Козырев Алексей. Как мы развивали энергетику на Кубе, 1971-1979

16.06.2023 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:





Также смотрите:
Козырева (Савинцева) Марина. Юность во Флоресе, или Три курса испанского за год, 1975-1976
Козырева Елена. Как я преподавала весёлым пофигистам, 1975-1976


Воспоминания Алексея Павловича Козырева подготовила и оформила его дочь Марина Савинцева.

Оглавление

Как я вообще попал на Кубу
О смешном и не очень
О спортивной жизни
Как удалось погасить "международный конфликт"
Как решился вопрос с недопоставками

Как я вообще попал на Кубу

В 1960 году между Кубой и СССР был заключён договор о взаимопомощи, в рамках которого предусматривалось сооружение двух электростанций на Кубе, поскольку собственной электроэнергии не хватало. Было всего две маленькие американские станции, которые существовали и сейчас существует. Это капля, они не обеспечивали даже собственные нужды населения, так что на строительство социализма энергии явно не хватало.
В 1964 году уже были построены две электростанции советскими специалистами. Первая очередь в Сантьяго-де-Куба – ТЭС "Антонио Масео", два блока мощностью по 50 мегаватт. И близ Гаваны – станция "Максимо Гомес" в Мариэле - в том же году запустили в эксплуатацию четыре блока. В то время я был молодым специалистом, но уже участвовал в их проектировании.
В 1971 году проектом предусматривалась вторая очередь на этих двух электростанциях уже с турбинами мощностью по 100 мегаватт, по четыре блока на ТЭС "Максимо Гомес" и на "Антонио Масео" в Сантьяго-де-Куба. И нас вдвоём с главным специалистом Чижковым Германом Александровичем отправили на Кубу для подготовки этой работы. Я в то время был тепломехаником.
Мы поехали на переговоры в Гавану в министерство базовой промышленности. Целью этой поездки было составление плана действий и выбор оборудования. Проектирование началось в 1971 году с разработки технического проекта станции Мариэль.


kozr01
Министерство базовой промышленности в Гаване


После этой поездки меня назначили главным инженером проекта (ГИПом), и этот проект был уже разработан под моим руководством с участием кубинских специалистов, приезжавших в Ленинград в наш институт "Теплоэлектропроект" (ТЭП). После утверждения технического проекта приступили к разработке рабочих чертежей. Всё согласовали с заказчиком и с Москвой.
Когда проект был передан заказчику, началось формирование команды специалистов-проектировщиков для осуществления авторского надзора за строительством, чтобы работы шли строго по проекту.


kozr02
Часть группы авторского надзора. Слева направо: Алексей Козырев, Клавдия Васильева, Алексей Олефиренко, Борис Шкопоров


kozr03
Часть группы авторского надзора на объекте. Слева направо: Алексей Олефиренко, Клавдия Васильева, Алексей Козырев, Борис Шкопоров


kozr04
Клавдия Васильева и Алексей Козырев


И в 1974 году я был откомандирован на Кубу с группой проектировщиков. Это была группа авторского надзора из 10 специалистов. Мы полетели туда на 3 года. Одновременно на Кубу была отправлена группа советских строителей и монтажников для обучения кубинского персонала. Местная бригада работала под руководством симпатичного кубинца Эдуардо Менендеса.
Многие удивлялись, как я попал в такую длительную загранкомандировку, не являясь членом КПСС. Дело было так. На моей кандидатуре настояли именно кубинские заказчики. Мы с ними в течение девяти месяцев много трудились вместе в Ленинграде, подружились и хорошо сработались. Поэтому они настаивали на включении моей кандидатуры в группу авторского надзора и именно начальником. Руководство нашего института было согласно, трудности возникли в Москве. Согласовывали долго, месяца два. Меня несколько раз вызывали в Москву в ЦК партии на собеседования. Спрашивали, знаю ли я, как вести себя за границей, что можно говорить и что нельзя. Некоторые вопросы были провокационными, другие повторяли по несколько раз. И надо было отвечать одинаково. Сами собеседования проходили в тёмной комнате без окон, всё это походило временами на допрос. Но, в конце концов, меня выпустили на Кубу.


kozr05
Алексей Козырев с "добычей"


kozr06
Алексей Козырев на балконе своей квартиры во Флоресе


Среди кубинцев я имел большой авторитет. Им очень нравилось моё отношение к работе. Когда мне задавали вопрос, я обязательно отвечал на него. Если не мог сразу дать квалифицированный ответ, то просил отсрочку, называл дату, когда отвечу. Бывало, кубинская сторона уже забыла про вопрос, а я в назначенный день давал подготовленный ответ со всеми обоснованиями. Им нравилась такая скрупулёзность в работе.


kozr07
Станция "Максимо Гомес" в Мариэле


Я с группой находился день на объекте, а на следующий день – у них в институте Энергопроект, который находился в Гаване на 23 улице. Суббота и воскресенье были выходными. Значительную часть чертежей в Ленинграде не успели сделать, поэтому я дорабатывал их собственноручно на месте. Кубинцы видели это и даже спрашивали, почему мне приходится так много чертить. Их сектор проектировщиков был довольно слабый. Они повесят чертёж на кульман, и он месяц висит там. А я утром лист бумаги положу, а вечером уже отдаю чертёж в размножение. Конечно, речь идёт не об основных чертежах, а о вспомогательных. Это были небольшие чертежи, но без них электростанцию не построишь. Такое отношение к работе кубинцы, безусловно, заметили и оценили по достоинству. Меня они называли главным проектировщиком.
Мы общались с ними через переводчиков. Это были две девушки, которых уже собирались отправить в Союз, но я упросил их оставить. Девушки были очень толковые, знали тематику, владели терминологией, хорошо переводили.

О смешном и не очень

Вспомнился забавный случай. Ко мне тогда уже приехали жена с дочкой. И как-то раз мы пошли вечером в кафе Коппелию (Heladería Coppelia) в Гаване. Смотрим в меню, там всё по-испански, а язык мы тогда еще знали плохо. Но решили заказать кофе, мороженое и фрукты. И нам принесли по огромной тарелке разного мороженого без всяких фруктов и кофе. Оказывается, это всё были разные сорта мороженого. Мои дамы не смогли осилить свои порции, пришлось мне помогать. Домой еле доехали, так объелись, особенно я. На мороженое потом ещё долго не мог смотреть.


kozr08
Жена Елена Козырева и дочь Марина в подъезде своего дома во Флоресе


Почему наши финансы позволили нам туда сходить? Другие специалисты таких заработков в песо не имели. Но моя жена смогла устроиться на работу на факультет братьев Паис (Facultad Preparatoria Hermanos Pais) при Гаванском университете, где получала 180 песо. Кубинская сторона была готова платить и больше, их впечатлила учёная степень Елены. Запрет поступил с советской стороны. Когда я отнёс контракт моей жены на согласование в Государственный комитет по экономическим связям (ГКЭС), там возмутились: как это вы с женой будете получать больше, чем посол? В общем, не разрешили.

О спортивной жизни

Кроме производственной деятельности группа авторского надзора активно участвовала в культурных и спортивных мероприятиях. Два раза в год по линии ГКЭС устраивались спартакиады советских специалистов, работавших на Кубе в разных отраслях, кроме военных. Соревнования проводились под девизом "Папа, мама и я – спортивная семья!" по разным видам спорта: волейболу, лёгкой атлетике, шахматам, настольному теннису и т.п. Набиралось команд десять, соревновались на стадионе в Гаване.
Я закрывал позиции в настольном теннисе, шахматах и волейболе. По всем этим видам спорта у меня был 1-й разряд. Один раз пришлось практически одновременно играть в настольный теннис и в шахматы. Вот как это было.


kozr09


kozr10
Награждение победителей спартакиады


kozr11
Активные участники спортивных соревнований советские специалисты из группы энергетиков. В центре: Константин Соломатин, справа: Алексей Козырев


Играем в теннис. Соперник сначала повёл в счёте со мной. По партиям уже был счёт 1:1, идёт третья решающая партия. А я думаю, почему я не могу выиграть, ведь раньше с противниками такого уровня я расправлялся с лёгкостью? И вспомнил, как надо. Я начал посылать ему кручёные мячи на заднюю кромку стола. А он пытается отбить тычком, мяч улетает вверх и только пересекает сетку, сразу можно его отбивать. Моя жена очень переживала, не могла смотреть, пряталась за колонной и только прислушивалась к счёту. А мне сообщают: "Алексей Павлович, там уже шахматные часы тикают, соперник ждёт вашего хода. А ваше время идёт там. Надо здесь заканчивать, лучше проиграть здесь, а выиграть там". Но я решил, что не могу проиграть эту партию в теннис, и таки выиграл её. И как был, не переодеваясь, только обтёршись полотенцем, побежал в шахматы играть. На часах у моего противника 1,5 часа, а у меня оставалось всего 15 минут. Мы стали делать быстрые ходы, мой соперник старался загнать меня в цейтнот. Но в итоге я выиграл партию, соперник сдался.
Ещё была история про шахматный турнир. На объекте работала группа технического содействия по строительству и монтажу в количестве 150 человек. Они у себя решили провести шахматный турнир, среди них было около 20 шахматистов-любителей. Их руководитель Акопян предложил мне с моей группой авторского надзора принять участие в турнире.
У нас в группе только я играл в шахматы, и я согласился попробовать. Начали играть. Все должны были сыграть со всеми. Турнир длился около месяца, так как играли только в обеденный перерыв. И я выиграл абсолютно у всех! На входной двери висела турнирная таблица. Их начальник каждый день проверял её и был очень недоволен: "Как это? Никто не может у этого "бумагомарателя" не то что выиграть, а даже к ничьей свести!"


kozr12
К сожалению, фотографий с того турнира нет, но эта отлично иллюстрирует накал спортивных страстей


Кубинцы этим турниром тоже интересовались. И предлагали организовать турнир Куба-СССР. Они подобрали профессионального шахматиста и выдали его за своего сотрудника. Мы сели за доску. Я ему проиграл, конечно. Не знал, что он профессионал, но в процессе игры понял.

Как удалось погасить "международный конфликт"

Как я уже раньше говорил, между СССР и Кубой был заключён договор о взаимопомощи. В рамках договора была организована межправительственная комиссия, создана рабочая группа. Её задачей было вместе с такой же кубинской группой анализировать ход выполнения договора. Заседания проводились дважды в год: один раз на Кубе, один раз в Москве. За время моей трёхгодичной командировки я принял участие в шести таких мероприятиях по рекомендации нашего советника по экономическим вопросам. Председателем нашей комиссии был замминистра энергетики Лопатин Николай Алексеевич.
То пленарное заседание проходило в Гаване в 1974 году или в начале 1975-го в гостинице "Сьерра-Маэстра". Переводчика предоставила кубинская сторона, он был мне незнаком. И вот заседание началось, а разговора не получается. Оба председателя (с кубинской стороны был министр базовой промышленности) – красные, злые, говорят что-то обидное. Что такое? Послушав немного, я понял, что переводчик несёт какую-то отсебятину. А я к тому времени уже немного испанский понимал.
И обратился к своему председателю: "Николай Алексеевич, ничего хорошего не получится. Я этого переводчика впервые вижу, и он переводит не то, что вы говорите. И вашего оппонента тоже неверно переводит. Как бы его заменить? Могу предложить свою переводчицу, очень толковую. Она уже руку набила и разбирается как специалист. Я могу во время обеденного перерыва съездить на объект, взять её, привезти и попробовать начать работу".
Так и сделали. Мне дали машину с водителем, от "Сьерра-Маэстра" до нашего объекта было 40 километров. Все пошли на обед, а я отправился за переводчицей. Это была молодая симпатичная девушка Рита Сизоненко. Пока я перекусывал в машине, она переоделась, подкрасилась. Я ведь её предупредил, что работа предстоит ответственная, а публика очень серьёзная. Она волновалась и говорила, что никогда ещё не переводила на таком уровне. Но я её успокоил, сказав, что если будут трудности с переводом, пусть обращается ко мне, я объясню технические тонкости. Мы же для того и заседаем там, чтобы во всём разобраться.
Пока все рассаживались после обеденного перерыва, моя переводчица достала сигареты, закурила и сказала мне, что готова. Тот кубинский переводчик больше не появлялся. Видимо, он совсем не был знаком с нашей тематикой. Начали работать, и всё пошло гладко, пункт за пунктом. Работали в течение месяца, более ста вопросов было по моей электростанции.
Дело постепенно двигалось к концу. Большинство вопросов обсудили, составили протокол, по каждому пункту дали редакцию. И вот остаётся всего четыре вопроса без совместного согласованного решения. То, что предлагает наша сторона, не подходит кубинской и наоборот. Я говорю нашему председателю:
– Николай Алексеевич, разрешите эти четыре пункта мне взять домой. Я ночью посижу и постараюсь дать редакцию, как я понимаю.
Он:
– А почему на ночь?
Я:
– Ночью моя голова лучше работает, кофе чёрного налью и под кофе попробую разобраться.
Я просидел над этими пунктами до 4-х часов утра. Утром, пока ехали на машине, попросил Риту на всякий случай перевести мои заметки на испанский. Подумал, что если нашей стороне это не понравится, перевод показывать не буду.
Как приехали, показал мои записи Лопатину. Он внимательно прочёл и сказал, что с нашей стороны никаких возражений нет, такая редакция подходит полностью. Говорит: "Молодец! Толково всё расписал! Надо передать кубинской стороне, пусть посмотрят и обдумают. Давайте срочно переведём". Тут наш с Ритой перевод и пригодился.
Передали документ кубинцам. Они даже уходить никуда не стали, просто собрались в кучку и прочитали. А после сказали, что полностью согласны с такой редакцией.
Когда сели официально, эти пункты прочитали всем участникам. Большинство присутствующих были высокого ранга, но в теме не разбирались. После окончания кубинцы говорят: "Николай Алексеевич, мы видим по содержанию редакции этих четырёх пунктов, что это почерк Алексея Павловича. Знаем его как грамотного специалиста, поэтому и не сомневаемся в правильности редакции".
А из-за чего разгорелся весь сыр-бор? Кубинцы хотели только самых суперновых решений, но наша сторона не могла их дать. Мы поставляли оборудование, уже проверенное в деле. Ведь перейти на новое – это целая эпопея. Как я решил вопрос? Сказал, что поставляемое нами оборудование опробовано и испытано. Например, в Корее уже построено 24 аналогичных блока, только топливо другое. А всё остальное: турбина, генератор, трансформатор – проверены в работе. Мы рекомендуем их. Мы не может предлагать только что выпущенное заводом и непроверенное, не имеем права. Я сделал упор на выгоде для самих кубинцев; привел аргументы, которые ранее не прозвучали.
И протокол все подписали! После, конечно, был банкет с закусками и шампанским. Ко мне подошёл один из участников кубинской делегации Альберто Альварес. Я его до этого видел только один раз в посольстве в Москве. А он, как я узнал позже, давно интересовался мной и моей работой. И хорошо говорил по-русски. Говорит: "Алексей, постарайся здесь много не выпивать. Побереги себя, так как мы планируем вечером созвать небольшую компанию и посидеть в ночном баре гостиницы Националь".
В баре была большая сцена, на ней танцовщицы, а мы сидели прямо перед сценой. Из русских в компании, кроме меня, была ещё Жанна Гавриловна из Москвы. И вдруг одна танцовщица-мулатка подходит к нашему столу. Меня спрашивают: "Узнаёшь? Она только что была на сцене". Я понял, что нужно что-то подарить, а у меня с собой ничего, кроме ручки в кармане. И я подарил ручку - всё же она была не совсем простая. Потом все пошли танцевать, и мне пришлось пригласить эту танцовщицу-мулатку.
В общем, кубинцы старались доставить мне удовольствие. Жанна Гавриловна потом сказала: "Алексей Павлович, я поражаюсь, как вас здесь на Кубе все любят. Я здесь недолго, но уже почувствовала это". Я ответил, что просто добросовестно отношусь к делу.
(Комментарий от Марины: это правда, я сама много раз убеждалась, что кубинцам папа очень нравится. И мама это тоже видела.)
Замминистра Лопатин Николай Алексеевич остался очень доволен моей деятельностью и даже предложил поработать у себя в министерстве в Москве. Но меня моя работа в Ленинграде вполне устраивала и нравилась. Поэтому я только поблагодарил его за хорошую характеристику.
В таких совещаниях мне довелось участвовать в общей сложности двенадцать раз: шесть за время моей трёхлетней командировки на Кубе и шесть раз вызывали в Москву из Ленинграда. Но это было самое запомнившееся заседание.

Как решился вопрос с недопоставками

После этой длительной командировки я приезжал на Кубу несколько раз в короткие двухмесячные поездки. Это было в 1978-1979 годах. В то время в связи с развитием атомной энергетики многие тепловые станции передавали другим отделениям нашего института. Так, станцию "Антонио Масео" передали украинцам. И у них тоже была соответствующая группа авторского надзора в Сантьяго-де-Куба. Они использовали наши разработки, только штампы переклеили, потому что оба главных корпуса - стопроцентно одинаковые. А пару раз в год проводились совещания, на которых рассматривался вопрос, как идут дела. Как раз во время одного из таких совещаний я оказался на Кубе. И неожиданно сыграл решающую роль.
Дело шло к переносу сроков пуска электростанции на Мариэле из-за недопоставок оборудования. Меня попросил выступить на совещании советник по экономическим вопросам Качанов Владимир Иванович, второй человек после посла. Я выступил и сказал, что и раньше случались недопоставки, и я тогда ходил по складам и находил нужное оборудование, просто сложенное там. Нужно было просто лучше искать. Ещё я сказал, что мы можем быстро доработать проект и пустить станцию в срок с уже имеющимся оборудованием. Совещание шло под кураторством двух членов кубинского Политбюро Педро Мирета Прието и Хорхе Вальдеса Рискет-Сальдана. Они в технике абсолютно ничего не понимали. Мне приходилось их консультировать, популярно объяснять, что такое электростанция.
Совещание проходило в большом кабинете директора электростанции на триста человек. Люди сидели в несколько рядов за большим овальным столом. Владимир Иванович сидел напротив меня на дальней стороне стола от президиума. Он спросил: "Алексей Павлович, вы можете что-нибудь сказать по поставленным вопросам?" Я говорю: "Конечно, если мне дадут 15-20 минут, я смогу высказать своё мнение". Мне дали слово. Я объяснил, что не может быть и речи о переносе сроков пуска блоков. Ведь это важный государственный документ, и сроки намечались не с потолка. Предложил в качестве компромиссного решения пустить блок по временной схеме с использованием уже работающего оборудования. Можно резервный блок переставить туда, где не хватает поставок. Даже если этого будет недостаточно, существуют варианты, которые уже не раз применялись в Советском Союзе, когда задействовали проектировщиков. Они создавали временные схемы и за счёт этого выигрывали время, а потом недопоставки всё же поставлялись. Ещё эта схема была хороша тем, что обкатка оборудования проводилась при пониженных нагрузках. Не рекомендуется на первых порах нагружать электростанцию до ста процентов, сначала нужно её обкатать, опробовать.
Советнику очень понравилось моё выступление. И всем начальникам, которые там сидели, тоже. У них была намечена поездка в Сантьяго-де-Куба, чтобы и там провести такое же совещание уже для той станции. Советник продлил мне командировку, потому что она уже заканчивалась. Он сказал, что съездит на неделю в Сантьяго-де-Куба, а я должен тем временем с руководителем стройки пересмотреть весь график строительно-монтажных работ, чтобы уложиться в намеченные сроки. Он уехал, а я начал работать с кубинскими и нашими специалистами.
Когда Владимир Иванович вернулся, то сразу вызывал меня к себе. Выяснилось, что Сантьяго-де-Куба случился полный провал. Киевская группа авторского надзора ничего путного предложить не могла, а проблема была аналогичная. Советник сказал, что жалеет, что сразу не взял меня с собой. Предложил мне съездить в Сантьяго-де-Куба и решить вопрос. Я попросил дать возможность взять с собой двух-трех специалистов, так как один не могу закрыть вопросы по всем специальностям. Владимир Иванович ответил, что кубинская сторона на это не пойдёт, так как я поеду на условиях сервиса. То есть, у меня будет персональная машина с водителем, возможность выбрать любой номер в отеле, заказать любое блюда в ресторане, и всё бесплатно. Но одного человека всё же разрешили взять. Я выбрал Шкопорова Бориса в качестве переводчика. Сервисом мы с удовольствием воспользовались. Ночью остановились в одном отеле, нам дали маленький номер. Я попросил Бориса сказать, чтобы номер поменяли, так как нам ещё работать. И нас перевели в большой номер и еду с напитками принесли.


kozr13
Алексей Козырев с Борисом Шкопоровым


kozr14
Слева направо: сын и жена Бориса Шкопорова, Алексей и Елена Козыревы


kozr15
Дружба семьями продолжилась и после Кубы. Шкопоровы и Козыревы за праздничным столом в квартире Козыревых в Ленинграде


Утром встали, поехали дальше. В Сантьяго нас встретил заместитель советника. Он был проинструктирован, чтобы оказывать Козыреву всяческое содействие. Так что устроили нас очень хорошо. Мы обедали в ресторане, заказывали любые блюда из меню. Наш водитель Педро не имел права на подобное обслуживание, так мы брали лишние порции и относили ему.
Приехали мы на станцию. Нам был дан срок – неделя, за это время требовалось подготовить документ для совещания, по которому можно было бы принять решение. Киевляне там работали неплохие, но малокомпетентные, свой проект знали плохо. Сначала мы сделали обход по электростанции, я знал, куда нужно смотреть. Затем составили предварительный отчёт и наметили пути решения. Киевлян мы тоже к этому делу привлекли. За четыре дня составили документ в 75 машинописных страниц. Замсоветника отдал отчёт на перевод, всё сделали быстро. Кубинцы очень обрадовались, что теперь можно проводить совещание по этому документу.
Кубинская сторона даже устроила банкет перед нашим отъездом в Гавану. Нас с Борисом отвезли на небольшой островок, где мы ловили рыбку. Клевало очень хорошо. Тем временем, кубинцы готовили уху на костре. Наша мелкая рыбка пошла на бульон, а кубинцы потом положили в уху крупную рыбу, которую привезли с собой. Народу собралось на пикник много, были танцы, уха и выпивка. Песни пели, я тоже спел "Bésame mucho". В общем, погуляли очень душевно. И вдруг нас вызывает замсоветника. Он хотел с нами переговорить перед отъездом. А мы же не совсем трезвые! Но оказалось, что замсоветника был в курсе нашего пикника. Он просто хотел, чтобы мы подтвердили советнику, что нам была оказана вся необходимая помощь.
А утром мы поехали обратно. Владимир Иванович встретил нас, обнял меня и сказал, что "уже вся Куба говорит о нашей поездке и о наших делах". В общем, был доволен. По моему документу через неделю провели совещание, но я на нём уже не присутствовал.
Это была моя последняя командировка на Остров Свободы. Кубинцы много раз звали меня приехать, подавали заявки, но советская сторона всякий раз отказывала. Я с удовольствием вспоминаю то время на Кубе. Иногда бывало очень сложно, на мне лежала огромная ответственность, зато сколько произошло ярких событий! Сколько незабываемых впечатлений! И как много хороших, интересных людей мне довелось повстречать!

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *