановка вокруг „бригады ― учебного центра“ продолжала накаляться. По агентурным данным кубинской и советской разведки, американские спецслужбы реально планировали похищение кого-либо из советских военнослужащих, чтобы представить миру живое свидетельство наличия на Кубе советских военных и опровергнуть тем самым официальные заявления руководства СССР. После получения таких разведданных в бригаде были немедленно предприняты чрезвычайные меры безопасности, заключавшиеся в следующем:
― весь личный состав (кроме офицеров) бригады был переодет в гражданскую форму одежды; на это не потребовалось много времени, так как у каждого комплект гражданской формы одежды хранился прямо в подразделении;
― рядовому составу (кроме водителей) было запрещено покидать территорию части;
― офицерскому составу было запрещено покидать территорию гарнизона в военной форме, поэтому все офицеры, проживавшие за территорией бригады, по окончании службы переодевались в „гражданку“ и убывали домой в таком виде;
― по территории бригады были категорически запрещены пешие передвижения в составе строя, отменены занятия по строевой подготовке, пение строевых песен после вечерней поверки (что до этих событий практиковалось каждодневно);
― парки боевой техники подверглись маскировке маскировочной сеткой, наряды и караулы были усилены;
― с кубинской стороны также были усилены меры безопасности, а именно на всех КПП с наружной стороны от ворот появились деревянные сторожевые будки, в которых размещался круглосуточный наряд из двух кубинских военнослужащих, вооруженных автоматами АКМ с полным боекомплектом из трех магазинов.
Кроме того, все автодороги вокруг бригады усиленно патрулировались автомобилями кубинской службы безопасности.
Такие меры безопасности действовали вплоть до особого распоряжения на протяжении, если не ошибаюсь, полутора месяцев».
Надо отметить, что именно в тот период послом СССР на Кубе был назначен Виталий Иванович Воротников, который лично приложил немало усилий для урегулирования возникшей кризисной ситуации.
На сайте peoples.ru изложена подробная биография В.И. Воротникова. Вот некоторые выдержки из его биографии:
«В 1979 году в судьбе В.И. Воротникова происходит новый, причем резкий, поворот. Он назначается Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Республике Куба. При подборе кандидата на эту работу учитывалось, наряду с другими факторами, и то, что он был лично знаком с Ф. Кастро. Пройдя трехмесячную стажировку, 18 апреля 1979 года В.И. Воротников прибыл в Гавану. В те годы направления и объемы сотрудничества СССР и Кубы были очень широкими и разнообразными. Самого большого внимания посла требовали вопросы экономического сотрудничества двух стран. Особое место в деятельности В.И. Воротникова занимали вопросы межпартийных связей, контакты по линии многочисленных общественных организаций, задачи укрепления обороны, специфические проблемы военных. Время пребывания В.И. Воротникова в качестве Чрезвычайного и Полномочного Посла СССР на Кубе характеризовалось сложной политической ситуацией вокруг Кубы. Со времен Карибского кризиса 1962 года США не прекращали давления на Кубу. Очередной залп нападок обрушился на Кубу в 1979 году, в канун проводившейся в Гаване VI конференции Движения неприсоединившихся стран. Советское посольство внимательно наблюдало за тем, как велась подготовка конференции, регулярно информировало Центр обо всех нюансах этой кампании. Благодаря усилиям советского посольства и лично В.И. Воротникова был урегулирован кризис вокруг так называемого инцидента с „Учебным центром №12“. Дипломатические заслуги В.И. Воротникова отмечены орденом Ленина, а в августе 1982 года он стал первым кавалером кубинского ордена „Солидарность“».
А вот что написал по вопросу переименования бригады в 12-й Учебный центр сам В.И. Воротников в воспоминаниях «Куба, любовь моя…», опубликованных в журнале «Наш современник» (№1, 2009):
«…Открытие VI конференции Движения неприсоединения было назначено на 3 сентября. 1 сентября 1979 года поздно вечером, около 24:00, в резиденцию ко мне приехал Рауль. Очень встревожен. Извинился за поздний визит и заговорил о том, что пару недель назад в американской прессе появились публикации о размещении на Кубе советских военных формирований. Это „открытие“ подавалось СМИ как сенсация. „Мы рассматривали подобные выпады как интригу и шантаж. Советские военные находятся на Кубе 17 лет, и об этом знали все в администрации США, ― сказал Рауль. ― В последние дни эта тема набрала невиданные обороты. Не только в средствах массовой информации США, но и в целом на Западе развернули шумную антикубинскую истерию. Речь идет об „утечке“ якобы секретной информации, о „наращивании“ советского военного присутствия и наличии на Кубе сухопутных войск. Говорят конкретно о бригаде в 3000 военнослужащих. Сейчас к этой кампании подключились и официальные лица. Говорят и о якобы „недавно обнаруженной новой советской воинской части на Кубе“. Сенаторы Стоун и Черч требуют „провести расследование“, “не допустить проникновения русских в Западное полушарие“. И это, ― возмущался Рауль, ― накануне конференции лидеров стран Движения неприсоединения! Фидель поручил мне согласовать с советской стороной возможный ответ, так как этот вопрос может в любой момент возникнуть на конференции. Мы предлагаем следующий вариант: „Действительно, уже 17 лет на Кубе находится символическая советская воинская часть ― бригада, давно уже превратившаяся в учебный центр, где советские военные специалисты обучают офицеров РВС овладевать новой военной техникой и содержать ее“.
Р. Кастро продолжал развивать свою мысль: „Наша позиция такова, что ни в коей мере мы не должны камуфлировать реальное положение вещей и тем самым делать уступки американцам, которые могут легко интерпретировать попытки отрицать наличие бригады и советского учебного центра как отказ Кубы и СССР от права создания подобного центра и направления туда воинского персонала. Ведь им давно известно об этой бригаде, и меня поражает, что она „недавно обнаружена“. Не следует отказываться от привычного названия“. …Аргументацию Рауля я счел убедительной и ночью же отправил информацию в Москву, поддерживая позицию Кубы.
2 сентября я позвонил А.А. Громыко по ВЧ (закрытая система правительственной телефонной связи, использующая высокие частоты ― ВЧ. ― Прим. авт.). Его не было на месте. Меня переключили на Г.М. Корниенко. Спросил, каково решение по запросу друзей о согласовании формулировки ответа на провокационные выпады США. Корниенко передал, что этот вопрос уже обсуждался „наверху“. Принято решение ― получить согласие кубинцев на такой вариант: „Мы совместно подтверждаем наличие на Кубе советских военных в составе „Учебного центра №12“, а никакой „бригады“ здесь нет. И задача центра ― только обучение кубинских военных“. Я отреагировал: „Уже и номер дали!“ И затем высказал мнение, что следует поддержать кубинскую формулировку, изложенную в моей телеграмме. „Ваш вариант ответа кубинское руководство сочтет определенной уступкой США, ― сказал я. ― Могут возникнуть осложнения в статусе наших военных на Кубе. То, что на Кубе уже 17 лет находятся советские войска, давно всем известно, как и то, что их неофициально именуют „бригада“. Нельзя ли еще раз вернуться к рассмотрению варианта ответа, предлагаемого Кубой?“ Но Георгий Маркович заявил: „Этот вопрос сегодня уже обсуждался, и решено согласовать с Фиделем и Раулем именно такую формулировку“.
Кубинское руководство ожидало не телефонного обмена мнениями, а официального подтверждения нашей позиции по поводу американского демарша по отношению не только к Кубе, но и к СССР.
Отправил еще телеграмму в Москву с дополнительным материалом в обоснование предложения кубинского руководства, которое считает это переименование не формальным актом. По их мнению, оно повлечет за собой изменение статуса военного подразделения.
В этот же день главный военный советник на Кубе С.Г. Кривоплясов передал, что из Минобороны получена телеграмма об отсрочке очередной поставки на Кубу советской техники. Видимо, советское руководство по каким-то причинам решило не нагнетать напряженность в отношениях с американцами.
5 сентября мне позвонил из Москвы по ВЧ Г.М. Корниенко. Передал: „Ответ СССР на запрос США направлен в Вашингтон и в посольство Кубы в Москве. Думаю, что об этом знает и Рауль Кастро“. <…>
Анализируя обстановку с моими товарищами в посольстве, мы пришли к выводу, что руководство нашей страны, обеспокоенное активизацией в США противников разрядки в канун ноябрьских выборов президента (несмотря на подписание в июне Венского договора ОСВ-2), стремилось не обострять советско-американские отношения.
Было совершенно ясно, что поданная спецслужбами США и раскручиваемая СМИ „сенсация“ о советских военных на Кубе — это повод затормозить ратификацию ОСВ-2 в сенате США. Этим можно объяснить и позицию нашего посольства в США ― дистанцировать от поднявшейся в СМИ шумихи президента Картера, как и госсекретаря Вэнса, якобы не знавших о наличии советских военных частей на Кубе и потому „оказавшихся втянутыми в малопродуктивную дискуссию с Советским Союзом“, что, бесспорно, было определенной уступкой США. Об этом открыто говорили и кубинцы.
12 сентября я наконец получил текст личного письма Брежнева Ф. Кастро. Передал его Фиделю. В письме содержались обоснования нашей позиции. Говорилось о принципиальной поддержке Кубы, о том, что советские военные на Кубе будут и впредь выполнять те же функции. Но прослеживалась и озабоченность тем, чтобы сохранить советско-американские отношения, не ухудшить их в канун президентских выборов и т. д. Было понятно, что руководство СССР предпочло бы и дальше иметь дело в США с Дж. Картером, нежели с набиравшим силу на антисоветской риторике Р. Рейганом. (Эти надежды не оправдались ― выборы выиграл Р. Рейган.)
21 сентября, примерно в 23:00, ко мне в резиденцию неожиданно приехал Фидель. Сказал, что побывал в ряде провинций. Настроение хорошее ― видимо, снялось напряжение от конференции, да и письмо Л.И. Брежнева его несколько успокоило. Подробно остановился на итогах конференции ДН, подытожив: „Это была поучительная борьба“.
Затем передал мне ответное письмо для Л.И. Брежнева по известной проблеме советского военного присутствия на Кубе. Заметил, что его серьезно беспокоит сложившаяся ситуация, она создает много трудностей и, кроме всего прочего, не позволяет до сих пор решить вопрос о его поездке в Нью-Йорк на заседание Генеральной Ассамблеи ООН. „Мы согласны с мнением советской стороны, что возникновение этой ситуации во многом связано с внутренними трудностями в США и кризисом администрации Картера. Однако никак не поймем, почему надо переименовывать бригаду в 12-й учебный центр? Это что, идея Громыко?“ Я пожал плечами.
23 сентября, в воскресенье, состоялся большой, принципиальный разговор. Мы были на даче у Рауля с генералом С.Г. Кривоплясовым. Тема беседы: отношения с Минобороны Союза, поставка техники, обучение кадров. Рауль заговорил о сотрудничестве в оказании помощи правительству Анголы в борьбе с бандами „УНИТА“. Потом вновь о работе наших советников в подразделениях кубинской армии и, конечно, о переименовании бригады… Эту тему он обсуждал со всех сторон. Кривоплясов никак не мог убедить его, что все останется по-старому.
Минут через 30 приехал Фидель. Это было неожиданно, Рауль нас не предупреждал. Некоторое время Фидель, слушая наскоки Рауля и горячие доводы Кривоплясова, помалкивал, в спор не вступал. Дымил сигарой, глядя на них с полуулыбкой. Редко подавал реплики и я. Потом Фидель, с присущим ему тактом, изменил направление разговора, взяв беседу в свои руки. <…>
Потом Фидель умолк, раскурил сигару и, сказав с улыбкой: „Не буду мешать вашему жаркому спору“, ― уехал.
Беседу продолжал Рауль. Вновь, уже в который раз, пошел разговор о „проблеме“ советского военного присутствия на Кубе. „Провокационная позиция США, ― подчеркнул Кастро, ― осложняет поездку Фиделя на сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Вопрос о „бригаде"“ наверняка возникнет в Нью-Йорке. Поэтому Фидель решил выступить на эту тему здесь, в Гаване, чтобы там уделить внимание другим вопросам. Кубинцы считают целесообразным публично ответить американцам, так как те развернули широкую пропагандистскую кампанию“. В этой связи Рауль поднял вопрос о переговорах С. Вэнса с А.Ф. Добрыниным. Посетовал, что не имеет достаточной информации, но, по его мнению, советский посол в США в беседах с госсекретарем Вэнсом не всегда поддерживает достоинство и престиж Республики Куба. Затем, без перехода, высказал предположение о возможном сокращении советского военного персонала на Кубе. Кривоплясов вновь заявил, что ни о каком сокращении речь не идет. Был вынужден вмешаться в дискуссию и я, заявив, что позиция СССР по отношению к США на Кубе известна. Она изложена в письме Л.И. Брежнева. Эту позицию, надо полагать, и отстаивает А.Ф. Добрынин. <…>
Информация об уступчивой позиции совпосла А.Ф. Добрынина на переговорах в Вашингтоне поступала к нам в посольство и из других источников. Действительно, он делает упор на СМИ. Убеждает американцев и в том, что переименование советской военной бригады в 12-й учебный центр изменит статус наших военных на Кубе, что возможно и некоторое сокращение численности военного контингента.
27 сентября утром я получил текст письма Л.И. Брежнева в адрес Дж. Картера. Посетил Фиделя и вручил это письмо. Он при мне прочел его, выразив удовлетворение, что там добавлен абзац, о чем он писал Брежневу. Передал также стенограмму встреч А.А. Громыко с С. Вэнсом в Нью-Йорке ― наш министр вел разговор принципиально, в наступательном тоне. Фидель сказал, что доволен сегодняшней информацией. Сообщил, что завтра проведет пресс-конференцию, что намерен посетить сессию ГА ООН. <…>
4 октября С.Г. Кривоплясов доложил мне, что обстановка во взаимоотношениях минРВС Кубы и Минобороны СССР стабилизировалась. Наши отменили ряд своих мер, ограничивающих поставку техники. Успокоились несколько и кубинцы. Однако контакты по военной линии все же стали сдержаннее.
Памятная встреча по этой теме состоялась 12 октября вечером. Рауль пригласил меня к себе в минРВС. Он отметил, что „мы успешно преодолели этот мини-кризис“. Между СССР и Кубой были налажены активный обмен информацией и тесная координация действий. „Но меня беспокоит, ― продолжал он, ― одна деталь. Бесспорно, Советский Союз занял твердую позицию, но можно поставить вопрос так: действительно ли положение с военным персоналом на Кубе, их статус не претерпят никаких изменений? Надо признать, что кризис вокруг советской бригады закончился на такой ноте, что за СССР не признается право иметь на Кубе свои боевые подразделения, кроме учебного центра. Наша первоначальная формулировка, которую мы предлагали для согласования, о том, что существует символическая воинская часть, давно уже превратившаяся в учебный центр, была нацелена именно на то, чтобы зарезервировать за нами моральное право иметь здесь не только учебную часть“. Немного помолчав, он заметил: „Однако я еще продолжаю анализировать эту проблему“.
Я не стал втягиваться в дискуссию, заметив, что это его право. Но опасения Р. Кастро о последствиях „мини-кризиса“ мне казались обоснованными. И вообще, почему я уделил этой проблеме в моих записках такое внимание? Почему поддерживал позицию Кубы? Я считал, что для руководства Кубы наличие в стране „символической советской воинской части“ ― нечто большее, чем деталь нашего сотрудничества, это вопрос и морально-психологического характера, влияющий, с одной стороны, на настроение кубинцев, воспринимавших это как поддержку истинного друга и защитника ― Советского Союза. С другой стороны, этот символический военный контингент определенным образом воздействовал и на США, ограничивая их постоянное стремление давить на Кубу, вплоть до возможного десантирования войск. Поэтому руководство Кубы, как мне представлялось, интуитивно чувствуя, что изменение наименования части ― дело не формальное, стремилось сохранить статус-кво, тем самым противостоять наглому нажиму американцев и успокоить свой народ: „Советы с нами“.
Наши лидеры, вернее, те, кто формировал их внешнеполитическое видение ситуации, исходя, возможно, из более глобальных интересов, не стали спорить „по мелочам“ и переименовали воинскую часть на Кубе в учебный центр. Это должно было успокоить агрессивные силы в США и поддержать престиж Дж. Картера перед выборами, тем более после подписания в Вене Договора об ОСВ-2 и накануне его ратификации сенатом. По-моему, кое-кто посчитал просьбу Кубы капризом.
Точка по проблеме „мини-кризиса“ между Кубой и СССР формально была поставлена 31 октября. На деле же функции наших военных на Кубе все-таки несколько ограничились. И не зря кубинцы окрестили эту историю „мини-кризисом“, как малую аналогию с Карибским кризисом 1962 года».
Надо сказать Виталию Ивановичу Воротникову большое спасибо за столь подробные воспоминания. Правда, необходимо отметить, что В.И. Воротников и в самом деле не знал о существовании Учебного центра №12. В своих мемуарах он упомянул о письмах Л.И. Брежнева к Ф. Кастро и Дж. Картеру. Письма, адресованного Ф. Кастро, найти не удалось, а вот письмо к Дж. Картеру мы нашли на сайте «Электронный исторический ресурс „Президент США Дж. Картер и права человека в СССР“»:

Его Превосходительству
Джеймсу Э. Картеру,
Президенту Соединенных Штатов Америки.
Белый Дом, Вашингтон

Уважаемый господин Президент, я и мои коллеги ознакомились с Вашим обращением.
Во-первых, необходимо Вам прямо сказать, что мы очень удивлены откровенно враждебной по отношению к Советскому Союзу кампанией, которая разворачивается в США при активном участии администрации президента, и для которой у США нет никаких причин и никакой правовой основы. Нам представляется, что единственным результатом раздувания этой искусственно созданной кампании станет нанесение значительного ущерба отношениям между нашими государствами и общему делу укрепления мира, о важности которого мы говорили в Вене. Мы сожалеем, что Вы до сих пор поддерживаете выдумку о советской боевой части, якобы находящейся на Кубе.
Мой вам совет: откажитесь от этой истории. У нас есть военный учебный центр на Кубе, который существует уже более семнадцати лет. Он выполняет свою учебную функцию согласно договору с кубинским правительством. Кроме этого, он не делает больше ничего и не способен больше ничего делать. Насчет этого Вы можете быть совершенно спокойны. В конце концов, госсекретарь Сайрус Вэнс сам заявил в беседе с А.А. Громыко, что СССР не сделал ничего противоречащего договору 1962 года и что советский военный персонал, находящийся на Кубе, не представляет никакого рода опасность для Соединенных Штатов.
Я повторяю, на Кубе есть военный учебный центр. Он будет продолжать свое существование. У нас нет намерений изменить его статус в будущем. Мы сообщаем вам об этом в знак нашей доброй воли, поскольку этот вопрос находится в сфере деятельности только двух суверенных государств ― Советского Союза и Кубы.
Но если то, что происходит сегодня в США вокруг этого вопроса, продиктовано какими-то другими соображениями, то мы можем только выразить свое сожаление по этому поводу.
Нам кажется, что все другие соображения должны уступить перед значительностью советско-американских отношений, в которых Договор об ограничении стратегических вооружений занимает важное место.
Давайте, господин Президент, будем исходить из результатов произошедшего между нами в Вене обмена мнениями по фундаментальному вопросу советско-американских отношений и проблемам мировой политики, которому я придаю огромное значение.
В общем, господин Президент, я хотел бы подчеркнуть одну важную мысль: эта искусственно созданная проблема должна быть устранена без напряжения атмосферы, путем выражения сдержанности и взаимного уважения.
Я думаю, что такой подход в наших общих интересах.

С уважением,
Л. Брежнев.
27 сентября 1979 года6.

Из текста письма Л.И. Брежнева видно, что он лукавил, говоря о несуществующей бригаде на Кубе. Но, видимо, это и хотел услышать Дж. Картер. Так ему было выгодно в тот момент перед очередными президентскими выборами. Стало также понятным, что письмо было написано в ответ на письмо Дж. Картера. Выяснилось, что 25-го и после советского молчания 27 октября Дж. Картер обратился с этим вопросом к Л.И. Брежневу. Также выяснилось, что по этому вопросу 27 октября 1979 года собиралось Политбюро ЦК КПСС, в результате чего и появился ответ Л.И. Брежнева. Все попытки найти письма Дж. Картера не увенчались успехом. Похоже, они еще не рассекречены в американских архивах.
Правда, изучая президентские архивы, и, в частности, архив Дж. Картера, удалось найти ответ на высказывание Л.И. Брежнева: «…мы очень удивлены откровенно враждебной по отношению к Советскому Союзу кампанией, которая разворачивается в США при активном участи администрации президента…» В книге «Джимми Картер: 1979» (книга 2) описывается предвыборная встреча президента со своими избирателями 25 сентября 1979 года, на которой простые американцы ― торговый представитель и студент ― задают вопросы Дж. Картеру о «советских войсках на Кубе». Президент достаточно подробно останавливается на истории вопроса и делает заключение, что эти войска не представляют угрозы для безопасности Соединенных Штатов. Понятно, что эти вопросы «простых американцев» не случайны и что это был хорошо продуманный сценарий для прессы. Также понятно, что президент огласил слова и доводы о недопустимости советской бригады на Кубе, видимо, из заготовленного письма Л.И. Брежневу.
Вечером 1 октября 1979 года Дж. Картер обратился к американскому народу в прямом эфире по радио и телевидению из Овального кабинета в Белом доме:
«В последнее время мы получили доказательства того, что советская боевая бригада находится на Кубе в течение нескольких лет. Присутствие советских войск на Кубе вызывает серьезное беспокойство.
Я хочу вас заверить, что мы не имеем дело с чрезвычайной угрозой, способной перерасти в войну или серьезную конфронтацию, но мы сталкиваемся с проблемой. Это вызов нашей мудрости, вызов нашей способности действовать решительным образом, не разрушая основы для сотрудничества, которое помогает поддерживать мир во всем мире и осуществлять контроль над ядерным оружием.
Во время ракетного кризиса 1962 года насчитывалось более 20 тысяч советских военнослужащих на Кубе. Большинство из них были выведены, и мы контролировали их уход. Считалось, что те, кто остался, не были боевой силой и находились там для консультирования и обучения кубинцев, а также для выполнения разведывательных функций.
Совсем недавно американская разведка получила убедительное доказательство того, что некоторые из этих советских войск были переформированы в боевую единицу. Когда внимание сосредоточили на тщательном анализе прошлых данных разведки, то наши специалисты пришли к выводу, что данное соединение существовало в течение нескольких лет, вероятно, с середины 1970-х годов, а возможно, даже и раньше.
Это соединение, как представляется, „бригада“ из 2000–3000 человек, вооруженная 40 танками и другой современной военной техникой. Организационно сформирована как боевая единица.
Она не представляет прямой угрозы для нас, в отличие от кризиса 1962 года. Тем не менее, эта советская бригада на Кубе является серьезным вопросом. Она способствует напряженности в странах Карибского бассейна и Центральной Америки.
Последние три недели мы обсуждали этот вопрос с высшим советским руководством. Мы ясно дали понять, что присутствие советской боевой части на Кубе является предметом серьезной озабоченности для нас.
Советский Союз не признает, что соединение представляет собой боевую часть. Тем не менее, Советы сделали заявление, что данное соединение является учебным центром, в функции которого входит только обучение.
Они заявили, что советского персонала на Кубе нет, и нет угрозы для Соединенных Штатов или любой другой страны, и подтвердили договоренности 1962 и 1970 годов. Мы, со своей стороны, подтвердили это понимание.
Эти гарантии были даны мне на самом высоком уровне советского правительства.
Хотя у нас есть убедительные доказательства того, что соединение является боевой бригадой, советское заявление о будущем статусе соединения представляется важным. Тем не менее, мы не будем останавливаться на этих советских уведомлениях.
Во-первых, мы будем следить за состоянием советских войск путем усиления наблюдения за Кубой.
Во-вторых, мы будем гарантировать, что ни одна советская часть на Кубе не сможет быть использована в качестве боевой силы для создания угрозы безопасности Соединенных Штатов или любой другой нации в этом полушарии.
В-третьих, я создаю постоянное объединение вооруженных сил для Карибского бассейна со штаб-квартирой в Ки-Уэсте, штат Флорида. Это позволит существенно улучшить наши возможности в области мониторинга и быстрого реагирования на любые попытки военного вторжения в этом регионе.
В-четвертых, мы будем расширять военные маневры в регионе, и проводить учения регулярно с этого момента. Соединенные Штаты сохранят свои силы в Гуантанамо.
В-пятых, мы увеличим нашу экономическую помощь в целях смягчения экономической зависимости и неудовлетворенности людей в Карибском регионе.
Мы повысим наш разведывательный потенциал в целях контроля советских и кубинских военных действий как на Кубе, так и во всем мире.
Я вновь внесу Договор по ОСВ в Сенат Соединенных Штатов для его ратификации.
Отказ от Договора по ОСВ серьезно подорвет наш мир и безопасность страны».
Видимо, Дж. Картер оговорился, сказав, что «советского персонала на Кубе нет». Скорее речь шла о том, что «советской бригады на Кубе нет».
В целом заявление президента Соединенных Штатов выглядело как ультиматум советскому правительству. США начали «крестовый поход» против советского военного присутствия в Западном полушарии.
В распространенном 1 октября 1979 года Госдепартаментом США пресс-релизе говорилось: «С уверенностью можно сказать, что состав советского соединения известен: это бригада с организационной структурой, включающей танковый и три пехотных батальона под общим командованием полковника. Бригада дислоцирована в двух пунктах. Общая численность около 2600 человек. На вооружении состоит 40 танков, 60 бронетранспортеров и различное другое оружие. Боевая подготовка бригады известна, и она похожа на боевые части в Советском Союзе. Также известно, что бригада прямо не взаимодействует с кубинскими вооруженными силами».
Не менее интересны воспоминания А.Ф. Добрынина, Чрезвычайного и Полномочного Посла СССР в США с 1962-го по 1986 год, в период шести президентов США. В своей книге «Сугубо доверительно» (М.: Автор,1996) он подробно и увлекательно рассказывает о дипломатической «кухне» и о годах жизни, проведенных на посту Посла в Соединенных Штатах. Анатолий Федорович был непосредственным участником и свидетелем многих политических событий, начиная с Карибского кризиса и практически до конца эпохи советско-американских отношений. В его книге есть и для нас небезынтересные главы: «Кубинский кризис (октябрь 1962 года)», «Новый кризис: „советская бригада“ на Кубе». Приведем некоторые воспоминания А.Ф. Добрынина о бригаде на Кубе:
«Тем временем возник новый кризис в советско-американских отношениях, на этот раз вокруг Кубы. Примечательно, что оба правительства не были непосредственными инициаторами этого кризиса. Причиной его явилось запоздалое „открытие“ или умышленная „утечка“ информации ― организованная американскими спецслужбами и поданная средствами массовой информации как сенсация ― о размещении на Кубе советского военного формирования численностью около 2600 человек (на самом деле это формирование находилось там с 1962 года). Хотя этот факт, конечно, не представлял угрозы безопасности США и не был, по существу, новым, обнародование его как сенсации вызвало политический фурор в стране. Это серьезно повредило шансам ратификации договора по ОСВ-2 и попыткам поддержать разрядку после Вены.
Надо сказать, что администрация Картера сразу не сориентировалась во всех этих событиях и оказалась втянутой в малопродуктивную дискуссию с нами. В этом в очередной раз сказались бесконечные метания Картера, когда дело касалось внешнеполитического курса в отношениях с СССР.
Правительству США было заявлено, что на Кубе действительно в течение 17 лет существует учебный центр, где советские военные специалисты обучают кубинских офицеров, как пользоваться советской военной техникой, находящейся на вооружении Кубы. Любое утверждение о прибытии на Кубу „советской боевой части“ не имеет под собой никакой почвы.
При первой же нашей встрече Вэнс спросил, верно ли, что нынешняя ситуация с обучением кубинцев существовала при всех предыдущих администрациях ― при Кеннеди, Джонсоне, Никсоне, Форде. Я подтвердил это.
Шумиха вокруг „советской бригады“ на Кубе не утихала до 1 октября. Поворотным пунктом в позиции администрации… явилась встреча 23 сентября президента Картера с сенатором Бэрдом, лидером большинства. Присутствовали также Вэнс и Бжезинский.
Бэрд рассказал Картеру о своей встрече со мною. По его словам, он сказал послу, что ратификация договора об ОСВ-2 будет поставлена под угрозу, если Советский Союз не пойдет на какие-то уступки в вопросе о „бригаде“. Однако посол тут же ответил Бэрду, что СССР ничего не собирается предпринимать, так как эта проблема целиком выдумана американской стороной. Советские специалисты находятся на Кубе уже много лет. Там нет никакой „бригады“. Это не какая-то новая советская акция, обо всем этом, несомненно, давно известно соответствующим американским службам.
Свое сообщение сенатор Бэрд заключил словами, что он проверил это заявление посла по другим источникам и что, по его мнению, весь вопрос о „бригаде“ надуман. Поэтому сама администрация должна найти выход из этого положения, чтобы спасти ратификацию договора об ОСВ-2. Он посоветовал Белому дому резко снизить риторику и перестать утверждать, что сохранение „бригады“ на Кубе неприемлемо для США.
На Картера заявление Бэрда произвело сильное впечатление, и он действительно выразил тревогу о судьбе договора об ОСВ-2.
На последнем этапе обмена посланиями между Картером и Брежневым вопрос о „бригаде“ был по существу спущен на тормозах.
В Москве считали, что этот эпизод был „изобретен“ администрацией Картера, чтобы заставить Советский Союз (шантажируя его угрозой отказа антисоветски настроенного сената США от ратификации договора об ОСВ-2) пойти на более широкое толкование советско-американской договоренности 1962 года о Кубе.
По существу же никаких нарушений договоренности 1962 года с советской стороны не было (это публично признал Банди, бывший помощник президента Кеннеди), как и не было никакого увеличения численности советского военного персонала на Кубе после 1962 года. „Пробел памяти“ у американской стороны ― так примерно охарактеризовал впоследствии Вэнс весь этот злосчастный эпизод.
Оглядываясь назад, можно констатировать, что „кубинский вопрос“ оставался постоянным сильным раздражителем в советско-американских отношениях в течение длительного периода»7.
В решении вопроса по «советской бригаде» на Кубе активная роль принадлежала первому заместителю министра иностранных дел СССР Г.М. Корниенко. В своей книге «Холодная война. Свидетельство ее участника» (М.: Олма-Пресс, 2001) он остановился и на этой теме:
«К сожалению, после подписания Договора ОСВ-2 его противники в США не прекратили своих происков против него. Для того чтобы не допустить его ратификации, они наряду с массированной критикой его содержания, как якобы более выгодного Советскому Союзу, предприняли крупную политическую провокацию с целью бросить тень в целом на СССР. Со ссылкой на данные американских разведслужб, в прессе, а затем и в конгрессе была развернута шумная антисоветская кампания по поводу „обнаружения“ на Кубе советской боевой бригады, доставленной туда якобы незадолго до этого в нарушение советско-американской договоренности 1962 года. Помимо требований о выводе советской бригады с Кубы был поставлен вопрос об отказе от ратификации Договора ОСВ-2, поскольку, мол, нельзя рассчитывать на добросовестное соблюдение Москвой и этого договора.
На самом же деле советская воинская часть, вокруг которой была поднята шумиха, находилась на Кубе с 1962 года, и ее пребывание там нисколько не противоречило договоренности 1962 года, так как эта часть не имела отношения к ракетам. По существу, она была оставлена на Кубе в качестве „заложницы“, демонстрируя Кастро, что мы будем вынуждены прийти ему на помощь, если США, вопреки взятому на себя обязательству о не вторжении на Кубу, предпримут такое вторжение. Поскольку в этом случае советские военнослужащие тоже оказались бы объектом агрессии, у Кастро должно было быть больше уверенности в том, что СССР не останется в стороне.
И все эти годы американская разведка, несомненно, была осведомлена о нахождении советской воинской части на Кубе. Как видно из дневниковых записей президента Картера, он с самого начала понимал безосновательность каких-либо претензий к Советскому Союзу в этой связи. Так, в записи от 4 сентября о беседе на эту тему с сенатором Бэрдом он упоминает об отсутствии каких-либо оснований для требования о выводе Советским Союзом с Кубы бригады, которая находилась там „в течение последних 15–20 лет“, а в записи от 5 сентября прямо говорится, что ее нахождение там „не представляет угрозы для нашей страны и не является нарушением какого-либо советского обязательства“.
И тем не менее, как ни странно, в своем выступлении по телевидению через два дня, 7 сентября, президент Картер заявил нечто прямо противоположное: „Мы рассматриваем присутствие советской боевой бригады на Кубе как очень серьезное дело, и сохранение такого статус-кво неприемлемо“. Так и осталось загадкой, чем руководствовался Картер, употребляя подобную жесткую формулировку, напоминавшую к тому же бескомпромиссную постановку вопроса президентом Кеннеди в 1962 году о „неприемлемости“ оставления советских ракет на Кубе.
Через некоторое время Картер попытался спасти положение, создав высокоавторитетную комиссию, которая подтвердила, что советская бригада находилась на Кубе с 1962 года, и это не противоречило договоренности 1962 года, а также что американская разведка располагала данными на этот счет ранее и бригада не представляет никакой угрозы для США.
К этому времени, еще до ввода советских войск в Афганистан, Договор ОСВ-2 был уже обречен. Среди прочих свидетельств есть откровенное признание такого осведомленного участника тех событий, как Бжезинский. В своих мемуарах он, отметив, что в случае с советской бригадой на Кубе администрация допустила „сверхреакцию“, далее писал: „Это пустило под откос Договор ОСВ-2, импульс в пользу Договора был утрачен, а советское вторжение в Афганистан явилось последним гвоздем в его гроб“. Другими словами, по признанию Бжезинского, Договор ОСВ-2 был загнан в гроб еще до афганских событий с помощью искусственно созданного на совершенно пустом месте „кубинского мини-кризиса“. Теоретически рассуждая, видимо, можно говорить лишь о том, что ввод советских войск в Афганистан исключил возможность реанимации Договора ОСВ-2, если она гипотетически существовала, а не о том, что Афганистан убил этот договор»8.
В воспоминаниях Г.М. Корниенко указаны более ранние даты обсуждения вопроса по советской бригаде на Кубе в кругу президента США: 5–7 сентября 1979 года. Мы обратились к архивным американским документам, и вот что удалось найти.
31 августа в Госдепартаменте США состоялся ежедневный брифинг для прессы. Тема брифинга посвящалась советским войскам на Кубе. На вопросы корреспондентов отвечал Х. Картер, помощник госсекретаря. Он коротко остановился на истории вопроса и отношении к нему администрации президента.
5 сентября госсекретарь США Сайрус Вэнс провел пресс-конференцию, посвященную советской боевой бригаде на Кубе. Вэнс сообщил о численности бригады в 2000–3000 человек, состоящую из танкового, артиллерийского и мотострелковых батальонов. Кроме того, на Кубе присутствуют 1500–2000 советских военных советников и технических специалистов.
7 сентября Збигнев Бжезинский, советник президента США по национальной безопасности, на встрече с городскими редакторами заявил, что Советский Союз оказывает Кубе всестороннюю военную помощь, поставляя самолеты-истребители, транспортную технику, подводные лодки, ракетные катера, ударные вертолеты и противолодочные корабли. Однако о присутствии на Кубе советской боевой бригады Бжезинский прямо не сказал.
В интервью Дж. Картера от 7 сентября 1979 года упоминается следующее: «Я сделаю заявление к нации о советских войсках на Кубе». В этот же день Дж. Картер провел брифинг по этому вопросу, на котором сообщил, что бригада существует уже несколько лет, насчитывает 2000–3000 человек и имеет на вооружении 40 танков и некоторую полевую артиллерию. Это не десантные войска. Бригада не имеет воздушных или морских средств доставки и не имеет оружия, способного атаковать Соединенные Штаты.
Это было одно из первых официальных заявлений президента Соединенных Штатов о советской бригаде на Кубе. Так что смело можно констатировать, что проблема бригады началась все-таки с высказываний Дж. Картера, а затем была подхвачена прессой.
В период с 7 сентября по 9 октября 1979 года вопрос по «советской бригаде» обсуждался восемь раз на различных уровнях власти Соединенных Штатов. Наиболее интенсивные обсуждения проводились в период с 20-го по 29 сентября на уровне двухпартийной группы сенаторов и палаты представителей, в Совете национальной безопасности и с членами консультативной группы.
Интересно отметить, что ни в одном официальном правительственном документе не упоминалось слово «Лурдес», а слово «Торренс» упоминалось только два раза в документах от 22 августа и 7 сентября 1962 года, посвященных Карибскому кризису. Только один раз 1 октября 1979 года в пресс-релизе Госдепартамента США вскользь упоминался советский объект мониторинга на Кубе. Это еще раз говорит о том, что Лурдес появился не в официальных правительственных кругах Соединенных Штатов, а неофициально в недрах ЦРУ и впоследствии в прессе.
После воспоминаний В.И. Воротникова, А.Ф. Добрынина и Г.М. Корниенко, казалось бы, можно ставить точку в вопросе о переименовании бригады в 12-й Учебный центр. Вроде бы все ясно ― у американской стороны появился некоторый «пробел памяти», связанный с тем, что после выхода из смертельно опасного ракетного тупика октября 1962 года не существовало юридического документа между СССР и США по кубинской проблеме. Тогда, после длительных переговоров, США отказались документально закрепить свое обязательство не нападать на Кубу. Двухсторонние обязательства, по существу, оказались только на уровне обмена писем Кеннеди и Хрущева. Приходится только удивляться несерьезному подходу мировых лидеров. Отсюда в дальнейшем и появилась постоянная проблема «бригады» и «Лурдеса» на Кубе.
Не отставал от «политиков-ястребов» по «удушению» договора ОСВ-2 и мощный эшелон военно-промышленного комплекса, который не мог простить правительству демократов прекращение работ по созданию бомбардировщика B-1, приостановку программы по разработке новой межконтинентальной баллистической ракеты «MX» и пересмотр планов по строительству стратегических атомных подводных лодок «Огайо» с ракетами «Трайдент». Требовали увязывать вопрос ратификации договора ОСВ-2 с планами дальнейшего наращивания стратегических вооружений, что противоречило самому договору. Это давление, в конце концов, возымело свое действие. Администрация Картера стала все больше и больше увязывать вопросы по ОСВ-2 с увеличением расходов на оборону, приняла ряд стратегических программ, в том числе и по МБР «MX» и строительству ПЛАРБ «Огайо». Так стала вырисовываться новая стратегическая концепция США с превосходящим ядерным потенциалом и «контрсиловым» ударом.
В связи с вводом в декабре 1979 года советских войск в Афганистан и поднявшейся в США мощной кампании, направленной на ухудшение советско-американских отношений, администрация Картера приняла решение отозвать договор ОСВ-2 и отложить его ратификацию Сенатом.
На очередных президентских выборах в декабре 1980 года победу одержал кандидат от республиканской партии Рональд Рейган, выигравший у действующего президента Джимми Картера. Рейган вступил в должность президента США в январе 1981 года и занимал ее два срока до 1989 года.
Начало ознаменовалось беспрецедентным давлением на Советский Союз по всем направлениям и в первую очередь в гонке вооружений. Администрация Рейгана утверждала, что наступает опасность разрыва по стратегическим вооружениям в пользу СССР и Соединенные Штаты теряют лидирующие позиции. Правительством США было принято очередное решение об увеличении расходов на оборону. Американская пресса вновь заговорила о советской военной угрозе и о присутствии русских на Кубе. По всем направлениям началось очередное давление на новую администрацию в Белом доме.
В газете The Rock Hill Herald от 23 июля 1982 года публикуется «фундаментальная» статья Ральфа Беннета и Джея Маллина «Нож в спину от Страны Советов», в которой авторы написали, что южнее Гаваны около деревушки Лурдес располагается объект, состоящий из 50 зданий со сложным электронным оборудованием. По их утверждению, это один из важнейших советских объектов за пределами Советского Союза ― суперсекретный электронный наблюдательный комплекс, нацеленный на Соединенные Штаты. При полетах стратегических бомбардировщиков В-52 с баз Флориды в Лузиану и Вирджинию на оборудование комплекса осуществляется запись сигнатур самолетов (совокупность демаскирующих признаков объекта, его «портрет». ― Прим. авт.), а при проведении маневров войск в Форт Бенинге, штат Джорджия, перехватываются радиопереговоры. Радиотрафик штабов Атлантического флота, излучение радаров американских самолетов, совершающих полеты на Восточном побережье, — все это регистрируется и анализируется в Лурдесе. Русские прослушивают телефонные переговоры генералов из Пентагона, осуществляемые с помощью спутников над Тихим и Атлантическим океаном. Советский Союз сохраняет элитную боевую бригаду на Кубе общей численностью 2600 человек. Москва и Гавана должны понимать, что дальнейший рост советского военного присутствия на Острове неприемлем. Ответ США может состоять в усилении военно-морских баз во Флориде путем их оснащения крылатыми ракетами, эффективно нейтрализующими кубинскую угрозу.
Как видим, статья выдержана в лучших традициях «холодной войны». А советско-кубинская карта начала разыгрываться вновь.
В сентябре 1982 года американская корпорация RAND опубликовала отчет «Стратегия дружеских отношений с Кубой в 1980-х годах». В разделе «Куба как советский союзник» автор отчета Эдвард Гонсалес утверждал: «Кубинская угроза стратегической безопасности достигла высочайшего уровня из-за военного сотрудничества, которое существует между режимом Кастро и Советским Союзом. Продолжается закрытое сотрудничество между советскими и кубинскими военными. Порядка 2000 человек советского персонала составляют военную советническую группу на Кубе в дополнение
к 2600–3000 человек советской бригады на острове. Советническая группа выделилась из советской бригады, оставшейся на острове после 1962 года, которая стала причиной напряженности между Вашингтоном и Гаваной в августе ― сентябре 1979 года.
Использование Кубы советскими разведывательными самолетами, подводными лодками и военно-морскими флотилиями для пополнения запасов и других целей в последние годы увеличивает вероятность кубинской угрозы в случае войны. Согласно последнему изучению Госдепартамента, к примеру, 21-я советская оперативная группа кораблей была послана в Карибский регион в период 1969–1981 годов с фактическими заходами в порты Кубы. Советы регулярно направляли разведывательные самолеты дальнего действия Ту-95 в сторону острова из Северной Атлантики. Советский электронный комплекс радиоперехвата в Торренсе, западнее Гаваны, является наибольшим из подобных сооружений за пределами Советского Союза. Его дислокация позволяет перехватывать правительственную радиосвязь и данные ракетных испытаний»9.
В этом отчете ясно и четко прозвучало, что советский разведывательный радиоэлектронный комплекс находился на Кубе в Торренсе. При этом Лурдес вообще не упоминался. Специалисты корпорации RAND хорошо знали, что, как такового, Лурдеса на Кубе не существует.
В газете The Palm Beach Post от 18 февраля 1983 года корреспондент Брюс Маккольм отметил: «Кубинская стратегическая позиция может причинить большой вред укреплению позиций США в Европе в военное время. Один из последних случаев советского вмешательства, произошедшего в начале этого месяца, когда оперативная группа из четырех советских кораблей находилась в пределах 50 миль от морского побережья США. А также то, что советский радиоцентр в Лурдесе на Кубе используется КГБ для трансляции в Москву данных перехвата радиосвязи Соединенных Штатов».
Весной 1983 года отношения между СССР и США начали резко ухудшаться.
В своей речи 8 марта 1983 года президент Рональд Рейган провозгласил СССР «империей зла», полностью отказавшись от политики разрядки.
23 марта 1983 года в прямом радио- и телеэфире из Белого дома Рональд Рейган выступил с обращением к нации по вопросу обороны и национальной безопасности. Речь дала начало беспрецедентной гонки стратегических вооружений. Рейган объявил о новой долгосрочной программе стратегической оборонной инициативы (СОИ), направленной на создание масштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования. Программа представлялась настолько невероятной и глобальной, что в дальнейшем получила название «Звездные войны». Выступление президента Рейгана перед многомиллионной аудиторией было поставлено в лучших традициях Голливуда ― уверенная и убедительная речь, подкрепленная «генеральскими» плакатами с демонстрацией, сколько ракет у США и сколько их у СССР, как падают расходы на оборону у США и как они растут у СССР, а количество самолетов и пушек ― их целая армада у СССР. Чтобы окончательно выбить слезу у доверчивых сограждан, Рейган начал пугать их массированным присутствием на Кубе советских войск, продемонстрировав сделанные с самолета-разведчика SR-71 фотоснимки советского разведывательного комплекса Лурдес и авиабазы с самолетами МиГ-23 в западной части Кубы, а также аэродром в Никарагуа с советскими вертолетами и взлетную полосу на острове Гренада. Правда, почему-то «забыл» показать «убойный» фотоснимок с советской бригадой в Манагуа на Кубе. Видимо, решил не дразнить «гусей» и не поднимать снова вопрос о «советской бригаде» на Кубе. Фотоснимок с разведывательным центром Лурдес оказался 1978 года.
Многие американские журналисты высказывали мнение, что демонстрация фотоснимков советских военных баз на Кубе президентом Рейганом напоминала подобную демонстрацию советских ракет на Кубе во время Кубинского кризиса 1962 года, проведенную послом США в ООН Стивенсоном.
Удивительно, но советская печать в целом обошла молчанием это обращение Рейгана, сообщив только то, что президент США объявил начало программы СОИ. Удивительно и то, что до настоящего времени нет текста этого обращения на русском языке. По крайней мере, нам найти его не удалось. Но так как это обращение оказалось крайне важным для прояснения позиции США в те времена, мы его перевели (заимствован с сайта reagan.utexas.edu). Содержание речи полностью отражало взгляды американской администрации того времени на процесс разоружения и отношения между СССР и США. Рейган считал, что реализация программы СОИ позволит ликвидировать стратегический паритет и вновь выведет США на лидирующие позиции, а также окончательно измотает советскую экономику.
Это стало началом нового этапа «холодной войны». Впервые на уровне администрации Соединенных Штатов, из уст президента прозвучали слова о советском разведывательном центре в Лурдесе на Кубе. День 23 марта 1983 года можно считать его официальной датой «рождения». Вот так, не заглянув даже на географические карты, президент США на весь мир провозгласил о существовании Лурдеса на Кубе. И что? Как на это заявление отреагировала советская сторона? Да никак. Видимо, предыдущий синдром «бригады» так нас напугал, что в этот раз мы просто промолчали. Да и вообще, о чем говорить? Речь идет о каком-то неизвестном Лурдесе, а у нас все в Торренсе. А Лурдес мы знать, не знаем. Он у нас по «бумагам» не проходит. Точка. А почему молчит кубинская сторона? Где их заявление на очередную провокацию янки? А вот и их ответ, напечатанный в журнале Texas Monthly за май 1983 года в заметке под названием «Лурдский игрок»:
«Когда Рейган обращался к нации по вопросу обороны в марте месяце, он продемонстрировал разведывательный фотоснимок, на котором, как он сказал, была советская разведывательная станция в Лурдесе на Кубе. Куба официально не слышала до сих пор это заявление, но Фидель Кастро в частной беседе с прибывшим с группой техасских руководителей членом палаты представителей Микеем Леландом из Хьюстона сказал, что на Кубе нет города с названием Лурдес. При этом у него в руках был атлас „Нью-Йорк Таймс“ и карта ЦРУ 1977 года. Кастро сказал, что авиабаза на рейгановском фотоснимке находится около города Сан-Антонио-де-лос-Баньос, юго-западнее Гаваны, и была построена Соединенными Штатами во время Второй мировой войны. Мы с полученной версией Фиделя Кастро вернулись в Вашингтон, где представитель Совета по национальной безопасности Роберт Симс сказал, что это Лурдес, именно юго-западнее Гаваны, укомплектованный советской разведывательной станцией».
Крайне интересно высказался о Лурдесе Рауль Кастро в интервью мексиканской газете El Sol de Mexico от 23 апреля 1993 года: «Это наибольший радиоэлектронный исследовательский центр за пределами территории Советского Союза и стран бывшего Варшавского договора. Он известен американцам как Лурдес…» Правда, Рауль Кастро почему-то назвал его исследовательским центром.
Все вроде бы понятно, Фидель и Рауль Кастро четко и ясно сказали, что города Лурдес на Кубе нет. А то, что на Кубе есть советский радиоэлектронный центр, но в Торренсе, они дипломатично промолчали.
Правда, Фидель Кастро чуть ошибся с авиабазой. На фотоснимке, показанном Рейганом, она находилась в Сан-Хулиане и была тоже построена американцами во время Второй мировой войны. Так что все остались при своих интересах: и американцы, и русские, и кубинцы.
После обращения Рейгана, как по команде, в американской прессе развернулась новая компания по дискредитации внешней политики СССР и Кубы. Одна из американских газет написала: «С помощью советского оборудования в Вашингтоне, Глен Кове (Нью-Йорк), Сан-Франциско, Лурдесе (Куба) и подобных подслушивающих постов, действующих на кораблях нового класса, как сообщает Агентство национальной безопасности, советские специалисты собирают огромное количество полезной информации, систематически подслушивая национальные телефонные сети и сети передачи данных. Угроза такого наблюдения велика, потому что эти послания сейчас передаются в разные точки через спутники или микроволновые башни-ретрансляторы. Радиоперехват сообщений в свободном пространстве совершается гораздо проще, чем с подземного кабеля».
В американской газете The Day за 28 марта 1983 года Древ Миддлетон писал: «Советский разведывательный центр в Лурдесе является наиболее крупным неамериканским сооружением в Западном полушарии и ведет перехват радиосигналов с восточной части Соединенных Штатов. Центр перехватывает американскую гражданскую и военную радиосвязь и во время войны может создавать помехи подобной радиосвязи, а также мешать передаче „изображения“ с американских спутников».
Администрация Рейгана принимает окончательное решение о строительстве стратегического бомбардировщика B-1, межконтинентальных баллистических ракет «MX», стратегических атомных подводных лодок «Огайо» c ракетами «Трайдент» и увеличении количества баллистических ракет средней дальности (БРСД) «Першинг», которые американцы планировали развернуть в Европе в противовес советским ракетам средней дальности РСД-10 «Пионер». Вынос ракет «Першинг» в Европу существенно нарушал сложившийся на то время стратегический паритет. Подлетное время сокращалось до 10 минут, что выводило БРСД «Першинг» в стратегические средства первого удара. Эта ситуация очень беспокоила советское руководство. Но предложения СССР о выводе ракет «Першинг» из Европы в обмен на вывод ракет «Пионер» из европейской части СССР за Урал не были поддержаны США и НАТО.
В начале сентября 1983 года произошел очередной международный скандал. Советский истребитель сбил южнокорейский пассажирский самолет, вторгнувшийся в воздушное пространство СССР. Американцы использовали этот инцидент в своих целях, обвинив СССР в сознательном уничтожении самолета и в организации дальнейшей гонки вооружений. Началось стремительное развертывание американских крылатых ракет и баллистических ракет «Першинг» в Европе. В очередной раз мир погружался в бездну. Администрация Рейгана продолжала вынашивать планы свержения Кастро на Кубе и удушения сандинистского режима в Никарагуа. В октябре 1983 года американские войска вторглись на Гренаду. Советско-американские отношения резко ухудшились.
11 августа 1984 года Рейган готовился к традиционному субботнему радиообращению к американцам. Проводя проверку микрофона перед выступлением, Рейган неожиданно пошутил: «Мои соотечественники американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнется через пять минут».
Официальная реакция СССР была достаточно резкой и последовала незамедлительно в виде заявления: «ТАСС уполномочен заявить, что в Советском Союзе с осуждением относятся к беспрецедентно враждебному выпаду президента США. Подобное поведение несовместимо с высокой ответственностью, которую несут руководители государств, прежде всего обладающих ядерным оружием, за судьбы собственных народов, за судьбы человечества».
На этом смело, казалось бы, можно ставить точку в вопросе переименования Торренса в Лурдес, а советской бригады на Кубе ― в 12-й Учебный центр. Но только не для посвященных. Советские и российские военнослужащие, служившие в Группе советских военных специалистов на Кубе, четко знают, что Торренс всегда был и будет Торренсом, а советская бригада так и осталась бригадой, несмотря на красивую вывеску на КПП в Торренсе и Нарокко – «Учебный центр №12». Этому есть веское доказательство: «Распоряжение Правительства РФ от 21.10.92 г. №1913-Р о выводе отдельной мотострелковой бригады с территории Республика Куба». Да, именно бригады, а не мифического Учебного центра №12. Текст самого «Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Куба о выводе отдельной мотострелковой бригады с территории Республика Куба» от 16 сентября 1992 года мы не нашли. Вот так вместе с бригадой растворился еще один советский миф.
Заканчивая данную главу и просматривая форум «Служили два товарища» сайта cubanos.ru, мы обратили внимание на нешуточный диспут, разгоревшийся вокруг названия «Лурдес».
Владимир Гокин, 20 ОМСБ, 1 рота (осень 1979 ― весна 1981): «Хочу внести ясность в этот вопрос. Лурдес ― не есть Торренс. Торренс — это где стоял батальон и все примыкающие к его территории объекты. Лурдес же — это объект „Орбита“. Когда в прессе и по телевидению появились сообщения о закрытии российских радиотехнических объектов на Кубе и всплыло название „Лурдес“, я тоже был сбит с толку. Что за „зверь неведомый“? Но потом вспомнил, как много раз проезжали дорожный знак с названием населенного пункта LOURDES. Бросалось в глаза большое количество офицеров и прапорщиков среди персонала и совсем немного солдат. Солдаты даже уборкой территории не занимались. И ворота караульной машине открывал офицер, иной раз в чине майора».
Андрей Косторенко, УС «Пальма», 1 рота (осень 1986 ― весна 1988): «А действительно, что же такое Лурдес? Когда мы были на Кубе, то такого наименования не слышали. Наверное, не только один я уверен в том, что так называемый Лурдес — это наша в/ч п.п. 54234-В, Центр, 2-й отдел и т.д. Офицеры того времени могли бы прояснить этот вопрос. Читая ссылки, которые без труда можно найти в сети Интернет, напрашивается вывод: „Лурдес“ ― некое кодовое наименование, применявшееся в Генштабе, ГРУ, КГБ и т.д., всех объектов, которые занимались радиоэлектронной разведкой, обеспечением дальней радиосвязи и т.п. на острове Куба».
Николай Штукин, 20 ОМСБ, медсанчасть (осень 1990 ― весна 1992): «Я тоже считаю, что Лурдес и Торренс — это одно и то же. Название Лурдес всплыло только во время посещения этого места В.В. Путиным. За всю мою службу я ни разу не слышал названия Лурдес".
Игорь Мазепов, УС «Пальма», 1 рота (весна 1980 ― осень 1981): «Я тоже на службе „Лурдеса“ не слышал. С дороги был указатель „Торренс“, вычурно так написанный-нарисованный. А Лурдес, по-моему, заморочка от ГРУ.
ГРУ ведь думает, что привязка к координатам на местности потом вызовет необходимость поменять ландшафт. Иначе как объяснить записи в бланках карандашом?»
Юрий Куценко, УС «Пальма» (осень 1977 ― осень 1979): «Указателей ни TORRENS, ни LOURDES, ни тем более Rancho Luna не помню. Помню только ARROYO ARENAS около Деревни. И вообще, идея моя такова: если мы доказываем, что служили Родине в Лурдесе, ― мы попадаем в историю! Кто знает Торренс? А Лурдес знает теперь весь мир».
Андрей Назаровский, 20 ОМСБ, взвод связи (осень 1985 ― весна 1987): «Чтобы точно разобраться с этим вопросом, нам нужна карта (желательно топографическая), тогда, я думаю, мы бы смогли расставить все точки над i. Все свели бы воедино. По моему мнению, Лурдес находился за многоэтажными жилыми домами (офицерский городок за КПП-2). Один раз случай был: находился я там, в карауле на посту (пост ночной), стало мне что-то скучновато, решил подойти к забору посмотреть, что там, то есть вышел ненамного за пределы своего поста. Потом сразу вернулся на место. По приезду в караулку (после смены) был вздрючен начкаром, типа шляешься там, где не нужно. Оказывается, они через „Клен“ вышли в караулку и стуканули начкару, как я несу службу. Он мне потом говорит, что охраняем очень крутой объект, никакой самодеятельности, за часовыми следят телекамеры (был 1986 год)».
Игорь Бурдаев, 7 ОМСБр, комендантский взвод, 20 ОМСБ, 2 рота (весна 1979 ― осень 1980): «Торренс и Лурдес ― это одно и то же, просто там было очень много подобных объектов, разбросанных на значительной территории, но все они входили в единую систему радиоэлектронной разведки, хотя и выполняли разные задачи, поэтому, чтобы не путаться, им присвоили одно наименование с привязкой по местности к самому важному объекту (либо единому центру управления), поэтому и появился Лурдес. Я тут на досуге долго размышлял и пришел к выводу, что название Лурдес, нам незнакомое, возникло скорее всего потому, что такое наименование было у этого центра в США (по аналогии с нашими баллистическими ракетами или стратегическими бомбардировщиками и пр., которые у нас имеют одни названия, а по их терминологии совсем другие), а так как базу закрывали в угоду американцам, то и приняли за исходную их терминологию, вероятно, чтобы бестолковый Буш не запутался, как всегда, в различных названиях. Да и американцы любят, чтобы все и всегда было по-ихнему, даже в мелочах. Так что теперь я почти на сто процентов уверен, что так оно и было. Поэтому для нас это был Торренс, а стал Лурдес».
На сайте cubanos.ru удалось найти крайне интересные документы, представленные Николаем Овчаренко, 20 ОМСБ, взвод связи (весна 1974 ― осень 1975) с его замечанием: «Это было в далеком 1975 году». Одним из документов является грамота: «Награждается Маслов Александр Емельянович. За отличные и хорошие результаты в боевой и политической подготовке, безупречное отношение к исполнению своих обязанностей, примерную воинскую дисциплину в честь Дня Радио. Выражаю твердую уверенность в том, что и впредь вы будете свято выполнять свой воинский и интернациональный долг. НАЧАЛЬНИК УЧЕБНОГО ЦЕНТРА №12 Н. Ивахненко. Печать: Войсковая часть ― полевая почта 52829».
Второй документ: «Рядовому Маслову Александру Емельяновичу. За высокие результаты в боевой и политической подготовке, добросовестное выполнение служебного и интернационального долга предоставлено право подъема государственных флагов Советского Союза и Республики Куба. НАЧАЛЬНИК УЧЕБНОГО ЦЕНТРА №12 Н. Ивахненко. 1 декабря 1976 года. Печать: Войсковая часть ― полевая почта 77854».
Подобной грамотой был награжден Чекулаев Владимир Григорьевич за подписью: НАЧАЛЬНИК УЧЕБНОГО ЦЕНТРА №12. В. Антонов. 18 марта 1972 года! Печать: Войсковая часть – полевая почта 77854".
Еще невероятней выглядит грамота: «Артюшкину Юрию Леонидовичу. Награждаю Вас за образцовое выполнение служебного и интернационального долга в честь 51-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Выражаю уверенность, что Вы и впредь будете высоко нести честь и достоинство гражданина СССР за рубежом нашей любимой Родины. НАЧАЛЬНИК УЧЕБНОГО ЦЕНТРА № 12. В. Серых. 5 ноября 1968 года».
Все правильно ― подпись комбрига полковника В.Д. Серых. Вот так, в 1968 году уже был 12-й Учебный центр!
Еще больше повергает в шок:

«Мандат № 65
Член ВЛКСМ товарищ Иванов В.Н.
является делегатом III комсомольской конференции Уч. Центра №12,
которая состоится 28 февраля 1967 года».

Получатся, что Первая комсомольская конференция состоялась в 1965 году!
А на памятной плите в бригаде в Нарокко вообще было выбито: «12 УЧЕБНЫЙ ЦЕНТР ОБРАЗОВАН 12 СЕНТЯБРЯ 1962 г.».
Правда, можно предположить, что сама памятная плита появилась в бригаде в Нарокко после 1979 года.
Из письма Л.И. Брежнева к Дж. Картеру также следует, что он был образован в 1962 году.
Таким образом, Учебный центр №12 был образован, скорее всего, где-то в 1964 году, и это официально скрывалось от политиков и общественности вплоть до 1979 года.
Забегая вперед, добавим, что 12-й Учебный центр существовал только на бумаге и на различных щитах в виде легенды, прикрывающей реальную боевую 7-ю отдельную мотострелковую бригаду (7 ОМСБр), а Л.И. Брежнев говорил неправду Дж. Картеру, что советской бригады на Кубе нет.
Заканчивая эту главу, мы нашли еще одно доказательство срока создания Учебного центра №12. В своих мемуарах Главный военный советник на Кубе (1964–1966) генерал армии И.Н. Шкадов упоминает: «Подлинным праздником РВС было открытие первого учебного центра осенью 1964 года. При открытии были показаны боевые стрельбы, тактические учения с боевой стрельбой с участием авиации. На открытии присутствовал министр обороны Рауль Кастро Рус и весь руководящий состав вооруженных сил. Выступая с речью, Рауль подчеркнул, что это наглядный пример подлинно интернациональной дружбы советского и кубинского народов и их армий»10.
Так что подтвердилось наше предположение об образовании Учебного центра №12 в 1964 году.
И напоследок. Изучая в 2014 году новые рассекреченные документы архива ЦРУ, автор наткнулся на весьма интересный документ под названием NPIC, Electronics Equipment Lourdes Military Headquarters Torrens, Cuba, May 6, 1975, Secret11. Документ издан Национальным центром по расшифровке фотоснимков (NPIC) и содержит три страницы с фотографией «Электронное оборудование „Лурдес“, военная штаб-квартира Торренс», сделанной 6 мая 1975 года. Однако не ясно, каким способом был получен данный снимок. Анализ дат полетов самолетов-разведчиков U-2, SR-71 над Кубой не выявил конкретно даты 6 мая 1975 года. Возможно, снимок был сделан с разведывательного космического аппарата. На снимке просматривается территория узла связи, центров радиоэлектронной разведки ГРУ и ВМФ, пеленгаторного узла. На снимке выделены зоны приемного центра, 1-го отдела и ЦОИ. В тексте указано, что первоначальное назначение объекта было идентифицировано как ELINT (электронная разведка), затем был присвоен статус COMINT (радиоразведка).
Таким образом, окончательно подтвердилась версия, что название «Лурдес» родилось в недрах ЦРУ как название комплекса радиоэлектронной разведки в Торренсе и к названию населенного пункта, это не имело никакого отношения. Это также подтвердил один из ведущих историков разведки и эксперт по АНБ M. Эйд, назвав комплекс как «Центральный комплекс радиоэлектронной разведки Лурдес в Торренсе» (Lourdes Central SIGINT Complex at Torrens)12. Так что еще одной загадкой стало меньше.

Примечания
1. Memorandum, National Intelligence Officer for USSR-EE to Director of Central Intelligence, The Army Dissent Issue, July 19, 1979, Top Secret.
http://primarysources.brillonline.com/browse/cold-war-intelligence/memorandum-national-intelligence-officer-for-ussree-to-director-of-central-intelligence-the-army-dissent-issue-july-19-1979-top-secret-multiple-codewords-not-declassified;b09091
2. Memorandum, Chief, Land Forces Division, Office of Imagery Analysis to NIO, USSR-Eastern Europe, Evaluation of Soviet Presence at Santiago de las Vegas, Cuba - 1962 to 1979, September 10, 1979, Top Secret.
http://primarysources.brillonline.com/browse/cold-war-intelligence/memorandum-chief-land-forces-division-office-of-imagery-analysis-to-nio-ussreastern-europe-evaluation-of-soviet-presence-at-santiago-de-las-vegas-cuba-1962-to-1979-september-10-1979-top-secret-ruff;b09095
3. SR-71 над Центральной Америкой.
http://www.airwar.ru/history/locwar/lamerica/sr71/sr71.html
4. White Paper on the Presence of Soviet Troops in Cuba.
https://www.cia.gov/readingroom/docs/CIA-RDP81B00401R000300010027-2.pdf
5. The Technology Acquisition Efforts of the Soviet Intelligence Services от 18 июня 1982 года.
http://www.foia.cia.gov/sites/default/files/document_conversions/89801/DOC_0000261337.pdf
6. Брежнев Л.И. Письмо Президенту Дж. Картеру (№62 doc.36).
http://old.memo.ru/history/diss/carter/table_usa.html
7. Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. М.: Автор,1996. С. 444.
8. Корниенко Г.М. Холодная война: Свидетельства ее участника. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. Глава 8.
9. A Stategy for Dealing with Cuba in the 1980s
http://www.rand.org/pubs/reports/2008/R2954.pdf
10. Шкадов И.Н. А память нам покоя не дает. Смоленск: Смядынь, 2005. С. 140.
11. NPIC, Electronics Equipment Lourdes Military Headquarters Torrens, Cuba, May 6, 1975, Secret.
http://primarysources.brillonline.com/browse/cold-war-intelligence/npic-electronics-equipment-lourdes-military-headquarters-torrens-cuba-may-6-1975-secret;b09020
12. The History of Information Security. Informatics Institute, University of Amsterdam, The Netherlands. 2007. P. 517.

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *