Захаров Валерий (осень 1975 – весна 1977): "Куба – райский уголок"

09.12.2016 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Предыстория

Рассказ о Кубе надо начинать с летних каникул после 2-го класса. Тогда в полном разгаре была дружба с островом Свободы, висело много плакатов на тему Фиделя и Кубы. И в нашем лагере такой имелся. Однажды на линейке я увидел этот плакат в необычном виде: он словно горел неоновым светом и был какой-то объемный. Присутствовала необычайная легкость и желание все увидеть своими глазами. Потом, сколько я ни пытался еще раз так увидеть, ничего не получалось. Сейчас могу объяснить, что тогда вошел в измененное состояние сознания.
Перед армией я жил и работал в геологической партии. Меня туда распределили после окончания Норильского вечернего индустриального института.


150 километров на север от Николаевска-на-Амуре, поселок Многовершинный, в 17 километрах от Охотского моря. Сейчас там добывают золото.
Приехал я с опозданием почти на месяц. В Москве просидел в Домодедово 4 суток, потом в Хабаровске 2 суток загорал. С Николаевска вертолетом добрался до Многовершинного. Первым делом пошел искать столовую, почти 2 суток некогда было пожевать. И там встретился с сокурсником. Пошли в общагу, он выставил трехлитровую банку красной икры и булку хлеба. Вот так я и наелся от пуза деликатеса.
В Многовершинном меня поразило, что зимой выпадает очень много снега. Непогода длится кратно трем дням. В январе 21 день бушевала пурга, хотели вызывать военных, топливо кончалось. Поселок ― примерно 1,5–2 тысячи человек, семьи с детьми, школа, садик. Вот тогда мне пришлось без смены работать 56 часов. Один сменщик заболел, другой "на выхлоп улетел" (сухой закон), третьего снегом засыпало ― не мог откопаться и выйти из дома. Щит управления бросить нельзя ― сердце поселка. Потом 2 суток спал, не просыпаясь. Снег там очень красивый ― голубой, такого даже в Норильске не видел.

Путь в учебку

Осенью, когда приехал в Многовершинный, встал на учет в военкомат. Но по каким-то причинам не призвали, пришлось ждать весны. Там тогда был сухой закон. По праздникам выдавали по бутылке водки и бутылке вина. Так и отметили мои проводы и Первое мая одновременно. Утром прилетел вертолет, и я этим бортом улетел. Так что призвали меня за 10 дней до двадцатилетия. По пути еще делали пару посадок за призывниками.
Четыре дня я болтался в Николаевске-на-Амуре. А 4 мая 1975 года постригся и пошел в военкомат. Всех провожали толпы, а ко мне лишь подошел незнакомый кочегар. Слово за слово, я дал ему денег, он быстренько слетал в магазин. Выпили по стакану какого-то вина, он пожелал мне всего хорошего, и расстались. В тот день уходило всего 5 человек. На УАЗике нас отвезли в аэропорт, сказали в Хабаровске явиться на сборный пункт на Черной речке. Там комиссия, снова самолет до Москвы и поездом до Арзамаса. Так оказался в учебке.

Премудрости морзянки

Курс молодого бойца, присяга. Затем началась учеба. По 10–12 часов долбили-принимали морзянку, учили радиостанции Р-350 и Р-357. Нас готовили в ВДВ, поэтому и станции такие.


Когда мы научились более-менее принимать и передавать, начались ночные связи. Каждую субботу с утра проводилась контрольная по приему. В конце обучения я уверенно принимал 16–18 групп, а некоторые ребята ― 20 групп.
Передачу осваивали основательно. Вел заместитель командира взвода литовец Ионас Мажулис. Замок клал на кафедру перед собой томики Ленина. Если кто-то засыпал или на передаче ключом начинал работать не кистью, а пальцами, Мажулис кидал в провинившегося одним из томов.
В сентябре уже ходили на связи. Работали с Броварами, Читой, Ташкентом. В конце начались БД-сеансы, передача и прием быстродействием. Для этого радиограммы набивали на фотопленке, там после пробивки оставались отверстия, и потом прокручивали эту пленку через спецприставку. Так осуществлялась передача. А прием велся на магнитофон на большой скорости. Вся передача и прием занимали буквально секунды. Потом запись воспроизводилась на маленькой скорости.
После ужина мы до 11 вечера отдыхали, а потом шли на ночные связи. Давали частоту, запасную частоту, время, позывной и начинали. Если попадал дед, можно было и всю ночь продолбить.

Отбор на остров Свободы

Первый раз насчет Кубы меня вызвали в штаб в июле. Спросили: "Готов?" ― "Готов!" И на следующий день отправили на комиссию в Москву, а через день ― в Горький. В сентябре мы еще раз в Москву ездили. Отобрали из части всего 10 человек, а поехали 3. Критерии отбора мне неизвестны. Только после армии я узнал, что даже приходили опрашивать соседей насчет меня.
Взаимоотношения с сержантами были нормальные. Панибратства они не допускали, но гоняли, пока мы не выполняли нормативы. Старшина нашей роты был фронтовиком: он и сержантов держал в строгости. Когда мы только приехали в учебку, старшина велел всем сдать деньги; а если нужны были, то брали понемногу. Технику я освоил быстро, сказалась гражданская подготовка. Когда сержанты отлучались по своим делам, меня отправляли на станцию: смотреть, подсказывать и обучать.
Нашу учебку, в/ч 17845, можно найти на сайте ВДВ. Она до сих пор функционирует.

Путь на Кубу

В Москве нас, троих с Арзамаса, присоединили к группе из Спасск-Рязанской учебки ― это слухачи-микрофонщики шли в двадцатый батальон. Получился взвод; мы и раньше вместе с ними комиссии проходили. В Пушкине перед отправкой нам сказали, чтобы всю наличность мы истратили, вот ребята со Спасск-Рязанского и затарились одеколоном.
Когда вышли в Балтику, они отметили начало путешествия. А ведь в море качает, у некоторых не выдержали желудки. Палубу привели в неприглядный вид. Построение всех, и офицеров тоже, шмон капитальный в каютах, нашли еще несколько пузырей. Тут же произошло их торжественное затопление. Полкан ― начальник эшелона пришел в такую ярость, что читал нотации минут сорок, а в конце как заорет: "В трюм их! В трюм! И не выпускать!"
В итоге нас стали привлекать к работам с командой "Балтики". В первый день мы у самого киля наводили порядок: казалось, там не ступала нога человека со времени постройки судна. На следующий день нас троих назначили пожарниками. Нужно было ходить и смотреть, чтобы никто не курил в неположенных местах и чтобы нигде не было возгораний. Так и патрулировали круглые сутки, сменяясь каждые 4 часа.
Когда подходили к Гаване, объявили общее построение, капитан корабля наградил всех грамотами и объявил благодарность. У полкана так челюсть и отвисла.
На теплоходе запомнилось несколько моментов. В Северном море поразил бирюзовый цвет воды. В Бискайском заливе попали в хороший шторм. За нашим столом трое лежали, ну тут мы и потрескали. У меня почему-то появился зверский аппетит.
Когда вошли в тропики, попробовали океанской воды. Один наш товарищ Михаил имел привычку выпивать воду из графина и новой не приносить. А второй, Валерка Наумов, на это очень сердился. Однажды мы с ним решили проучить Михаила. Открыли иллюминатор, умудрились даже водоросли поймать. Привязали стакан, начерпали целый графин. Сели, ждем. Тут забежал Михаил, налил полный стакан и сходу хорошо глотнул. Плевался потом полчаса, а мы умирали со смеху. Но зато потом стал приносить водичку.
Когда шли вдоль Кубы, было интересно ночью смотреть грозу ― мощные всполохи виднелись за кормой. Однажды Валерка Наумов даже видел шаровую молнию. Несколько минут она летела за "Балтикой", а потом тихо погасла.

Первый день на Кубе

Первое впечатление от Гаваны ― город после бомбежки. Пришвартовались, началась разгрузка. Затем посадили на ЗИЛы, и мы поехали через тоннель в Нарокко. Нас разместили в палатках на 2 недели, где-то возле бригады на холме. Маялись дурью типа: политзанятия, наряды, строевые. Все это дело называлось "карантин".
Потом пришел офицер, и нас троих увезли на приемник в Торренс. Через час приехал майор Николай Евгеньевич Стесик, начальник передающего радиоцентра (далее ПДРЦ), и отвез обратно в Нарокко, только уже в Центр. Там нас определили в отделение "Астра".
Наша воинская часть называлась в/ч п.п. 54234-С, а почтовый адрес был п/я 254С.

На ПДРЦ

На смену я проходил неделю или полторы. Затем перевели в радиомастера, хотя в "Астре" оставили. Там как раз собирали новый пульт.


Всю отделку и установку элементов схемы монтировали вместе с Ваней, вторым радиомастером. Когда пробовали предварительно, получилась хохма. Стесик вышел из технического здания и кричит, чтобы у нас в мастерской взяли трубку, он говорить будет. Где-то перепутали концы, пришлось бегать нарочным. Потом была большая работа по перепайке кроссов.
Когда меня только перевели в мастера, деды заставили отремонтировать телевизор. Неисправность была пустяковая, но починить оказалось непросто. Пришлось вручную сматывать, а затем наматывать трансформатор ТВС. Сделал, деды потом до барки смотрели Штаты. Телевизор проработал 5 месяцев, затем снова пробило. Делать не стал, пока наши фазаны не уехали.

Взаимоотношения между призывами

На периоды делились так: молодые ― прослужили полгода, фазаны ― год, старики ― полтора и деды ― дембеля. В каждые полгода складывались свои отношения. Наши деды, например, запрещали нам что-либо делать персонально старикам. Наш период до их отъезда только убирал казармы, территорию и в столовой, если в наряде были старослужащие.
В день отъезда дедов я был в наряде под "грибком", на въезде на ПДРЦ. Деды гудели всю ночь. В 4 часа ночи позвали в казарму (думал, надо убирать за ними), налили полкружки спирта и заставили выпить. Так нахрюкался первый раз на Кубе. Утром раньше обычного явился Стесик, пришлось докладывать в таком состоянии. Или не учуял, или сделал вид, но пронесло. Подъехал "Пазик", погрузили последних дедов, они кинули "суку" и поехали в бригаду. Мне в тот момент стало очень-очень тоскливо, даже комок подкатил к горлу (они уехали, а мне еще полтора года служить).
Наши старики не особо притесняли, как-то все спокойно с ними было, а вот фазаны сильно давили психологически. Помню своего старика Игоря Шестакова. Наши кровати стояли рядом. Игорь сушил свои дембельские шмотки на моей кровати. На фото видно.


Вдалеке стоит Чувашев Саня. И немного видно, как Саня Костин выглядывает. Мы тогда были молодыми. Моя кровать стояла слева, третья. На ней полотенце растянуто.


Каждый молодой был как бы прикреплен. Мы отдавали то ли пачку c выдачи, то ли половину с месяца табачного довольствия "своему" старику. Пока обстановка была незнакомой, молчали. Как освоились, начали маленько огрызаться.
Стесик затеял вечерние прогулки. После очередного прессинга мы отказались петь на прогулке. После отбоя прессинг продолжился, обошлось без рукоприкладства. Среди фазанов выделялись два крикуна-забияки, остальные ― нормальные парни. Расклад был такой: 12 молодых, 12 фазанов и 6 стариков. Такое противостояние длилось до апреля. Как только барка пришла в Гавану, мы отказались выполнять любые команды фазанов.
Больше всех орал "пскопской"; не помню, как звали, ― он был в наряде по столовой. Ему также наорали, чтобы сам мыл посуду. Ничего, вымыл сам. Через пару месяцев лично у меня произошла стычка. Мы уже были фазанами. Старики рассказывали, что за ночь подстригали клумбу ножницами. Ну я и брякнул, чтобы памятник себе поставили. Один подбежал, замахнулся и состоялась дуэль глазами. Смотрели друг на друга, не мигая, пару минут, а потом разошлись.
Вот такой был я хмурый, когда получилась стычка с тем, кто справа от меня.


Молодых мы тогда вообще не трогали. А старикам считалось неприлично общаться с молодыми, давать им команды. Так что они проиграли это противостояние.
Тут большую роль сыграл наш возраст. Мой старик Игорь Шестаков был на год моложе меня. У нас после 10-го класса был только Сергей Бобошин, остальные со средним специальным образованием (среди радиомехаников). И когда очень много раз начинают орать без повода, это, наверное, даже рабам не понравится. Ведь у каждого есть чувство достоинства. Мы держались вместе, после ужина собирались на спортплощадке и обсуждали какое-либо событие, пути решения и т.д. Есть такое выражение "разделяй и властвуй". Разделить нас не удалось, и власть у них была шаткая. Тем более технически я был подготовлен неплохо. Однажды на занятии рассказал не только блок-схему передатчика, но еще и объяснил, как работает каждая ступень усиления сигнала, с графиками и упрощенными схемами. Стесик даже зауважал. Вечером на поверке вывел меня из строя и объявил благодарность за успешное знание матчасти. И потом прочитал мораль всем.
Я всего лишь раз использовал свое положение деда, да и то с разрешения прапорщика, начальника смены. Дело было зимой, я зашел в техздание погреться. Михаил метался от передатчика к передатчику ― шла работа по "Астре", часто меняли частоты. Я заглянул в релейку, а молодой Ломоносов (между собой его называли "Менделеевым") спит. Прикоснулся ― не реагирует, потряс за плечо ― не реагирует, дал затрещину ― проснулся. Спрашиваю: "Спал?" Отвечает: "Нет!" Ну меня и заело. С разрешения начальника смены забрал его на 10 минут. Пошли к дизельной на пандус. Там он поотжимался. Спрашиваю: "Устал?" Тот кивает головой. До туалета тротуар был в горку, побегал. Ночью слышно хорошо, как топает, тоже устал. Затем снова пару раз побегал, поотжимался. Я попросил, чтобы он больше не спал. И сработало ― больше к нему нареканий не было.
Мы старались все делать по уставу. Не сможет по уставу ― тут уже никто не накажет. Так поступал наш командир отделения в "Астре".
Пару раз я лежал в бригадной санчасти. Даже там молодые из бригады не чувствовали себя спокойно. Пришлось осадить одного фазана из палаты: отбирать еду ― это я посчитал западло. Молодой потом прилип ко мне, как банный лист: куда я, туда и он. Так было, пока не выписали того фазана. Так что у нас на ПДРЦ был еще курорт по сравнению с бригадой.

"Астра"

Радиомастерская ― отдельное государство на Центре. Ушел утром ― и до вечера тебя никто не видит. Занимался ремонтом и профилактикой передатчиков. Себе собрал низкочастотный усилитель на 20 Вт. Неплохие характеристики показывал. Назвал "Рубин-001".


Старшим в отделении "Астра" был Николай Сергеевич Лесков. Классный мужик, мы все за него были горой. Очень его уважали на Центре. В 1976 году молния ударила в изолятор антенны, которая находилась слева от техздания, и перекрыло все фидера. Центр стоял два часа. Из Москвы уже начали трезвонить через космос. Положение спас Николай Сергеевич.
Один раз он попросил ему помочь, надо было что-то перенести, так пришли все свободные солдаты! На Кубе у Лескова было звание старший лейтенант. В 1979 году я пробыл у него в гостях 5 дней. У меня был отпуск, написал ему письмо, он пригласил в Москву. Встретил в Домодедово.
Лесков рассказал, что мой молодой проченчил запас радиоламп, которые подходили к телевизору. А запас был ― не одна коробка. Правда, получил боец за это по полной программе.

Еще об "Астре"

В Союзе существовала автоматизированная система прослушивания и контроля. Принцип работы основан на распознавании слов угрозы, преступления и прочих похожих выражений. После выявления этих ключевых слов, все начинает записываться. Я впервые узнал о ней в 1979 году.
Мы автоматически давали подписку на 25 лет, как только соглашались на службу в "Астре". Ничего особенного мы и не знали. Знали время, частоту и какая антенна. Обеспечивали связь посольств, одностороннюю передачу информации. Старшие по "Астре" говорили, что мы подчиняемся Совету Министров, КГБ. В 1976 году в Канаде проходили Олимпийские игры. Был дополнительно введен "Олимпийский сеанс" ― так мы его сами называли. На этом направлении один раз прошла информация. Потом из газет узнали, что был похищен ребенок, у кого ― забыл, но помню, что советский.
Однажды летом дали команду срочно провести регламентные работы. Пришлось попахать, даже сделали регламент электродвигателей вентиляторов. Кроме того, расконсервировали передвижную станцию. В общем, резерв был 500 процентов. Сеанс прошел без сучка и задоринки. Интересно, конечно, самим было узнать: для чего? Потом старшие сказали, что это был наш серьезный человек.
Иногда передачи велись голосом на испанском, просто назывались цифры ― и все. Имелись и антенны, на которых можно было слушать без всякого приемника.
"Астра" ― это радионаправление, лучи антенн которого направлены как на восток, так и на запад. Центр "Астры" находился в двадцатом батальоне. Служили только офицеры по 3 года. Передача от них шла или в телеграфе ― ЗАС, или с магнитофона. Медленно и разборчиво "усталый" голос диктовал цифры. На ПДРЦ был один майор-астровец, он служил 3 года. В подчинении у него имелся один оператор-солдат, у которого была отдельная комната с аппаратурой с кодовым замком; после работы она опечатывалась.
Моей основной задачей было проводить качественно и в срок регламенты техники. Так получилось, что я числился в "Астре", а нес службу в мастерской.

Схема расположения


От начала территории бригады до ПДРЦ было метров 600–800. Напротив нашей казармы располагалась казарма мореманов ― 12 человек. При нас было всего 7 зданий.
Весной 1977 года к нам приезжал генерал. Они с командиром ходили на антенное поле. После этого мы узнали, что должны строить новый центр. В 1978 году ПДРЦ переехал в Эль-Габриель.
Можете и меня представить, я стою во втором ряду второй слева, в кепоне.

Быт

Дежурный по столовой с дежурным по ПДРЦ ездили в бригаду с термосами, и там получали завтрак и обед с ужином. По сравнению с учебкой питание было разнообразней. Какао, например, или салатики из зеленых помидор. Очень редко мы ели натуральную картошку с селедкой или рыбой, а в субботу давали манную кашу.
В воскресенье утром всегда был черный кофе. Ну и плюс то, что приносили с самоходов: бананы, гуаяву, сопливчики, ананасы. В декабре 1976 года Стесик договорился с кубашами насчет апельсинов, привезли полный ГАЗ-51. Сначала ели, как в Союзе, а потом только выдавливали сок.
Вечерами (в 8:30 зимой и в 9:00 летом) смотрели фильмы. Те, что с Торренса, были старые. Поэтому договаривались в бригаде (там привозили из посольства) и смотрели иногда новые фильмы. Фильмы брали в кинотеатре, который находился в Деревне. На территорию бригады не заходили. Делали так: начинали чуть позже их. Отправляли гонца: как у них заканчивалась часть фильма, он с банкой летел к нам на центр. В первой ходке обычно ходили старики, а потом уже молодежь. В молодом периоде мне пришлось крутить фильмы, так что от этих гонок был избавлен.
После обеда отдыхали или перед нарядом, или перед сменой до 5 часов. С 5 до 7 работали по благоустройству. Сделали бильярдную, новую курилку. По ночам с ноября по март смотрели по телевизору Штаты.
Прививки нам делали еще в учебке. Два раза в руку и под лопатку. Последний раз, когда сделали в руку, место укола почему-то гноилось с полгода.
Еще в карантине меня в ногу укусила какая-то тварь ― почесалось и вроде прошло. Через месяц на этом месте появился нарыв, а потом ногу прилично разнесло. Причем когда я был в наряде. С трудом достоял, а потом поковылял в санчасть, в бригаду. Там вскрыли, затолкали полметра бинта и пришлось две недели ходить на перевязки. А гноилась чуть ли не до апреля.
В Торренс ездили каждую неделю за письмами. Еще приезжали на концерт. На отоварке пару раз были перед дембелем. А обычно просто составляли списки на зубную пасту, сгущенку и прочее. На 50 сентаво хватало, остальные шли на книжку. Потом перед дембелем сразу с этой суммы и отоваривались.
Один раз ездили на похороны командира части. Как нам сказали, он попал в автомобильную аварию. Было общее построение, выступление замполита и прохождение строем. Гроб с телом потом отправили в Союз.

Самоходы и ченч

Были любители. Лично я пару раз сходил. Первый раз пошли с Ваней-радиомастером за сопливчиками, это в сторону мореманского технического здания. Он договорился за пачку сигарет. Набрали полтора полиэтиленовых мешочка.
На второй ходке Стесик меня поймал. Пошли за "хлебным деревом", даже не переодеваясь в рабочие робы: оно росло на краю антенного поля. Покидали-покидали палки ― сшибли пару штук и назад. В разговоре вспомнили Стесика. Выходим из-за куста, а он тут как тут. Прочитал мораль, по паре нарядов мы схлопотали. После этого я перестал искать приключений; проще было договориться с ребятами.
Мы ченчили сигареты, носки, мыло, часы, если у кого были с Союза. Слово "ченч" употреблялось. Бегали каждый по своим местам.
Иногда ездили за водой. Недалеко от Нарокко был населенный пункт, где имелась точка для заправки. На 100 дней там и затарились ромом "Гавана Клаб" и ликерами. Попробовали все, что были тогда в продаже ― банановый больше всего понравился.
Из наших стариков один сходил, так потом всю бригаду пересчитывали в воскресенье. Когда все уехали на выезд, солдат решил сбегать в "Шайбу". Это кубашский магазин в Нарокко. Прямо в магазине его задержал патруль, повезли в бригаду. На крутом повороте перед антенным полем солдат выпрыгнул из кузова и давай бежать! Там заросли кустарника были густые. И ему удалось скрыться от патруля.
Потом они приехали к нам, пересчитали солдат, все на месте. В техздание их не пустили, а этот старик числился на смене. Так они вечером перед отбоем снова приезжали пересчитывать. Ребята вовремя подменились, поэтому беглеца так и не нашли.

Инциденты

Несчастных случаев при мне не было, если не считать порезанных и побитых рук ― все в результате изготовления сувениров. Я только однажды хватанулся за 380 Вольт. Косил траву перед мастерской, утром ― сыро, был в колодках. Пошел отключать косилку, но не пакетник, а сразу концы. Тотчас отпрыгнул на пару метров, обошлось. Один дизелист свалился с бильярдной, когда монтировали каркас навеса. Но повезло, ничего не сломал.
Побегов с ПДРЦ не было. А вот с бригады зимой 1976 года убежал один. Мы видели, как бригадные солдаты антенное поле прочесывали. Все были злые на него. Когда беглеца нашли, то отправили в двадцатый батальон. Он оттуда опять убежал. Поймали, кажется, у Канадского посольства. Весной на барке отправили в дисбат в Союз.
При нас чемпионом по губе был наш старик Женя. От него и услышали такую фразу начкара: "Пять сутка". Перед дембелем Женя посчитал, что пробыл на губе более 200 суток. С нашего периода однажды сразу 5 человек увезли после выезда. Они в баре заказали по 8 порций рома на каждого в один присест. Этот процесс увидели иностранцы. Спросили: "А еще можете?" Наши ответили, что могут. И нахрюкались по полной программе на халяву. Выходя из автобуса, трехэтажными матюгами крыли офицеров. Через день забрали то ли двоих, то ли троих обратно с губы. На БД ходить было некому.
Я на губе не был ни разу. Помню, когда ходил на перевязку, парней с гауптвахты заставляли вдоль дороги срубать траву под ноль лопатами. Жара была очень сильная, а им не давали разогнуть спины.

Пляж

Летом, если не в наряде, каждое воскресенье ездили в Гуанабо, это дальше Варадеро. Уезжали в 9 утра и приезжали к 12:30. Автобус должен был потом за обедом в бригаду еще съездить. 3–4 часов с лихвой на пляж хватало.
Ездили все вместе: солдаты, офицеры и их семьи. До Гуанабо всего за 50 минут добирались. Стесик возил туда, где не было спиртного, чтобы мы тратили деньги на мороженое или рефреску.
Первый раз я попал на пляж в конце февраля 1976 года. Вода была еще холодной. Поэтому просто окунулись ― и на берег. Вот он, первый выезд на море.


Ближе к апрелю в одну из поездок набрали около 300 кокосов. Я залез уже, наверное, на пятую пальму, оторвав все плоды, а назад спуститься сил не осталось. Так и сидел, пока не подогнали кунг.
На пляже с кубашами не общались, только когда ходили за бутылочкой пивка в бар ― в те выезды, когда не ездил Стесик. Бар располагался метрах в 100 от места, где мы купались. Однажды ребята отыскали в воде лангуста, так до самого отъезда с пляжа выворачивали камни, пытаясь его поймать. Шустрый оказался, так и не поймали.
Когда я в последний раз ездил на море, то нарвался на мурену. Отплыл достаточно далеко, метров 500–600 от берега. Дно начало уходить вглубь и пропадать в серо-голубой дымке. Глубина была примерно 3–4 метра. Начали попадаться старые раковины. Увидел "луковицу", нырнул и боковым зрением заметил мурену. Вынырнул, потихоньку отплыл, потом врубил пятую скорость, да так и шпарил, пока не уперся головой в берег. Раньше никогда мурену не видел, даже на картинке, а тут пронзила мысль, и в точку попал.
Недалеко от места, где мы купались, был небольшой пирс, оттуда иногда видели барракуд. Один раз на берегу обнаружили метровую акулу. Как она туда попала, не знаю. Подошли, посмотрели, потрогали на ощупь. Кожа у ней была, как наждак.

Кубаши

На территории ПДРЦ бывали только два кубинца. Они приезжали за отходами из столовой. Делали свое дело молча. Видимо, отец с сыном. А так никого на территории не было, обычно все чинили сами.
Правда, одного кубинца поймали; мы его еще весной заметили. Я пошел проверить, как молодой делает регламент. Потом вышли с ребятами покурить под навес. Вижу, сидит кубаш на поле под фидерами. Спросил у ребят, что за фрукт. Они сказали, что и раньше его видели, он здесь бывает в определенное время. Я на всякий случай рассказал о кубаше Лескову.
Уже после армии, когда был у Николая Сергеевича в гостях, спросил про этот случай. Лесков и рассказал, что кубаши задержали того лазутчика.

Настоящий разведчик

Однажды наш разведчик Сергей Бобошин случайно узнал, кто украл часы у Валерки Наумова. Им оказался старик, прикомандированный с приемника: его прислали для проведения учебных связей, для сдачи на классность. А мы тогда были фазанами. Вечером наши ребята обговорили ситуацию, наметили план действий. Когда все улеглись после отбоя, наши встали и подошли к постели воришки. Кровать просто поставили "на попа". Начались крики: кто-то с кем-то схватился. Вышли из казармы. Объяснили старикам, что случилось. Затем постепенно все успокоилось. С этим стариком больше никто не разговаривал. Он остался один до третьей барки. Начал пить. Потом извинялся, плакал. Провожать на дембель его никто не вышел.
Серегу мы называли "разведчиком" еще и потому, что через его коммутатор шли все переговоры с другими подразделениями, он их волей-неволей прослушивал. Один раз в журнале нашел незаконченное письмо молодого. Тот писал, что служба у него ― лучше некуда, а всех стариков он посылает, куда захочет. А перед этим на выезде наш призыв купил молодым мороженого полакомиться, в том числе и этому писаке. С тех пор служба у молодого пошла строго по уставу, а Бобошин подтвердил свое прозвище.
Один раз после регламента Сергей прогонял релейку (слушал эфир на прием) и нарвался на переговоры ребят с бригады (они болтали насчет ченча и самохода). Так Бобошин над ними подшутил: объявил каждому по 5 нарядов вне очереди и пригрозил, что вечером придет и проверит, доложили ли они командиру. Вот такие фокусы позволяла вытворять релейная связь!

Сувениры

Майор Стесик ездил в погранзону на рыбалку. У него был знакомый кубинец, вместе с которым они учились в академии в Союзе, он и открывал Стесику доступ к побережью. Привозил наш начальник всегда много, ракушки грузили на ГАЗ-51. Ваньку-радиомастера всегда брал с собой. А потом все заборы были ракушками увешаны. Иногда и черепах привозил. За дизельной валялись панцири, 2 или 3 штуки, примерно метр в диаметре. Перед нашим дембелем Стесик привез много ракушек и разрешил солдатам выбирать на свой вкус.
А сувениры делали просто. Мне пришлось полировать небольшую черепашку размером с тарелку. Берется пластина, мокрая тряпка и утюг. После пропаривания пластина становится мягкая. Ее кладут между двумя фанерками под пресс минут на 40, а потом выпиливают нужную фигурку. Шлифуют наждачкой, полируют пастой ГОИ. Это ― самая сложная операция. Чуть сильнее придавишь ― горит. И начинаешь снова шлифовать, полировать.
Я смастерил себе колье-лотос, а цепочку делал из кабеля, где была серебряная жила.

Выезды в Гавану

Зимой ездили в Гавану, в парк Ленина и в туристический центр Харуко. Это 50–60 километров на юго-восток от Гаваны, со скал было видно море в дымке. Эту дорожку на фото почему-то запомнил.


При Стесике практически все побывали на карнавале.
Когда приезжали в Гавану, говорили, что встречаемся 2–3 часа, и расходились своими компаниями. Побывал в Капитолии, музее Хемингуэя, посольстве, зоопарке. Ходили по Малекону, были на коралловом острове (у нас его называли "Остров Любви"), на выставке, посвященной Советскому Союзу. Я единственный, кто на эту выставку не попал, и все из-за рюмки. С тех пор алкоголь под строгим контролем. Обидно было, что не увидел макет любимого города, где прошла юность.
Ездили мы и на встречу с нашими моряками, провели нам экскурсию по кораблю. Но в разговоры с нами моряки вступали неохотно. Им сказали, что мы тоже служим, несмотря на то что одеты в гражданку.


Один раз забрели в китайский квартал. Все, не сговариваясь, признались, что появилось какое-то чувство страха, поэтому решили побыстрей оттуда убраться.
Мой первый выезд - в зоопарк.

Это - выезд в парк Ленина, амфитеатр с плавучей сценой. Слева - замполит с сыном.

Слева крайний - наш старшина. Выезд в парк Ленина был среди недели, награда за отличную подготовку к проверке.

Напротив Капитолия был ресторан. Зашли туда, но дальше бара нас не пустили, так как мы были не в костюмах. Тоже случилось и в парке Ленина. Правда, там надо было подниматься на второй этаж, и произошло это вечером.
Иногда ездили и на концерты, из Союза приезжали артисты.
Это Хиселла. С ней сфотографировались в туристическом центре в Харуко.

А это – на дембельском выезде в турцентр.

Кубинская фауна

Когда я был молодым, старики фотографировались с двухметровым питоном. Я эту сцену наблюдал из-под "грибка", стоя в наряде. Все свободные собрались тогда на клумбе и фотографировались, а я подойти ближе не мог, статус был не тот.
Летом 1976 года, после утреннего моциона, направился в казарму. Снял полотенце с пояса, а на правом бедре сидит "красавица". Вначале опешил и остановился. Проходящие мимо ребята спросили, что случилось. Взглядом показал на ногу. Сшибли полотенцем, только тогда обрел дар речи.

Потом посмеялись, конечно. У нас этого паука называли "вдовой". Размером с ладонь, черного цвета, волосатый, с редкими красноватыми волосками. А глаза, как бусинки, черные.
Ваня-радиомастер один раз поймал полуметрового питончика. Хотели посмотреть, как он будет лягушку кушать. Посадили в большую банку, травки настелили, завтрак положили. Двое суток было тихо. На третий день лягушка взвыла. Бросились смотреть. Питончик обвил лягушку и начал сдавливать. Когда открыли банку, он испугался и отпустил жертву. Потом ждали еще пару дней, но все было тихо. Поэтому решили питона отпустить.
Однажды напоили хамелеончика. Влили несколько капель спирта и отпустили. Тот полез на стенку техкласса. Смешно, как настоящий пьяный выглядел. Три лапы ставил более-менее уверенно, а четвертую ― не очень. Пару раз свалился, но потом снова лез на стенку.

Муравейник

На ПДРЦ за экраном кинотеатра находился огромный муравейник диаметром около 70 метров. Холмики небольшие ― метр или чуть больше. От них тянулась муравьиная тропа. Я специально по ней ходил ― тропа уходила мимо дизельной в сторону технического здания мореманов где-то метров на 200.
Утром, весной 1977 года, я проснулся оттого, что услышал удары в фанерный потолок. После подъема мы вышли из казармы и увидели, что на асфальте все усыпано этими муравьями, местами слоем в 5 сантиметров! Очень многие из них были с крыльями. Убрать их оказалось невозможно, вся масса двигалась. Мы постарались обойти их, но все-таки маленько подавили. Видимо, они ночью слетелись на свет возле входа в казарму. К обеду все разлетелись, остальное убрали дневальные.
В январе 1976 года в казарме стала появляться кучка земли. За день примерно полведра набиралось. Пригнали водовозку и все 6 кубов воды закачали в отверстие. Бесполезно! Утром опять кучка земли. Тогда прикатили бочку соляры, слили туда, а потом зацементировали. После этого муравьи пропали.
Еще мне пришлось столкнуться с другими муравьями. Был дневальным по столовой, взял веник из пальмы и начал подметать. Вдруг всю руку как ошпарило кипятком. Потом рассмотрел их ― меньше миллиметра, желтоватого цвета. Второй раз меня покусали, когда мы пошли спиливать засохшую пальму. Пока пилили, не замечали. А как свалили, сразу рванули из этого места в душ. Все тело горело, невозможно было терпеть.

В ожидании дембеля

На последние три месяца меня поставили командиром отделения дизелистов. Начальник дизельной никогда не называл меня по званию, а просто Палыч. Со старшиной тоже сложились нормальные отношения. Когда назначали дежурным по столовой, я старался увильнуть. Показывал, как будто вывихнутый палец. "Вывихивать" палец у меня получалось регулярно, поэтому старшина ставил просто дневальным.
И еще одна традиция была у нашего старшины. По утрам он персонально будил старичков. Постучит по кровати и шепчет: "Коленька, Мишенька, Сашенька… Вставай, просыпайся, солнышко встало". Такую нежность и мне пришлось испытать. Но между собой солдаты почему-то называли старшину "Лысый".

Путь назад

Я ушел на первой барке. До последнего дня никто не знал, будут ли там для нас места. Еще 29 апреля я был в наряде, а 30-го в 6 утра объявили, что мы едем. 29 апреля 1977 года в 18:00 у меня закончился последний наряд по ПДРЦ. Я снял кепон, ремень со штык-ножом, повязку и просто потоптал.
"Фин трабаху!" ― сказал напоследок.
Замполит в ответ только покачал головой.
Недозволенные вещи (некоторые фотки, 2–3 одинаковые ракушки, у меня ― усилитель) перед поездкой в бригаду мы передали офицерам. В бригаде на стадионе устроили шмон, но в наших чемоданах ничего не нашли.
В порту Ленинграда все было наоборот: офицеры передали нам свои "левые" вещи; на этот раз солдат никто не досматривал.

Куба ― любовь моя!

Что значит для меня Куба? Тоже, что и для всех, кто там служил. Одно дело ― читать в журналах или газетах, смотреть по телевизору, другое ― увидеть собственными глазами. Ведь мы воочию познакомились с совершенно другим миром, его историей, культурой, обычаями и природой.
Есть такое выражение: "Райский уголок". Наверное, Куба ― тоже райский уголок! По крайней мере, мне так кажется все годы после службы. Плохое забылось, вспоминается только хорошее. Ведь в то время было круто попасть в другое полушарие Земли; многие тогда даже не знали, что наши войска есть на Кубе.
Я уже писал в начале рассказа, что только 2–3 года назад понял, КАК я туда попал. Вот что значит сила мысли!

8 комментариев

  • Гаврилов Михаил:

    Опубликованы еще одни воспоминания из книги "Тайны "Лурдес" 1964-2001".
    Опубликовано шесть, осталось три.
    Подробности по книге здесь - http://cubanos.ru/news/news095

  • Владимир Крюков:

    Валерий, новый пульт "Астры" в абсолютно таком виде перенесли на новое место расположения ПДРЦ в Эль-Габриэль. Я, ранее увидев этот снимок , и думал что это примерно во время нашей службы нв ПДРЦ в 1983-1985 г.г.

  • Виталий:

    Спасибо, Валерий! Открыл на многое глаза. Мне в это время было 10-12 лет. Я в это время жил в кассе командира, т.к. я сын Стесика Николая Евгеньивича, Вашего командира ПДРЦ. И я все воспринимал глазами маленького пацана, многое забылось, но благодаря тебе, все воспоминания опять возобновились. Еще раз спасибо.

  • александр:

    Спасибо.весна75-весна77. старшина1 ст.передатчик но флотский. столовая одна да и душевая. майора Стесика помню. у нас командиром был капитан-лейтенант Яковлев Виталий Михайловичь. на выезды ездили на 157 Зилу. спасибо.вспомнилось . завтра достану фотки на одной есть Валера с мачето и пеньком красного дерева. да и осталась одна рюмка точеная ,остальные подарил......пока

  • Гаврилов Михаил:

    Здравствуйте, Александр!
    Разместите фотографии или здесь, или пришлите на cubanos@yandex.ru - я размещу!
    Не пропадайте!

  • Алексей:

    В 75-м скорее всего мы вместе шли на Кубу на "Балтике".

  • Александр:

    Валера привет. фотки обязательно скину. будешь Питере отзовись

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *