В/ч п.п. 54234-В. Санитарная часть (1984–1993)

15.01.2019 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

История санчасти

Основная информация о санчасти в/ч п.п. 54234-В почерпана из воспоминаний дежурного фельдшера Сергея Бычковского (осень 1985 ― весна 1987). Он числился во второй роте, в автовзводе.

Приложение 3. Схема 4. Торренс, в/ч п.п. 54234-В, штаб, санчасть, автопарк, 1987 г.

Штаб
1. Кабинет командира.
2. Телефон ЗАС.
3. Секретная часть.
4. Строевая часть.
5. Кабинет главного инженера.
6. Кабинет заместителя по тылу.
7. Зал для заседаний.
8. Телефонный коммутатор.
9. Кабинет (с 1986 года использовался на штабных учениях).
10. Кабинет парторга.
11. Кабинет замполита.
12. Помещение дежурного по части.
13. УКВ логопериодическая антенна.

Дизельная
14. Склад.
15. Аккумуляторная.
16. Помещение с дизелями.
17. Дежурка дизелиста.
18. Щитовая.
19. Сувенирка.

8 отдел главного инженера
20. Восьмой отдел главного инженера.
21. Кабинет начальника восьмого отдела.

Санчасть
22. Процедурная.
23. Пустой кабинет.
24. Туалет.
25. Кабинет доктора.
26. Пустое помещение.
27. Аптека.
28. Столовая, кухня.
29. Палата.

Автопарк
30. Пункт технического обслуживания.
31. Склад.
32. Контрольно-транспортный пункт (КТП).
33. Кипятильник, пожарный щит.
34. Учебный класс.
35. Начальник автослужбы.
36. Склад запчастей.
37. Аппаратная "Дозор".
38. Навес-стоянка ЛАЗов.
39. Открытая стоянка.
40. Заправка ГСМ.
41. Тревожный запас топлива в бочках.
42. Туалет.
43. Навес, стоянка автомобилей.
44. Мойка.
45. Эстакада.
46. Манго.
47. Душевая.
48. Насосная станция.
49. Тропинка к Центру.

Точная дата начала работы санчасти неизвестна, но ограничена временным интервалом: осень 1984 ― весна 1985. Согласно воспоминаниям В. Петрика (осень 1981 ― весна 1983), Г. Хейсмана (осень 1982 ― весна 1984) и С. Некрасова (осень 1983 ― весна 1985), солдаты в тот период еще ходили в батальонную санчасть.
Г. Хейсман: "Будучи соловьем, обратился в санчасть. Фельдшер припахал меня делать санобработку в столовой. Сам надел бачок с раствором хлорки себе на спину и взял распылитель, а я должен был качать насосом раствор. Дело было перед обедом. Я качал, а фельдшер поливал все подряд ― полы, скамейки, столы. Я его спросил: "Народ не отравится?" Он ответил: "Не отравится. Концентрация маленькая".
С. Бычковский: "Старая санчасть до июня 1986 года занимала помещения под номерами 20, 22, 23, 24 (см. схему 4). Вход был с крыльца в коридор 20, а из него в помещения 22, 23 и в коридор между ними, ведущий к туалету 24. Зимой и весной 1986 года я эти три двери замуровал и проделал новые, как указано на уже упомянутой схеме".
Строительство стационара при санчасти началось в начале ― середине 1985 года. В ноябре к этому процессу присоединился С. Бычковский.
С. Бычковский: "Правильней сказать, что строили стационар, а заодно кухню, помещение для аптеки и кабинет доктора. Когда я пришел в санчасть, то на несколько дней застал там водителя санитарки. Он и Абиджон Дехконов (мой предшественник) принимали непосредственное участие в строительстве. Плитку на кухне клал прапорщик с ПЦ, плитку во дворике под окнами санчасти ― сержант из второй роты.
Устранение недоделок (покраска, установка полок в кладовке, аптеке, проделывание дверей, установка кондиционеров, покраска навеса перед санчастью и тому подобное) продолжалось с ноября 1985-го по июль 1986 года. Кровати взяли в ротах. Простыни, наволочки, одеяла и комплекты госпитального обмундирования, а также посуду и судки для еды получили в батальоне. В начале июля 1986 года я стал в санчасти ночевать, тогда и поступили первые больные. Тот, кого клали в санчасть, приходил в стационар с простынями, наволочкой и полотенцем из роты. Пустые койки заправлялись простынями из санчасти.
В санчасти работали начальник медицинской части (начмед), медсестра и начальник аптеки (жены офицеров и прапорщиков, менялись раз в год), а также я, дежурный фельдшер-срочник. Медсестра делала процедуры (перевязки, уколы и т.п.), а начальник аптеки вела учет медикаментов и выдавала их со склада.
Санчасть была маленькой, на восемь коек. Народу возле нее почти не ходило. В основном в парк на выезд".

Обязанности дежурного фельдшера

С. Бычковский: "Наша учебка находилась в городе Черновцы и называлась "учебный медицинский батальон". Рядом располагался военный госпиталь, куда мы ходили в наряды для получения практического опыта. Из десяти человек, вместе со мной прибывших на Кубу, только двое имели медицинское (и один ― ветеринарное) образование. Нас готовили санинструкторами, а не фельдшерами. По окончанию учебки присваивали звание. В нашей команде восемь человек (в том числе и я) были сержантами, а двое ― младшими сержантами. Мой сменщик тоже был из этой учебки. Он пришел на второй барке 11 мая, а я убыл на ней же 15 мая, так что пообщаться не успели.
При мне каждый вечер делалась влажная уборка всех помещений санчасти. За едой я ходил в столовую с судками. Повара были моими земляками и первое время насыпали полные кастрюли. Больные не все съедали, и возникла проблема: куда выкидывать отходы? Поэтому я стал брать порции со столов, которые накрывали для наших рот (сколько человек лежало в стационаре и из какой роты), и этого вполне хватало.
Ложки начали прожаривать в сухожаровом шкафу с весны 1986 года. Их приносили дневальные, а перед приемом пищи забирали. Некоторые дневальные относились к их мытью халатно, ополаскивали в холодной воде и все, поэтому вскоре после прожарки в печи все ложки покрылись коричневыми пятнами. Дневальные их время от времени чистили песком.
Каждое воскресенье после обеда проводилась дезинфекция. Я ходил с бачком за спиной, наполненным дезинфицирующим средством (раствор хлорки), в руках ― распылитель. Распылял в местах общего пользования (душ, туалет), но только не в кубриках.
В санчасти имелся телевизор. Официально мне разрешалось не ложиться спать до 23:00 (ложки обрабатывались). Когда по телеку показывали что-то хорошее, мы смотрели, но и следили за штабом сквозь полуопущенные жалюзи. Хотя не помню, чтобы дежурный по части приходил после отбоя. К тому же я закрывал входную дверь на ключ.
Слава богу, пока я был в санчасти, ничего серьезного по медицинской части с больными не случилось, кроме аппендицита и почечных колик. Правда, перед самым моим дембелем принесли хлопца, только что с барки. У парня было давление за двести, поэтому пришлось поволноваться".
А. Перевозников: "Из столовой в часть мы проходили через калитку, а потом строились рядом на дороге. После ужина, если кому-то требовалось в санчасть (об этом спрашивал старший по роте), то они шли на процедуры, а вся рота ― в расположение".
С. Бычковский: "Процедуры были разные: перевязки, ингаляции, прием таблеток, уколы. Летом многие жаловались на "розочки", когда кожа в подмышках или в промежности становилась розовой, шелушилась и чесалась. Плановым считалось посещение санчасти с утра, когда приезжал доктор. Он осматривал больных, прописывал лечение, а потом или медсестра, или я (во время ее отсутствия) их выполняли. Также санчасть посещали с разрешения дежурного по роте или ответственного офицера, а на выходных и вечером ― через дежурного по части. Но и так приходили: когда что-то болело или поранился".

В.Ф. Плутенко

Расскажем подробней о начмеде того периода, подполковнике Виталии Филипповиче Плутенко (осень 1984 ― осень 1987).
М. Ильин: "О начальнике медсанчасти знаю, что он владел иглоукалыванием. После десяти месяцев на смене без перерыва он меня на ноги поставил буквально за пару сеансов".
С. Бычковский: "Иглотерапию он делал не только солдатам. Один раз даже приходила пожилая кубинка (говорили, что старая революционерка), и я потом провожал ее через батальон до КПП-1. Еще в лечении использовались "живая" и "мертвая" вода. Посудина, мешочек из полотна и две пластины с проводами".
Р. Безуглый: "Я в барочный период заболел конъюнктивитом. Было тяжело: ходили 6 через 6 безвылазно. Выкроил я время и вместо сна пошел в санчасть. Пришел и описал симптомы.
Плутенко:
― Так у тебя конъюнктивит.
― Знаю! ― говорю. ― Мне бы лекарство!
Начмед пообещал привезти.
Прошло две недели. Организм молодой, крепкий ― наступило самовыздоровление. Сплю после очередной смены, будят и срочно вызывают в санчасть. Прихожу, а Плутенко мне с порога:
― Я тебе лекарство привез!"
В. Шаманин: "Как только не пытались лечить "розочку"! Расскажу о варварском, но в то же время самом эффективном методе. Научил начмед Плутенко, он же выдал две бутылочки с прозрачными жидкостями и ватные тампоны. В названии одной жидкости присутствовало слово "натрий", а вторая была какой-то кислотой. Начмед предупредил, что будет очень больно.
Я залез на крышу КТП в парке, дабы не блистать интимными местами, уселся поудобней лицом к солнцу. Сначала, следуя инструкции начмеда, с помощью тампона промочил пораженный участок кожи жидкостью №1. Возникло сильное жжение. Процесс сушки первого слоя занял минут пятнадцать. Затем нанес жидкость №2… И тут началось!
На обработанном участке пошла какая-то реакция. Кожа превратилась в нечто, похожее на белый клейстер, и приобрела неровный рельеф. При этом выделялся весьма специфический запах. Жжение усилилось многократно. Без преувеличения: ну очень болезненная процедура!
Сушил второй слой примерно полчаса. Постепенно боль стала утихать, но, как только начинал двигаться, кожа, превратившаяся в корку, лопалась и боль возвращалась. Кое-как оделся и с большим трудом слез с крыши. Еще какое-то время ходил враскорячку, но больше эта напасть у меня не проявлялась.
А ведь некоторые, кто не решался на такую экзекуцию, уезжали домой с "розочкой". Хотя, мне кажется, данный способ лечения не из официальной медицины".

Солдаты-фельдшеры

А. Дехконов (весна 1984 ― осень 1985)

В. Шаманин: "Дело было в моем соловьином. У меня заболела голова, и я пошел в санчасть на прием к дедушке Абиджону, ибо в тот момент он один оказался на месте. Говорю: "Абиджон, дай мне таблетку цитрамона ― голова болит".
Абиджон: "А откуда ты знаешь, что тебе нужна именно эта таблетка?"
Я: "Я всегда в таких случаях принимаю цитрамон".
Абиджон с важным видом достал какую-то толстую книгу, надел очки и начал читать, шевеля губами. Чтение давалось ему с трудом. Минут через пять, одолев предложение из книги, он спросил: "А может быть, ты муху съел?"
Вопрос меня озадачил.
"Нет, ― говорю. ― Не ел".
Абиджон продолжил чтение. Боль усиливалась.
Я уже стал сомневаться в его компетентности, как вдруг Абиджон (видимо, поставив окончательный диагноз) закрыл книгу и, молвив: "Да, тебе нужен цитрамон", выдал мне таблетку".
Р. Безуглый: "По поводу медбрата. При нас был казах. Очень любил ходить по кубрикам и дезинфицировать все, что попадалось на глаза. За спиной бачок с дезсредством, в руках ― распылитель. Смена спит, а он форму поливает. Бляхи на ремнях после этого жутко зеленели. Мы потом, как видели, что он идет со своим бачком, перестали его в кубрики пускать".

С. Бычковский (осень 1985 ― весна 1987)

Игорь Макаенок (весна 1986 ― осень 1987): "У меня очень сильно гнила нога в области стопы. Я уже не мог ни ходить, ни спать, а потом еще затемпературил под сорок. И Бычковский, простой солдат, так лихо обрезал всю "гадость"! Я даже не успел испугаться! Где был врач, я не помню, но медбрат мне всячески помогал. Тогда я в первый раз оказался в нашей санчасти. Неделю спал один в помещении с кондиционером, да еще и еду приносили. Это был настоящий отель!"
М. Ильин: "Я со смен не выходил около года. Потом весь стал чесаться на почве нервного истощения от недосыпа. Положили в санчасть, и я уснул на трое суток. Рассказывали, что, когда меня будили, я садился на кровати с закрытыми глазами, уминал свою пайку и, сказав "спасибо", снова заваливался спать".
А. Косторенко: "У нас многие переболели кубинкой. Помню, как мы ее подхватили. Работали в клубе, а там возле забора какие-то цитрусовые росли. Мы их мачете резали, в чайник с водой выдавливали и пили "лимонад"".
С. Бычковский: "Я контролировал, чтобы больные кубинкой соблюдали голодную диету несколько дней. Может, кто-то и злился на меня за это. Но что поделать: так доктор прописал".
А. Косторенко: "Ох и злились. Испытано на себе... Провел в стационаре несколько дней. В результате килограмм десять точно ушло".
С. Бычковский: "Однажды в кубрике автовзвода в ночь с субботы на воскресенье случилась драка (как раз после которой сержанта Федосова разжаловали в солдаты). Тому, кого пытались воспитывать, поставили фингал. Мы с ним все воскресенье провели в санчасти, пытаясь эти отметины убрать с лица.
В другой раз я одного дембеля из автовзвода спас от губы (у него через десять дней барка, а солдата на губу, ― несправедливо), я дал солдату сочетание таблеток, в результате чего у него быстро поднялась температура".

Ефрейтор Туз (весна 1987 ― декабрь 1987)

Михайлов: "Прикольный парень. Он отпраздновал встречу Нового, 1988 года какими-то галлюциногенными таблетками, на чем и погорел. Был лишен должности медбрата, отстранен от лекарств и до конца службы занимался кипячением воды, дезинфекцией туалетов и душевых, а также снабжением санчасти едой".
С. Мусаткин: "Мой предшественник по кипятилке был из санчасти. Уходил на последней барке. Фамилия Туз. После него назначили меня, и относилась эта должность уже к первой роте".
А. Перевозников: "Летом 1987 года сменщики-пеленгаторщики оставили нам пожарное ведерко манго. Мы его за ночь и сточили. Но видно, я плохо помыл, и у меня скрутило живот. Сразу после смены пошел в санчасть. Сижу, меряю температуру, подсматриваю. Вижу: 37.4! А фельдшер мне и говорит: "Нормальная!" Я: "Как нормальная? Мне, вообще-то, очень-очень… хреново! Результат: три дня отдыха от смен, сон ― сколько хочешь, а по ночам ― фильмы!""

Фельдшер Саша (январь 1988 ― весна 1989)

Д. Михайлов: "В мою бытность главным в санчасти был майор Сергей Абрамович Аракелов. Классный доктор! Лечил хорошо, а не отбывал командировку. Причем лекарства в санчасти имелись, и не только зеленка. Вместе с ним работали две медсестры, одна ― жена доктора. Медбрат Саша пришел осенью 1987 года. Вроде он был из Павловской учебки, а до армии закончил медучилище. Когда Туз залетел, Сашу срочно поставили на его место. Каждый из нас мечтал полежать в санчасти, но не каждому довелось".
М. Гаврилов: "Медбратом служил парень моего призыва из второй роты. Лежал я там два или три раза, когда подымалась температура. Было это в черпачьем. Больных "припахивали" на всевозможные работы по благоустройству санчасти. Если больной не хотел работать, его срочно выписывали. Зато, если выздоравливающий удачно вписывался в планы начмеда (умел красить или класть плитку), его, уже здорового, могли надолго задержать в санчасти".

Василий Мищук (весна 1989 ― осень 1990)

А. Карпушенко: "Медбратом нашего призыва был сержант Василий Мищук. К нам в роту он попал из сержантской медицинской учебки в звании "младший сержант". Деды поначалу над ним прикалывались, но потом поняли, что свой человек в санчасти нужнее и выше всяких маразмов. Он был отличным парнем и пользовался уважением у всех ребят!
С ним связана одна грустная история. У Васи на гражданке остались мама и бабушка, больше родных не было. Получил он однажды письмо от мамы: умерла бабушка. А через некоторое время пришло письмо от соседей: так, мол, и так ― умерла твоя мама.
Шок был у нас всех... Вася обратился к офицерам. Те башками своими покачали: не положено отпускать в Союз. Ходил он несколько дней по части без кепона и ремня в ужасном психическом состоянии, и никто из офицеров не посмел его тогда тронуть".

Последний период (осень 1991 ― весна 1993)

В. Новожилов: "Санчасть находилась возле штаба и работала, но там почти не было ле-карств. У нас был очень распространен грибок на ногах: мазали какой-то дрянью, похожую на марганцовку, потому что зеленки у них не было".
В. Наумкин: "Болезнь "кубинка", по-нашему ― понос. Я первым из нашего призыва попал в санчасть. Пролежал там две недели. Один, лекарств никаких, ничего. Я просто тупо лежал, а днем мыл полы и убирался, так как фельдшер был дедушкой. Слег я туда, потому во второй день на Кубе обожрался "торонхо" (дикие апельсины), хотя дедушки и предупреждали насчет него".
В. Захаров: "Периодически нашу часть "накрывал" гепатит. Заболевшего определяли по желтым глазам; кровати больных тщательно обрабатывали. Многих солдат мучил грибок на ногах, поэтому следили за своими тапками, чтобы другие не надевали. Кожных болячек тоже хватало: кто-то гнил, кто-то чешуей покрывался, потничка и т.п. Главный рецепт от этой хвори ― чаще мыться".

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *