Брыль Феликс Васильевич. Прорыв морской блокады на турбоходе "Мир", октябрь 1962 года.

01.05.2019 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

В соответствие с Приказом № 515-Л от 27 августа 1962 г. по Черноморскому Государственному морскому пароходству по личному составу, зачислить на работу Брыля Феликса Васильевича, 1941 г.р., курсанта судомеханического факультета Одесского Высшего инженерного морского училища для годичной плавпрактики на рабочем месте с 01.09.1962 г. машинистом 1-го класса на турбоходе "Мир".


Фото 1.
Удостоверение №2092 от 01.09.1962 г. котельного машиниста т/х "Мир" с пропиской по судну.

8 сентября мы вышли в первый рейс на линии Одесса-Гавана. В соответствие с судовой ролью я исполнял обязанности котельного машиниста 1-го класса. Генеральным грузом была сырая нефть (груз 1-й категории) общим тоннажем 37500 тонн.
За период с 8.09.1962 г. по 30.11.1963 г. было выполнено 7 плановых рейсов на остров Свободы, Кубу. Наиболее напряженным оказался рейс Одесса – Гавана – Новороссийск, 19.10.62 – 05.11.62 – 27.11.62 г. Это был второй рейс с грузом сырой нефти и военным грузом специального назначения. Спецгруз сопровождали четыре военнослужащих Советской армии. Прорыв блокады проходил в группе советских судов. Первым блокаду прорывал танкер "Бухарест".
Остановлюсь на некоторых подробностях этого, весьма драматичного рейса. Шел решающий месяц Великого противостояния – октябрь. Приход в Одессу, погрузка и заботы по подготовке к выходу в следующий рейс на Кубу мало чем отличались от предыдущих. Может, только скорость погрузки, бункеровка и оформление документов проходили в более высоком темпе. Другим малозаметным событием стала задержка с выходом. Окончив погрузку в 16 часов, мы спокойно стоим час, два… Никакого движения. Машина в готовности, но пограничников и таможни нет. И только с наступлением по южному быстрой темноты причал ожил. Подошли крытые военные грузовики, забегали солдаты, загрохотали стреловые лебедки. Погрузку спецгруза в освобожденные шланговые отделения окончили быстро, опечатали все двери и лазы отделения. Причал опустел. Прибыли власти, закрыли границу, и танкер медленно потянулся к Воронцовскому маяку на выход.


Фото 2.
Сухогруз "Юрий Гагарин" на Новороссийском рейде.

Выйдя в море, жизнь опять вошла в привычное русло, но на борту мы обнаружили четверых пассажиров. Они ходили по судну, подолгу смотрели в океан и единственной их работой, которую они неукоснительно выполняли, был осмотр каждые два часа всех печатей на дверях и лазах шлангового отделения.
Все шло как обычно, но то ли из-за наших пассажиров с загадочным грузом, или из-за обострения обстановки в зоне конфликта внимание к нашему судну резко возросло. На всем пути по Атлантике нас постоянно опекали то самолеты, то параллельными курсами вдалеке маячили какие-то корабли. Командование танкера усилило контроль за организацией вахт, состоянием аварийно-спасательных средств, постоянно проигрывались тревоги.
И вот за двое суток до прихода в Гавану по бортам танкера на дистанции 8-10 кабельтовых (1 кабельтов – 185,2 метра) появился американский конвой. Два корабля шли параллельными курсами, начался обмен семафорами. Наш капитан метался между мостиком и радиорубкой, помполит в котельном отделении жег какие-то документы – возможно, шифры, так как он являлся еще и шифровальщиком. Вскоре стало известно, что американцы требуют застопорить ход. Я сменился с вахты, и тут же последовала команда: "Всей подвахте собраться у шлангового отделения!" Неизвестные пассажиры, оказавшиеся двумя офицерами и двумя сержантами, руководили нами. Из шлангового отделения, куда нам раньше строго-настрого запрещалось подходить, теперь мы тащили таинственные ящики, складывая их у галтелей спардека, потому что только там можно было скрыть свои действия, ведь у танкера фальшбортов нет.
Все делали так, чтобы с кораблей не заметили нашу суету. По ходу и по бортам выставили наблюдателей, а офицеры и сержанты сноровисто и со знанием дела прикрепляли к ящикам круглые, похожие на консервы, подрывные патроны.
Какие указания получал капитан, нам было неведомо, но ход мы не сбавляли. Внезапно впереди что-то ухнуло, и раздался крик наблюдателя: "Стреляют!"
Кабельтов в 5-6 прямо по курсу взметнулся фонтан воды – предупредительный залп. По судну колоколами громкого боя и по трансляции были объявлены сразу три тревоги: пожарная, водяная и шлюпочная. Это было впервые. Конечно, стрелять по танкеру на поражение при таких дистанциях – себе дороже! Сырая нефть – груз первой категории, почти сорок тысяч тонн, да плюс мазут и солярка… В этом "празднике огня" сгорели бы не только мы, но и американские корабли… Команды в нагрудниках, мотоботы с водяным орошением были вывалены на шлюпбалках и готовы к спуску, также подготовили все системы пожаротушения – пожарными насосами вода была подана на стволы.
Что чувствовали капитан и офицеры танкера в те минуты, сейчас трудно сказать, но тогда я понял главное: чего стоит должность офицера! И каким он должен быть!
Несколько часов длилась молчаливая дуэль нервов. И вдруг откуда-то сбоку вывалился самолет со скошенными крыльями! Он прошел достаточно низко над танкером и также стремительно исчез.


Фото 3.
Заход на боевом курсе самолета США на т/х "Мир" при подходе к Гаване.

Ночь прошла в тревожном ожидании. А утром, когда рассвело, наблюдатели правого борта вдруг закричали: "Справа, примерно 30 градусов, идут четыре цели!"
Мы бросились на правый борт. Точно, четыре точки стремительно приближались к танкеру. Через несколько минут стало ясно – это катера…
На правом крыле ходового мостика раздался радостный хор из нескольких голосов: "Ура-а-а! Наши! Наши!!!" Катера, сделав крутую циркуляцию, стремительно пошли на сближение: два к кораблям, а два к нам. Конвоиры, резко увеличив ход, веером разошлись, увеличив дистанцию до 15-20 кабельтовых.
Два катера, сбавив ход и урча моторами, пошли рядом с нами. Катера под кубинскими флагами, но на мостике у штурвала стоял рыжий, с облупленным носом вполне рязанской формы "кубинец". Наши познания в испанском были весьма относительны, и кроме "комарад" и "ноу пассаран" мы выдавить ничего не могли. А "рыжий", посмотрев на наши упражнения в испанском, прокричал: "Ну что, мужики, орете по-ихнему? Пронесло! Теперь не подойдут!"
В 12:00 я заступил на вахту, а в 14:00 мы начали подходить к узкому входу в Гавану. Тут в машину скатился мой товарищ:
– Феликс, капитан дал команду тебе с аккордеоном на корму! Я тебя подменю.
– Ты что, с ума сошел?
– Да не сошел… Там такое происходит!
Я выскочил наверх, ребята уже вынесли аккордеон и гитары. Танкер медленно втягивался в узкий проход. Слева по борту крепость Эль-Морро, весь гарнизон стоял на стенах, потрясая автоматами и пистолетами, стреляя в воздух, приветствуя наш танкер "Мир". Справа на набережной тоже было полно жителей Гаваны. И тут первый помощник капитана закричал: "Ребята, играйте!" И мы заиграли сначала "Голубку", а потом "Очи черные".
Это стало традицией, и все последующие рейсы всегда сопровождались таким взаимным приветствием, а Старший военно-морской советник на Кубе вице-адмирал Гаркуша Л. Г. впоследствии мне говорил: "Ваш танкер приходил к кубинскому народу не только с нефтью, но и с "Голубкой"! Спасибо Вам, ребята!" А он свое дело знал – воевал на Северном Флоте на торпедных катерах, и на его счету не один потопленный фашист!
В дальнейших рейсах тоже было много интересных и непростых ситуаций, но это была наша работа и наш выбор, как сейчас принято говорить.
Одновременно с моими рейсами на Кубу мой отец, Брыль Василий Дмитриевич (участник Великой Отечественной войны – Северный флот, эсминцы "Гремящий", "Разъяренный") в должности старшего механика доставлял в Мариэль советские войска и ракетную технику на турбоходах "Физик Курчатов" и "Юрий Гагарин".
Удивительно, что после окончания ОВИМУ в феврале 1965 года я был призван в кадры ВМФ и после окончания курсов офицерского состава в Ленинграде был назначен на 4-ю эскадру подводных лодок Северного флота – на подводную лодку Б-4 "Челябинский комсомолец", единственную, которую силы противолодочной обороны США не подняли в Карибском море.
Участник боевых служб в Атлантике, Средиземном море и экспедиции особого назначения по Северному морскому пути 1970-1971 гг.
Службу на Северном флоте закончил в должности заместителя командира 9-й эскадры ПЛ СФ – командира 481 береговой базы эскадры.
Уволился в запас в 1991 года с должности заместителя Начальника Военно-морской академии в звании капитана 1 ранга.

2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *