Пересадько Евгений. Советские крылатые ракеты на защите Кубинской революции, воспоминания геодезиста (1962-1965)

24.04.2018 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Предисловие


Эти воспоминания – мозаика из всего, что осталось в памяти о событиях почти полувековой давности. Здесь мои личные восприятия, основанные на виденном и слышанном, может не всегда соответствующие истинному положению вещей. Значительным дополнением к ним являются сохранившиеся почти 70 писем, которые были написаны с Кубы в Россию с 1962 по 1964 год.

Предыстория – МИИГАиК


Еще на 4-м курсе Московского института инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии (МИИГАиК) поступила разнарядка на распределение будущих инженеров в вооруженные силы – кадровую офицерскую службу. Это был второй поток, а первый призыв – в 1959 году. В институте была военная кафедра и после 4-го курса все ребята числились лейтенантами запаса. Не призывали в армию семейных. Поскольку служить никто не хотел, многие любыми способами старались отмазаться.
У меня просто не было аргументов для отказа, да и особенно не сопротивлялся. Тем более мой дядя (муж маминой сестры Александры Ивановны) Савченко Федот Архипович, генерал-майор, работавший в Главном артиллерийском управлении, умнейший человек, которого я очень уважал, настоятельно советовал идти именно по этому пути.
Всем, кого взяли в армию, уменьшили срок обучения до 5 лет. Спешка была вызвана острой нехваткой геодезистов для вновь созданных ракетных войск стратегического обеспечения. Сразу после госэкзаменов мы засели за дипломы и защитились в июне 1960 года. Остальных студентов дополнительно направили на производственную практику и они закончили учебу почти на год после нас – весной 1961 года. Из геодезического факультета нашего института в кадры были призваны 30 человек (полный список приведен в приложении). Еще человек по 5 к нашей группе присоединились из Новосибирского геодезического института (НИИГАиК) и Львовского политехнического института (последние – красивые ребята отличались высокомерием и нас сторонились).

Академия


После веселого холостяцкого отдыха в Абхазии нас оперативно одели в полевую офицерскую форму с лейтенантскими погонами и эмблемами инженерных войск (на фоне дисковой пилы – бульдозер, внизу трубопроводный вентиль, а вверху пучки молний) и направили на Курсы усовершенствования инженеров-геодезистов (КУИГ) в Военно-инженерную краснознаменную академию им. В.В. Куйбышева. Эта академия имела великолепный профессорско-преподавательский состав и готовила военных геодезистов.

Для начала прошли полевую практику на полигоне академии в Нахабино. Там занимались геодезической астрономией (определение широты, долготы и азимута по звездам), основными геодезическими работами, ознакомились с новыми для нас приборами: светодальномером СВВ-1, гиротеодолитом и другой специфической для военных аппаратурой. А уж в октябре-декабре загрузили по полной программе лекциями по военным дисциплинам и, в частности, основами обеспечения войск топокартами.


По распределению в основном все пошли в Ракетные войска стратегического назначения (баллистические ракеты), но несколько человек (Иванов В.П., Пересадько Е.С., Плотников В.В., Рогожин В.А., Селиверстов В.С.) попали в ВВС – фронтовые крылатые ракеты (полки ФКР-1).

Служба на Украине


Мой 584-й отдельный авиационный инженерный полк (ОАИП), куда я прибыл в конце января 1961 года, располагался в небольшом поселке рядом с железнодорожной станцией Подгородная под городом Первомайск Николаевской области и входил в состав 48-й Воздушной армии Одесского военного округа. Командир полка – полковник Фролов Алексей Иванович. Вся техника и службы полка размещались на территории военного аэродрома, где для отвода глаз на взлетно-посадочной полосе стояли несколько самолетов: ТУ-4 (советская копия американского Б-29), ИЛ-28, МИГ-15, как будто мы лётная часть, а не ракетная. Мы все носили авиационную форму. Офицеры и их семьи жили неподалеку в военном городке в ДОСах (домах офицерского состава).
Моя первая должность – техник расчетно-геодезической службы при штабе полка. Первый приказ, который я получил от заместителя начальника штаба – немедленно заменить все петлички с черных на голубые, инженерные эмблемы – на авиационные птички, синие инженерные канты выпороть и заменить их голубыми. Срок 2 дня. Моим непосредственным начальником был умудренный опытом и прошедший войну майор Евгений Борисович Ерёменко, жутко старый, как нам казалось – 42 года. Умный, деликатный и очень воспитанный человек. Относился ко мне очень уважительно, что было непривычно, поскольку остальные начальники, закончившие военные учебные заведения, на нас – гражданских пиджаков смотрели свысока и откровенно недолюбливали.


Примерно через год изменилась штатная структура полка, геодезистов передали непосредственно в боевые подразделения – эскадрильи и меня назначили начальником расчетно-геодезического отряда при 1-й эскадрилье (командир майор Вишневский И.А., заместитель капитан Колоколов И.М.). Это была капитанская должность и мне очень многие завидовали, поскольку подавляющее число молодых офицеров, которые пришли в полк раньше меня, сидело на должностях старших лейтенантов. Задача отряда: привязка стартовых позиций и расчет данных на пуск крылатых ракет. В отряде насчитывалось около 13 человек, притом полный интернационал: ст. лейтенант Гурин Владимир – белорус, лейтенант Махсма Валерий – грек, сержант Аристов и рядовой Дыхнев – русские, сержант Жажко – молдаванин, ефрейтор Метревели – грузин, ефрейтор Василяускас – литовец, рядовые Корнияка, Кухаревич, Ярмолич – украинцы, рядовой Коган – еврей, рядовой Юнусов – узбек. На вооружении были топопривязчик (на базе ГАЗ-69), ГАЗ-63 с кунгом для перевозки солдат и оборудования, 2 гиротеодолита, обычные теодолиты с дальномерными насадками, мерные ленты, арифмометры электрические и ручные, палетки, диаграммы и счетные линейки для расчета данных на пуск ракеты.


Точнее ФКР-1 это не ракета, а самолет-снаряд. Планер, фюзеляж и двигатель от МИГ-15, крылья стреловидные, сильно скошенный назад киль, вместо кабины пилота – боевая часть (фугасная – 500 кг или ядерный заряд 2-12 килотонн). Длина корпуса – 7 м, диаметр – 0.9 м, размах крыльев – 4.7 м, стартовый вес – 3 тонны. Стартует с пусковой установки – стального желоба. Перед стартом маршевый авиационный двигатель разгоняется до максимальных оборотов, затем включается стартовый пороховой ракетный двигатель (СПРД), он менее чем за 2 секунды выстреливает ракету, задавая скорость до 1100 км/час. Дальше до цели ФКР летит как самолет в горизонтальном полете в равносигнальной радиозоне, задаваемой излучателем сканирующей антенны. Высота полета 600-1200 м. Пикирование на цель происходит по заложенной на борт команде или, при необходимости, – вручную. Дальность – до 90 км, с подвесными баками – до 120 км. Точность попадания в цель 500 м (реально иногда получалось 150 м).


В то время такой низколетящий объект практически нельзя было перехватить (на полигоне во Владимировке на заранее известной трассе полета стояли в готовности самые разнообразные зенитные установки, знали время, когда пролетит, и то не могли сбить).
В полку по новым штатам было 2 стартовые эскадрильи (командир 2-й эскадрильи – майор Прудников Н.Г.) и одна техническая (командир майор Тишкин В.Я.). В каждой эскадрилье по 2 стартовых отряда. Состав отряда: 2 пусковые установки (ПУФР), станция управления (СУФР), антенна (АФР), электростанция (ЭФР), автомобиль с комплектом кабелей. Вся техника на колесах (на базе КрАЗ).
Геодезическая подготовка стартовой позиции заключалась в определении координат закрепляемой колышком точки, над которой центрировалась антенна, а также дирекционного угла с данной точки на веху, устанавливаемую метрах в 50-100 по направлению на цель. Требования по точности координатной привязки – 10 м, по направлению на цель – 1 угловая минута.
Время разворачивания стартового отряда на подготовленной позиции от прибытия до пуска ракеты на "отлично" – 25 минут. Это в идеале. Но всегда что-то отказывало или не работало. Надежность была низкая, официально порядка 0.5 (это вероятность того, что будет сделан пуск в заданное время). А пуск ракеты красив и эффектен: рев авиационного двигателя, выводимого на максимальные обороты, затем грохот и столб пламени стартового порохового ускорителя, самолет срывается с места под углом ~10-15º и мгновенно удаляется, только видно, как кувыркаясь, летит на землю отделившийся от него СПРД.
Расположение полка имело 3 кольца колючей проволоки с охраной. За первым кольцом размещались штаб, тыловые и обслуживающие подразделения, казармы для солдат, столовая, плац, спортивные площадки и т.д. За вторым кольцом в ангарах и крытых помещениях стояла техника стартовых эскадрилий, технических подразделений и в складах хранились сами ракеты. Наконец, за третьим кольцом располагалась отдельная часть (подвижная ремонтно-техническая база – ПРТБ), в ведении которой были ядерные головки для ФКР. По фамилии командира Т.П. Стаховского офицеров из этой части называли "стаховцами". На её территорию офицеры нашего полка не допускались. Свои изделия на учения стаховцы вывозили в огромных кунгах мрачного темно-зеленого, почти черного цвета. Базовый автомобиль – КрАЗ.
Наш полк был образцово-показательным. Постоянно кому-то демонстрировали технику, нас инспектировали разные комиссии и личный состав здорово дрючили. Не обходилось без обязательной в таких вещах показухи и желания угодить вышестоящему начальству. На практических пусках в августе 1961 года мы стреляли из района Рыбаковки (это южнее поселка Тузлы на берегу Черного моря) через залив на Тендровский полуостров. Так для высокого руководства на крутом берегу были построены не только крытые трибуны и палаточный городок со всеми удобствами, но и спуск в воду по струганным доскам, чтобы не дай бог важные особы не укололи ноги колючками.
Геодезию (координаты старта и цели) вылизали до долей метра и многократно перепроверили. Пуск, к которому долго и тщательно готовились, был очень впечатляющим: в момент старта над пусковой установкой были выведены 2 МИГ-17, они пристроились чуть выше сзади от ракеты и сопровождали её в район цели. Надо отдать должное великолепной до долей секунды синхронизации работы всех систем воздушной армии при организации этого показа. А у меня случилась неприятность: кто-то из проверяющих полковников или подполковников, перед которыми я, лейтенант, естественно робел, заиграли большой 12-кратный бинокль. Потом за него из моего месячного денежного довольствия вычли почти половину.
Учения с выездом техники на полигоны Грушевка и Киево-Александровка проходили довольно часто и зимой в мороз и в остальные времена года почему-то всегда в дождь и распутицу. Передвигались только ночью, чтобы нас нельзя было распознать, соблюдая страшную секретность. Но жители в округе всегда и всё знали. Где-то в деревне ночью КрАЗ не вписался в поворот и повалил забор. Выскакивает дед и орет: "Куды ж ты, сукин сын, прэшь со своей пусковой установкой! Шоб тоби повылазыло!" Темно, пусковая установка полностью зачехлена и без опознавательных знаков. Откуда он знает?

Нас куда-то посылают


В начале лета 1962 года наш полк, который, как всегда, имел много незаполненных должностей, неожиданно доукомплектовали до полного штатного расписания. Пошли слухи, что его хотят куда-то перебросить, скорее всего, заграницу. Затем это подтвердили и порекомендовали семьи отправить родителям (у кого есть такая возможность). Были проведены беседы с каждым офицером и сверхсрочником. У офицеров, как правило, альтернативы не было, а многие сверхсрочники, которые из местных, не согласились покидать свои насиженные места и отказались. Я тоже свою семью (жену Нину и сына Андрюшу) в конце июля отправил в Раменское.


В конце августа стали формировать эшелоны. В одну из ночей исчезли в неизвестном направлении наши стаховцы. Затем в Первомайске по эшелонам стали грузить технику боевых и тыловых подразделений. Личный состав, как это водится, разместили в товарных вагонах – теплушках (40 человек, 8 лошадей) с добротно сделанными нарами. Каждого из нас снабдили спальными принадлежностями: поролоновые матрац и подушка, одеяло, комплект постельного белья. Экипированы были по полной норме: форма одежды зимняя и летняя (полевая, повседневная, парадная), включая шинели, сапоги, ботинки и т.д. – всё как положено. В первых числах сентября ночью куда-то тронулись. Никто ничего не знает. Возили нас несколько дней то на запад, то на восток (петляли, заметая следы). Наконец промелькнул Каунас и мы 5 сентября очутились в Балтийске.
Личный состав разместили в старой построенной ещё шведами крепости ("цитадель Пиллау" – пятиугольник с бастионами по углам), окруженной широким рвом, заполненным водой. В город вели два мостка, на которых стояли КПП. Характерные ворота этой крепости сразу всплыли в памяти, когда в 2009 году был на экскурсии в Балтийске.
К пирсу недалеко от нас подогнали грузовой теплоход "Бердянск" и мы принялись грузить в его трюмы технику. Очередную машину корабельный кран брал с пирса и опускал в открытый грузовой отсек, а дальше мы в трюме распихивали технику в стороны и крепили контровочной проволокой. В каждом грузовом отсеке (всего их два) было по 3 уровня (твиндека), в самом низу (твиндек № 3) разместили тяжелые пусковые установки и контейнеры с ракетами. По заполнению твиндека проём закрывался тяжелой металлической крышкой, на ней устанавливалась и крепилась более легкая техника и ящики с СПРД. Последний твиндек (сразу под верхней палубой) одного из отсеков выделили для перевозки людей. Мгновенно он у нас получил название "свиндек". Там были сооружены трехъярусные нары, а непосредственно под верхней крышкой – прикрепленные к палубе столы с лавками. Наверх вел довольно широкий трап. Вначале было холодно и створки крышки оставались закрытыми. Затем ближе к тропикам, когда верхняя палуба накалилась от солнца, их полностью раздвинули и сверху натянули громадный тент-палатку.


Несмотря на то, что Балтийск был закрытым городом, нас из крепости никуда не выпускали. Только в автобусах на погрузку туда и обратно. И всё-таки через службу тыла постарались потратить свои последние советские рубли на спиртное и запастись им как можно больше. Куда будем плыть никто не знал, предполагали два варианта: Индонезия или Куба.
Одновременно нам организовали переодевание: офицеры, а также рядовой и сержантский состав получили гражданскую одежду. Каждому офицеру полагались: плащ, шляпа, 2 костюма (советские добротные шерстяные), туфли черные на толстой подошве (микропорке) – 2 пары, рубашки с длинным и коротким рукавом, китайские брюки легкие – 2 пары. Вариантов и расцветок было не более 4-5 и когда затем мы в этой гражданской форме строились, то всё равно получалась воинская часть: одинаковые светлые китайские штаны и практически одинаковые с небольшими вариациями рубашки. Негласно нашу операцию так и называли: "клетчатая рубашка". Это потом узнали, что официально на самом высоком уровне она имела название "Операция "Анадырь".
16 сентября 1962 года – последнее построение на пирсе. Техника погружена. Мы еще в военной повседневной форме (фуражка с авиационной кокардой, зеленый китель, синие брюки с голубым кантом, коричневые ботинки). Каждого в отдельности вызывают по званию и фамилии, он в гордом одиночестве идет через площадь и по трапу поднимается на корабль. Карманы топорщатся от бутылок со спиртным, но командиры смотрят на это сквозь пальцы.
Отчаливаем. Через 2 часа в открытом море командир полка вскрыл секретный пакет, в котором указывался порт назначения – Мариэль, Куба. Об этом было доложено всему личному составу и приказано переодеться в гражданскую одежду. Нам объявили, что мы все рыбаки или пескадоры – запомните это первое испанское слово (чтобы знали, что отвечать в случае досмотра судна или, когда попадешь в плен). Проплыли вечером огни Копенгагена, затем кишащий кораблями пролив Ла-Манш. Стало здорово качать в Бискайском заливе. Небо затянуто тучами и куда идём не видно. Ночью прояснилось, смотрю на Полярную – плывём на север, странно. Следующая ночь – опять идём туда же. Легли в дрейф и проболтались около суток. Наконец, с севера появился какой-то пароход и мы в кильватере пошли за ним на юго-запад на расстоянии нескольких километров. Оказалось, это был дизель-электроход ледового класса "Индигирка" с нашими "стаховцами" и ядерными зарядами для ФКР (ПТРБ), который вышел из Мурманска (бухта Окольная) также 16 сентября.
Серьёзность наших намерений подтвердил приказ, по которому сформировались команды, вооруженные пулеметами и автоматами, расписано с какого борта и в каком месте команда должна находиться на случай тревоги и держать оборону. Предписывалось применять оружие при попытке противника проникнуть на борт. Кроме того, на верхней палубе стояли замаскированные зенитные 37-миллиметровые автоматы. Позже мы узнали, что в случае угрозы захвата судна было всё подготовлено для его подрыва и затопления. Точно так же была организована оборона судна на "Индигирке".


Потеплело, стало меньше качать, появились дельфины и летучие рыбки, которые зачастую запрыгивали на палубу. Команды охранения развлекались, стреляя по дельфинам из автоматов. Запасы спиртного кончились, в трюме стало нестерпимо жарко от накаленной солнцем верхней палубы, несмотря на то, что её постоянно поливали забортной водой. А когда прошли Фарерские и стали подходить к Багамским островам, наши корабли начали облетывать американские разведсамолеты "Нептуны". Тогда всех загоняли в трюм, чтобы замаскировать перевозку людей, а для развлечения непрерывно крутили кинофильмы. Самолеты пролетали на очень низкой высоте, почти цепляя растяжки антенн, были хорошо видны головы летчиков.


Американцы тупые и нас прохлопали. Ведь можно было догадаться, что именно везут советские корабли. Например, на корме соорудили крытый деревянный гальюн с выносом над водой, сделанный так, чтобы "добро" валилось в море. Но всё равно корма была в коричневых разводах. Ещё на палубе стояли автокраны и контейнеры с ракетами, на каждом из них нарисована продольная голубая полоса (признак принадлежности ВВС) и в торце характерная "бульба" – для носа ракеты. Кроме того, несмотря на все запреты, на палубе всегда околачивалось много людей, что не характерно для грузового парохода. Однако, всё это не вызвало никаких подозрений.
Прошли мимо Багамских островов проливом Крукед-Айленд и подошли к восточному побережью Кубы, затем всю ночь шли на северо-запад совсем близко к берегу, а с него шарили прожектора, изредка выхватывая нас из темноты.

Первые шаги на новой земле


К вечеру 4 октября пришвартовались к одному из пирсов Мариэля. Запомнились ярко-зеленая растительность с пальмами на берегу и неспокойное небо в фантастически разбросанных мазках розового цвета в лучах заходящего солнца.


Разгружались по ночам. По другую сторону пирса также разгружался один из наших грузовых теплоходов. Рядом с ним какие-то грузы, прикрытые брезентом. Из любопытства приподнял конец и заглянул. Ба! Знакомые все лица! Там стоит пусковой стол баллистической ракеты 8К63 (или Р-12 в официальной версии). Узнал – нам как раз такой показывали в Артиллерийской академии им. Ф.Э. Дзержинского. Значит всё очень серьезно.
К месту дислокации перемещались по ночам автоколоннами до 20-25 автомобилей. Штаб и мы, геодезисты, едем впереди на предоставленном кубинцами автобусе – Икарусе. А ведет и показывает дорогу кубинский полицейский на мощном мотоцикле с рацией. Здесь начинается предназначенный для нас спектакль: полицейский бросает руль, садится на мотоцикле задом наперед и начинает жестами о чем-то разговаривать с шофером автобуса. Мотоцикл с включенными фарами идет как вкопанный. Мы вытаращили глаза – такое видишь не часто!
Нашему полку повезло. Он разместился в помещениях бывшего артиллерийского училища на Базе Гранма (Base Granma) километрах в 30 к западу от Мариэля на берегу Мексиканского залива между глубоководными бухтами Мариэль и Кабаньяс. Последние несколько лет оно пустовало, но вся инфраструктура: казармы, штабные помещения, кухня, холодильная камера, склады, дороги, плац, спортплощадки – сохранились в хорошем состоянии. Всё было сделано основательно по американским стандартам, приготовление пищи – на электричестве, помещения бетонные одноэтажные с прохладными полами из мраморной крошки (но на них босиком много не проходишь – болят пятки). Единственно чего не было – кондиционеров.


Первую ночь спали на полу на своих поролоновых матрацах. Всю ночь что-то шелестело, цокало и шумело. Оказалось между нами по полу бегали песчаные крабы, иногда довольно большие – до 10 см. Наутро смотрим: оказывается, наши казармы находятся на расстоянии всего 100 м от берега моря. С запада границей базы является впадающая в море небольшая речушка, по берегу которой важно вышагивают серые пеликаны. Южнее – зеленая поросль, джунгли. На востоке – небольшие холмы и недостроенный поселок Виста-дель-Мар (Vista-del-Mar). Боевую технику эскадрилий и техническую часть разместили и замаскировали подальше от берега в лесу, всё остальное – в ангарах и помещениях базы.
О природе Кубы никто раньше ничего не знал, оказывается, в джунглях много ядовитых растений. Один солдат упал голой спиной на срубленные ветки какого-то дерева и вся его спина покрылась волдырями и язвами, как от сильного ожога. Что уже говорить о скорпионах, которые постоянно лезли в комнаты и сидели на потолке. Долго не могли избавиться от лягушек, которые откуда-то появлялись и с помощью присосок на лапках могли лазить по вертикальной стене и даже по оконному стеклу. О комарах и москитах особый разговор. Наш российский комарик сначала сядет, подумает, раздвинет лапками волоски на твоей руке или ноге, затем не спеша начинает пить кровь. Кубинский комар поменьше и, в отличие от нашего, ленивого и неторопливого, атакует стремительно, как пикирующий бомбардировщик, и сразу в тебя впивается. Не успеваешь от него отмахнуться или прихлопнуть. А гнус, проклятый, лезет во все щели и нет от него спасения. Ходим все с распухшими физиономиями.
Ближайший к нам населенный пункт назывался Кьебра-Ача (сломанный топор), дальше по направлению к Мариэлю – небольшой городок Артемиса, под которым в джунглях стоял один из выброшенных на Кубу полков мотострелковой дивизии. В отличие от наших, условия у них были жуткие, жили в палатках по колено в грязи (липкая рыжая кубинская глина), заедал гнус.
А нам оперативно привезли кровати, на них из марли соорудили противомоскитные пологи, так что условия были более-менее сносные. Офицеров расселили по комнатам человек по 10 в каждой. Солдаты жили в казармах, вместимостью на роту.

Беспокойное время – Карибский кризис


В ночь с 23 на 24 октября полк подняли по тревоге, эскадрильи выехали и дислоцировались на выжидательной позиции в нескольких километрах южнее нашей базы. Технику замаскировали. Место высокое, сухое, покрытое редким лесом (невысокие деревья вперемежку с пальмами).


Здесь гулял ветерок, легче дышалось и меньше комаров. Разбили палатки, организовали своими силами охранение. Внешнее охранение, как всегда, было за кубинскими военными. Я привязал стартовые позиции: координаты по контурам, азимут – по Солнцу с контролем по Полярной. Координаты цели выдал вышестоящий штаб. Это был аэродром военно-морской базы США Ки-Уэст (последний из островов, протянувшихся цепочкой на юго-запад от Флориды). Наша ракета как раз туда дотягивала. Рассчитали задание на пуск. Ждем.


С 27 октября один из стартовых отрядов полка постоянно дежурил на стартовой позиции. Одновременно получили указание быть готовыми к нанесению ударов по кубинскому побережью к западу и востоку от нас (на случай высадки на остров десантов контры или американцев). Сидим, ждем, разбили площадку, играем в волейбол, по вечерам смотрим кинофильмы.


Над нами регулярно летают американские разведывательные F-101. Кубинцы палили по ним в воздух из чего только возможно, но нам запрещено. Когда самолет проходил очень низко, метрах в 50, то на вираже хорошо видна голова летчика в оранжевом шлеме. В таком состоянии пробыли дней 10, затем вернулись на базу. К последней ночи пребывания в лесу, когда основная часть техники была уже выведена, меня с моими солдатами оставили для охраны оставшейся техники и имущества. Кубинцы своё охранение сняли. Было по-настоящему жутковато, несмотря на организованные посты, поскольку ходило полно слухов, что контра по ночам нападает и вырезает русских. Похоже, наши органы специально распространяли эти слухи, чтобы повысить бдительность. Заряженный пистолет под подушку, каска – в изголовье и вскакивание при малейшем шорохе. А утром поднялось солнце и страхов как не бывало. Оказывается, в лесу мы пересидели самую острую фазу Карибского кризиса. Он разрешился разумным политическим компромиссом. В случае военных действий мы без прикрытия с воздуха развернуться и выстрелить бы не успели – американская авиация стерла бы нас порошок.


Это несколько позже (7 февраля 63 года) на базе я наблюдал некое подобие воздушного боя. F-101 кружил над нашим расположением, а ему сверху в хвост всё пытался пристроиться МИГ-19, но ему никак не удавалось это сделать. Чуть выше его прикрывали два МИГ-15. Когда наш самолет уже почти прижал американца, тот включил форсаж, эффектно оторвался и на вираже мгновенно ушел в сторону Мексиканского залива. Стало видно, что это самолет более высокого класса.
Через некоторое время поздно вечером мы услышали самолетный рев, выскочили на улицу и стали свидетелями красочного представления, устроенного советскими летчиками. В полной темноте наш самолет (как мы позже узнали, из только что поставленных на Кубу МИГ-21) на небольшой высоте включал форсаж и вертикально свечой взмывал вверх. Столб пламени, грохот на многие километры вокруг. И так повторялось много раз. Самолет, конечно, пилотировал высококлассный летчик. После этого американские разведывательные F-101 ни разу не появлялись над островом. Только регулярно по расписанию летали U-2, старательно обходя зоны действия наших зенитных ракетных комплексов С-75. На это время в полку был запрет на снятие маскировки и учебное разворачивание боевой техники. Под шумок ещё в разгар кризиса наши ракетчики сбили один из U-2 на западе острова в провинции Пинар-дель-Рио, но официально считалось, что это сделали кубинцы.
Постепенно жизнь стала входить в спокойное русло. В соответствии с соглашениями между СССР и США мы вывели с Кубы баллистические ракеты средней дальности Р-12 и ядерное оружие. Наши полки ФКР (ещё один ОАИП-561 располагался в провинции Орьенте и был нацелен на американскую военно-морскую базу Гуантанамо) остались, только вывели ПРТБ, которые обеспечивали нас ядерными зарядами. Это произошло 1 декабря 1962 года. В полках остались боевые части с обычными зарядами.

На боевом дежурстве


После возвращения на базу полк стоял на боевом дежурстве (точнее по очереди дежурила одна из стартовых эскадрилий). В разных местах были привязаны стартовые позиции, регулярно проводились учебные развертывания стартовых отрядов с имитацией пусков. По всем воинским правилам организовали боевую и политическую подготовку, включая дежурство, наряды, стрельбу из личного и автоматического оружия, строевые занятия, бег в противогазах. Несколько раз объявлялись тревоги по отражению угроз нападения или высадки контрой десантов на побережье. Солдаты и офицеры хватают каски и противогазы, разбирают оружие и бегут занимать круговую оборону в заранее выкопанных окопах по периметру базы. И было непонятно, то ли действительно высадился десант, то ли тревога учебная. Наблюдательные посты на берегу моря докладывали, что ночью в приборы ночного видения наблюдали силуэты подводных лодок. Вымокнув в полузатопленных окопах и покормив, как следует комаров, личный состав через несколько часов возвращался в свои казармы.
Обычный распорядок дня: подъем в 7 утра, построение и поднятие кубинского флага под звуки гимна (кстати, кубинский гимн очень красивый – бодрый темповой марш, чуть позже разрешили поднимать также советский флаг и играть советский гимн), завтрак, занятия на технике или учеба, обед, послеобеденный сон полтора – два часа, личное время или спорт, ужин в 7 вечера, вечерние развлечения (кино, телевизор или сборище по случаю дня рождения кого-то из офицеров), отбой в 11-12 часов по желанию. И так изо дня в день почти полгода.


Что касается диверсий, то "контрас" однозначно занимались поджогом плантаций сахарного тростника. Зрелище такого пожара потрясающее. Столб бесцветного пламени поднимается на много метров в высоту и потоки горячего воздуха ещё выше подхватывают мусор и сухие листья. Сильный треск слышится за километры – это лопаются стебли, выбрасывая сладкий сок, который мгновенно превращается в пар и сгорает. Жар стоит страшный, ближе, чем за 30-40 метров к огню не подойдешь. Тушить бесполезно. Плантация будет гореть, пока вся не выгорит. Надо только следить, чтобы огонь не перекинулся на соседние участки.
Сами кубинцы в своём абсолютном большинстве к нам очень благожелательны. Я лишь однажды видел, когда мы ехали в джипе, как один из них показал жестом, что отрежет голову, на это был ответ, что у того, наоборот, будет откручена голова. И всё. Народ поддерживает и боготворит Фиделя Кастро.
В ноябре нас рассекретили и разрешили в письмах указывать, где находимся. Но адрес был весьма таинственным: Москва-400, п/я 298 А,Б. Поэтому встречались такие казусы: мать пишет своему сыну: "Что ж это ты милый находишься рядом и не можешь выбрать время навестить свою мать?" или "Ты в Москве? Найди возможность подъехать, надо срочно оформить для меня такие-то бумаги" или "Срочно зайди в институт…. для сдачи экзаменов, тебя ждут". Самолет с письмами прилетал в понедельник, с утра вторника мы дрожали от нетерпения, когда их привезут. Этот день был для всех как выходной и надо быстро написать ответ, чтобы успеть его отправить обратным рейсом тем же самолетом.
Понемногу стали отпускать в Гавану группами по нескольку человек. Никто раньше из нас заграницей не был. Увидели великолепный город: набережная с небоскребами, кварталы богатых особняков с бассейнами на Пятой авениде, в центре Капитолий – точная копия вашингтонского, старый город с узкими кривыми улочками. Много автомобилей – все американские. Нижние этажи улиц заняты под магазины и лавочки, толпа такая же густая, как у нас на Арбате. Побывали в аквариуме на берегу моря, где за громадной стеклянной стеной плавали акулы, скаты, гигантские черепахи. В виде исключения подняли нас на лифте на самый верх монумента Хосе Марти (высотой 130 м), откуда открывается прекрасный вид на всю Гавану.


Привозили нам на Кубу космонавтов, запомнил П.Р. Поповича и Валентину Терешкову. Заставляли их отрабатывать поездку в поте лица: беспрерывные переезды и выступления. Они были молодыми и тянули лямку, как могли. Особую симпатию вызывал Попович, мужик простой и компанейский.


В кубинских магазинах товаров мало, ассортимент небогатый. Мы ещё застали кусочек капитализма с остатками американских товаров. В частном магазине можно было купить рубашку, заказать себе костюм. Показываешь на полуфабрикат, с тебя снимают мерку, спрашивают какой длины пиджак, какой ширины брюки снизу. Приходите завтра. Назавтра костюм готов, подогнан по твоим габаритам, пуговицы в нужном месте. Нам такой сервис был в диковину по сравнению с хамством и высокомерием советских продавцов.
Очень скоро все магазины были национализированы, открытой осталась продажа кубинских текстильных изделий (брюки, рубашки), сувениров и всякой мелочевки кустарного производства, а также китайских товаров (фонарики, шкатулочки, термоса). Всё остальное – по карточкам. Кубинцам раз в год под рождество давалось право приобрести по распределению две импортные вещи промышленного производства, например, фотоаппарат, телевизор или радиоприёмник, пару кожаной обуви, холодильник и т.д. Понятно, что такое счастье тоже было не для всех.
В продовольственных магазинах свободно можно было купить хлеб, сахар, кондитерские изделия, необычайно дешевые фрукты (апельсин – 5 сентаво пара, мандарин – 2 сентаво штука, ананас – 12 сентаво штука). Всё мясное, рыбное и молочное – по карточкам. Покушать в баре стоит около 1.5 песо (1 песо – 0.9 руб.).
Наше денежное довольствие составляло двойной оклад. Часть денег можно было получать на месте в песо, часть в рублях переводилась в Союз, где семья через военкомат могла их взять. Пропорцию сколько брать денег, а сколько отсылать определяли сами.
Мы, северные люди, попали в непривычный для нас тропический климат. Духота, высокая влажность, особенно летом и весной. Получше осень и зима. Летом при температуре 30-32 градуса ежедневно часа в 3 дня мгновенно собираются тучи и на землю обрушивается дождь – стена воды. Всё буквально заливает. Через полчаса тучи исчезают и вновь появляется солнце. Это самое тяжелое время: качающееся марево испарений при влажности, близкой к 100%, духота неимоверная. Чувствуешь себя как рыба, вынутая из воды, хватаешь ртом этот горячий влажный воздух и только одно желание: где бы найти прохладное место.
Многие подхватили дизентерию, другие – желтуху (болезнь Боткина). Всё из-за плохой воды. Настроение и "моральный дух" личного состава были весьма низкими: приехали, выполнили свой "интернациональный долг", сделали всё, что могли, кризис закончился, чего сидеть? Пора домой к семьям. Мучила неопределенность: то ли остаёмся, то ли уезжаем, а когда? Никто ничего не говорит.
Кормят нас в основном привезенными из Союза консервами (рыбные, мясная тушенка, борщи, каши, сухая картошка, сухари) плюс крупы и макаронные изделия. Пища обильная, но невкусная. Очень нескоро наладилось кое-какое снабжение из местных кубинских продуктов: овощи, зелень, фрукты (бананы, апельсины, мандарины).
Довольно быстро наши хозяйственники, а позже и мы сами разобрались, где можно достать спиртное. В магазинах оно было по карточкам и русским не отпускали. А в аптеках открыто продавались три разновидности спирта: алкосан, алкопур и алкоэлито с практически не различающимися потребительскими свойствами. Опустошили все аптеки вокруг и пошло повальное пьянство. Где-то на высоком кубинском уровне продавцам аптек дали указание русским спирт не продавать. Поэтому часто в аптеках можно было услышать следующий диалог:
– Спирт есть?
– Нет.
– Нам нужно от комаров.
– Только одна бутылка, но, ни в коем случае не пить, надо смазывать места укусов, – красноречивый жест, как это делать.
– Конечно, конечно, для этого и покупаем.
Всё это жестами на полурусском-полуиспанском языке, но друг друга прекрасно понимали. А спирт шел по необходимому нам назначению. Кубинский спирт – продукция переработки сахарного тростника наряду с производством самого сахара и его на острове было – залейся. Литровая бутылка стоит 1.2 песо.
В каждом подразделении находился хотя бы один человек с талантом снабженца, который умел договариваться о спиртном на базах, складах, магазинах, спиртовых заводах, зная не более двух слов на испанском. Почему-то чаще всего это были татары или молдаване. Со временем отыскали источники покупки более щадящего для организма продукта – бакарди (подкрашенная водка на основе питьевого спирта из сахарного тростника) во многих вариантах в зависимости от чистоты – супериор, бланко, трес тонелес и т.д.
Чтобы скрасить однообразные будни людей по максимуму загружали спортом. Культивировались все возможные виды: волейбол, баскетбол, футбол, ручной мяч. У меня в отряде был ефрейтор Робензон Метревели, мастер спорта по самбо. Достали маты, ковер, форму и привлекли его к обучению солдат, что он делал с большой охотой и удовольствием. Самой большой проблемой была обувь. На выданных в Балтийске полуботинках с толстой подошвой много не побегаешь, особенно на покрытых мелкими камнями площадках. Хватало очень ненадолго. А купить было негде. Пока более-менее не организовали привоз из Союза новыми людьми, которые прибывали по замене. У кубинцев, как и у американцев, основной вид спорта после бейсбола (у них называется пелота) – баскетбол. Поэтому на нашей базе только его площадки с покрытием из мраморной крошки были в идеальном состоянии.


Нам, геодезистам, повезло, поскольку был повод и возможность, когда это необходимо, выезжать за пределы базы: рекогносцировка геодезических пунктов, выбор и привязка возможных мест стартовых позиций, проверка сохранности закрепленных точек. Пункты государственной геодезической сети, как правило, представляют собой бетонный тур с заделанной в него маркой. Наружных знаков (пирамида, сигнал) нет. По американским правилам металлические знаки устанавливают на период наблюдений, затем разбирают, так что прямая видимость на смежные пункты отсутствует. Зато обязательно закладываются марки не менее чем для 6-7 ориентирных направлений (метров за 50-100 от пункта).


У кубинцев полевые наблюдения выполняет техник (старший рабочий) с обученной командой. Инженер – это величина заоблачно высокая. За ним – организация и приемка полевых работ, руководство камеральной обработкой, которая централизованно делается в вычислительном цеху Кубинского института геодезии, картографии и кадастра. Нас же учили, что инженер должен выполнять всё: юстировку инструментов, полевые наблюдения, вычисления, постройку и установку сигналов, закладку центров и т.д. И это оправдано для наших бескрайных просторов, при жутком состоянии российских дорог, когда до ближайшей базы сотни и тысячи километров и когда во всём надо рассчитывать только на свои силы. У американцев подход другой – узкая специализация. Техник не станет юстировать инструмент, инженер не опускается до работы связанной с измерениями, шофер никогда не полезет в мотор, если заглохла машина. Ближайший телефон и вызов мастера. У них есть такая возможность. На меня делали большие глаза:
– Как это ты, Евгений, осмеливаешься лезть в теодолит или другой прибор и что-то там подправляешь и подкручиваешь?
– У нас техника требует постоянный контроль, без этого нельзя работать,
– А у нас техника работает надежно и если выходит из строя, то без механика не обойдешься.
Наши многочисленные выезды за пределы базы были ещё связаны с тем, что закрепленные кольями стартовые позиции очень часто уничтожались. Стали делать хитрее: сначала заколачиваем заподлицо с землей метровый металлический штырь из арматуры, засыпаем его землей (делаем курган), затем сверху забиваем небольшой деревянный кол и делаем вид, что прячем его, наваливая несколько камней и забрасывая травой с ветками. После нашего ухода любопытные мальчишки кол вытаскивают и этим удовлетворяются. Штырь остаётся, что нам и надо.
Старались стартовые позиции выбирать недалеко от ананасовой плантации или, например, апельсинового сада. Наш начальник, Ерёменко Евгений Борисович, только воздымал руки к небу: "Товарищи, не мародерствуйте!" Ну а много ли нам надо? Возьмешь десяток апельсинов и срежешь пару ананасов и всё. Если больше – пропадут. Но можно официально заехать к сторожу, да еще что-то дать ему из консервов, тебе нагрузят фруктов – хоть мешок.


Вообще кубинские деревенские жители живут очень бедно, да и в городе не намного лучше. Взрослые все одеваются чисто и аккуратно, может не так богато, как у нас в больших городах, но со вкусом. Женщины на людях почти все на шпильках. Короткая юбка (но чаще всего брюки) и всё предельно затянуто, чтобы обратить на себя внимание. Обычная картина: крытая терраса, кресло-качалка и в нём сидит, покачиваясь и закинув ногу на ногу, вальяжная мухер (mujer – женщина) в бигуди с накрашенными ногтями, подведенными бровями и созерцает окружающий мир. За детьми родители следят мало. Мальчишки грязные, с пяти лет почти все курят, представлены сами себе и очень непосредственные. Пристают, требуют денег, сводничают. Как увидят русского, только и слышишь: "Письки, письки, сигаррэт!" (дай спички, сигареты), или: "Ченьчи паченьчи!" (это уже от американцев: давай меняться).
Сами кубинцы – народ лёгкий и жизнерадостный. Мужики храбрые и импульсивные, но не отличающиеся усидчивостью и упорством. Из них получаются отличные летчики, но плохие техники обслуживания самолетов.
Наступило время встречать Новый год. Здесь всё не так. Притащили дерево, похожее на лиственницу, с мелкими и узкими листочками (как называется, осталось тайной), сойдет за ёлку. Игрушки – большие и маленькие ракушки, мыльницы, губки, зубные щетки, флажки (вырезанные из конвертов картинки и игральные карты), комки ваты и снежинки из разноцветной бумаги. Ёлку обмотали вокруг телеграфной лентой, а на самый верх прикрепили выпотрошенную морскую звезду. Уверен, такой ёлки в 63 году больше не было ни у кого на всем земном шаре. Стол тоже не традиционен: без шампанского, но по бутылке бакарди на каждого и ассорти из советских консервов и тропических фруктов. Чуть раньше в 4 часа дня, когда Новый год уже встречали в Москве, специально залез в море, чтобы вспомнить о своих близких, оставшихся в Союзе, а они вспомнили обо мне. Об этом мы в письме договорились заранее.
Фото 62а

Море


Основным же объектом изучения и времяпрепровождения стало лежащее рядом море – фантастический мир подводного царства. Берег песчаный, но дальше вглубь дно из коралловых отложений. Еще дальше, метрах в 100 от берега, под водой стоит коралловый риф – стена высотой 10-15 метров, но не доходящая до поверхности воды, так что удивительно было видеть вдали от берега человеческую фигуру, стоящую среди моря по пояс или по колено в воде.
Мы с самого начала застали совершенно непуганое место обитания морских существ. Коралловый риф состоит из множества углублений, дыр, пещер и проходов. Кораллы облеплены водорослями: большие и маленькие веера, короткие и длинные нити и ленты, похожие на цветы губки. Всё это машет и колеблется от движения воды. Окружение рифа кишит от мелких рыбешек: серебряные, ярко-желтые, синие, зеленые, бордовые, полосатые, в разноцветных пятнах и в крапинку. Продолговатые, круглые, треугольные. Каждая стайка держится самостоятельно, затем, как по команде срывается и мгновенно останавливается, замирает на несколько секунд и всё повторяется. Находишься будто в большом аквариуме. Если не делаешь резких движений, рыбная банда тычется и ощупывает тебя, как своего.
Глубже рыбешки покрупнее, много плоских размером с блюдце или тарелку. Дальше в глубину ближе ко дну плавают и скрываются в расщелинах толстые, как чушки, большие рыбины.
На дне можно встретить лангуста – это морской рак с длинными до полуметра усами, но без клешней, который стремительно удирает задом наперед в случае опасности. На противоположном берегу Кубы есть небольшой портовый городок Суркидеро-де-Батабано, там теплое Карибское море и на небольших глубинах вплоть до острова Пинос находятся богатые места обитания лангустов. В порту целая флотилия рыбацких лодок и катеров, занимающихся их ловлей. Там же и завод по переработке лангустов. Съедобная часть – мясо в хвосте и по бокам внутри панциря. Отходов очень много, панцири, лапы, усы выбрасываются, всё это гниёт на берегу. Вонь страшная.
А еще морское дно обжито всякими звездами, осьминогами и ракушками (довольно большими, которые передвигаются с помощью костяного рога, втыкая его в грунт и подтягивая своё довольно тяжелое тело). Мы эти раковины ловили на сувениры. Чтобы вытащить изнутри слизняк, надо подвесить ракушку за рог и слизняк под тяжестью постепенно вытаскивается за неделю. Но не дай бог хвост оборвется и останется где-то в завитках, ракушка воняет. Тогда её надо на пару недель положить в муравейник, муравьи всё внутри вычистят.
Пока мы не распугали всю морскую живность, попадались мурены – ядовитые рыбы, похожие на змей. Буквально через несколько дней после прибытия на базу был я на берегу и услышал, как ребята (наши офицеры), которые копошились в воде в метрах 20 от берега, зовут на помощь. Оказалось, что они никак не могут вытащить из норы большую мурену (черно-серая, блестящая, толщиной с руку здоровенного мужика, в раскрытой пасти виднелись два больших ядовитых зуба). Её проткнули острогой около головы, но она отчаянно сопротивлялась. Наконец вытащили, и была мурена страшна, длиной около двух метров. Таких я больше не видел, а встречал поменьше (метр-полтора) светло-зеленые в крапинку.
Как-то выходил я из моря, был по пояс в воде и почувствовал резкую боль в ступне, как будто что-то укололо. Но сверху ничего не видно – вода была мутной. Вышел на берег и вижу в выемке стопы, чуть ниже лодыжки одна над другой две дырочки, из которых сочится кровь. Это меня хватанула мурена, больше некому, наверное, я на неё наступил – потревожил. Буквально на глазах нога стала распухать и вскоре превратилась в колоду до колена. Боль была нестерпимо сильной. В санчасти сказали: терпи, ничем не можем помочь. Так и промучился почти неделю. Прошло само.
Акулы. Встречался с ними под водой только раз. К западу от нас рядом с заливом Кабаньяс нашли мы небольшую, окруженную пальмами, очень живописную бухточку с песчаным пляжем. В небольшой хижине, крытой пальмовыми листьями, обитал старик-рыбак. Он рассказывал, что помнит Хемингуэя, который у него рыбачил. Плавая в маске и с ластами, я на небольшой глубине наткнулся на двух акул, размером не более 2-2.5 м. Они на расстоянии нескольких метров преспокойно рылись своими острыми носами в песке, не обращая на меня никакого внимания. На всякий случай я потихоньку ретировался.
Но более неприятный морской хищник – это барракуда. Длинное веретенообразное тело – почти полная копия речной щуки, но только побольше – до двух метров. Рыба очень любопытная и нагло лезет к тебе почти вплотную, особой агрессивности не проявляя. При этом зубастая пасть открывается и закрывается. Стоит сделать резкое движение, как она мгновенно отскакивает в сторону, а потом медленно-медленно, не шевеля плавниками, постепенно к тебе приближается. Очень неприятное соседство. Случаев нападения на человека не было, но запросто могла отхватить часть добычи, тянущейся на кукане за охотником, который острогой набил рыбу. При этом легко перекусывала рыбий хребет толщиной до двух сантиметров (убитая рыба кровоточит и это сильно возбуждает барракуду).
Как-то плавая в море с маской и в ластах, я увидел интересную картину: недалеко от поверхности воды неподвижно стояла большая барракуда, а вокруг неё вращалось довольно плотное кольцо из мелких рыбешек. Очевидно, это были барракудята, которых она охраняла. Я нырнул, нашел на дне большой камень, всплыл и кинул его поверх воды в направлении кольца. Попал удачно – почти в середину. Камень быстро пошел ко дну, и надо было видеть, как яростно почти вертикально вниз бросилась на него барракуда. Наверное, она таким же образом бросилась бы и на меня, если бы я посмел нарушить эту идиллию.
И ещё, плыл я однажды довольно далеко от берега и вдруг почувствовал какое-то движение подо мной. Опустил голову и вижу, что в нескольких метрах ниже идет громадная манта, похожая на одеяло темно-серого цвета. Впереди торчат рога, сзади тянется длинный с зазубринами хвост, только самые кончики треугольных крыльев слегка шевелятся. От неожиданности сердце заколотилось, и я почувствовал себя беззащитной букашкой по сравнению с этим гигантом подводного мира. От страха чуть не пошел на дно – прямо на эту манту, а она, не обращая на меня ни малейшего внимания, преспокойно проскользила по своим делам, сопровождаемая впереди рыбками-лоцманами.
Встречи с морскими обитателями не всегда так удачно кончаются. Вот плавает в открытом океане, подгоняемая ветрами, так называемая физалия или португальский кораблик. Похожа на радужно переливающийся рыбий пузырь размером до 20 см. Пузырь на поверхности, а за ним под водой на несколько метров тянется хвост из множества нитей со стрекательными клетками, как у медузы. Так вот, один из наших парней – Борис Романов (здоровенный мужик, который глубже всех нырял – до 20 м) случайно задел хвост физалии и мгновенно нити облепили (обволокли) его тело со всех сторон. Кожа стала красной, как от сильного ожога, и он кричал от боли. Был болевой шок и мы Бориса едва успели вытащить на берег.
Еще возле берега караулят нас морские ежи. Большие и маленькие. У больших иголки до 15 см, да еще с зазубринами. Наступишь случайно – иголка входит в размякшее тело очень легко и также легко обламывается, а вот назад не вынимается – мешают зазубрины. Приходится расковыривать ногу, чтобы извлечь куски иголки. Это как с занозой, только намного хуже.
Мы довольно много били и ловили рыбы, жарили, варили в дополнение к своему уже прилично надоевшему консервному ужину. Кубинцы удивлялись, как это русские так смело плавают в море, бьют рыбу и затем её едят, не опасаясь отравиться. Сами они в подавляющем большинстве боятся лезть в море и плавать не умеют (за исключением ребят из зажиточных семей, обучившихся этому в бассейне). У них даже не было рыболовного флота, рыба завозилась из США.

Переучивание


К весне 1963 года всё до предела осточертело. Главное – мучила неизвестность нашего дальнейшего существования. Мы ругаем вышестоящее начальство, а подчиненные ругают нас и не слушаются. Участились самоволки – мужикам нужна разрядка, даже мой лейтенант Махсма загремел на 10 суток на гауптвахту за то, что сбежал в Гавану. Некоторые совсем спились, другие не переносили климат и много болели, вот их и отправляли домой.
В марте нас сориентировали, что будем учить кубинцев работе на технике, затем её оставим и сами уедем только со своими чемоданами. Оставлять кубинцам будем всё, что у нас есть по штату до последнего винтика. Интересно, когда мотострелковые полки аналогично сдавали кубинцам технику и имущество, те удивлялись: "А зачем нам вот эти доски с загнутыми заостренными краями и какие-то бамбуковые палки с кружками?" Смеху было, когда им объяснили, что это лыжи и на них ездят по снегу. Снег-то они видели только в холодильнике и в телевизоре. Всё равно пришлось оставить.
Наша снабженческая машина хоть и очень медленно, но разворачивается. Стали лучше кормить и даже пополнили наш гардероб добротными темными шерстяными костюмами, рубашками с длинным рукавом, черными туфлями на толстой подошве весом по паре килограммов каждый. Наверное, забыли, где мы находимся.
Оказывается, самое холодное время года на Кубе – март, начало апреля. Ночью температура в комнатах опускалась (о, ужас!) до 16-18 градусов. У нас на окнах стекол нет, только жалюзи. Дрожим, закутываемся в одеяла. Но это всего несколько ночей.
А лето всё ближе, постепенно становится жарче и жарче. Комнаты нагреваются от солнца, теперь уже ночью и утром 24-25 градусов, а днем на 10 больше, духота невыносимая.
Наконец в июне объявили нам, что остаемся как минимум еще на год, на учебу кубинцев отводится 10 месяцев и отсчет времени начнется с её начала. У кого тяжелое семейное положение разрешили уехать домой по замене. Но нужно хорошо аргументировать причины, ими могут быть только больная жена или дети, которые живут одни без родителей. При этом военкомат будет тщательно проверять эти данные. Одновременно для остающихся офицеров кинули приманку, что возможно разрешат взять на Кубу семьи. Позже оказалось, что это относится только к инструкторам-советникам, которые останутся на острове после обучения и передачи техники кубинцам. Прикинул я, быстрее всего можно восстановиться с семьей, перейдя в аппарат советников (10-е управление Генштаба), и подал рапорт. Хотел, во-первых, уйти из этой осточертевшей системы, во–вторых, показать жене Нине эту необычайно интересную страну, ну и хоть немного подзаработать. Понимал, что после Кубы я буду более свободен в выборе места службы, а если удастся, то и уволиться из армии. А еще обещали дать осенью отпуск (45 суток!).
С начала июля приступили к обучению кубинцев. Нам, геодезистам, выделили ребят из Гаванского университета. Это студенты 3-5 курса гидротехнического и строительного факультетов: Мануэль Ибарра Мартин, Карлос Рафаэль Родригес, Адонис Кандеват Маркес, Альфонсо Ямас Ригейра. Все из обеспеченных семей, эрудированные, неплохо представляющие, что такое геодезия, эллипсоид, системы координат и т.д., но все в теории без малейшего представления, как работать с геодезическими инструментами и выполнять обработку материалов. Интересно, у них в университете преподают только высшую геодезию (и то, где-то на 3-м курсе), потом к концу дают понятия о практической. У нас же наоборот, начинаем с самых элементарных понятий низшей и идем по нарастающей, кончая геодезической астрономией и гравиметрией – все 5 лет.


Вот эти ребята-студенты составили костяк геодезической группы кубинской бригады оперативно-тактических ракет (впоследствии многие стали большими начальниками), другие обучаемые были со средним образованием, а некоторые даже не знали, что такое синус и косинус.
Самое интересное, что нам самим пришлось переучиваться. У них в основе всей геодезической сети и топографических карт принят, как в США, эллипсоид Кларка и коническая проекция Ламберта. И вообще всё наоборот: X и Y, даже дирекционный угол отсчитывается от направления на юг. У нас же эллипсоид Красовского и проекция Гаусса. Все наши таблицы, поправки и расчеты основаны на нашей системе, а им надо работать в своей. Наладили контакт с Кубинским институтом геодезии, картографии и кадастра (директор Октавио Раис), где нам помогли решить все практические вопросы. Оснащен институт самым совершенным цейссовским и американским оборудованием, о каком мы и не мечтали в МИИГАиКе. Например, фотограмметрическая аппаратура типа стереопланиграфа да еще со счетно-решающим и печатающим устройством. Вот тебе и отсталая страна – полуколония, как нам в Союзе вдалбливали в головы.
Приходилось много готовиться к занятиям. Переводчиков не было. Я уже довольно сносно мог читать лекции на испанском и меня понимали (эль профессоро – так уважительно называли, а это всего-навсего – преподаватель, но всё равно звучит). Сам был переводчиком, когда занятия вел мой начальник Евгений Борисович Ерёменко. Большую проблему составлял перевод нашей технической аппаратуры, например, описание устройства и работы топопривязчика или гиротеодолита, инструкций, наставлений. Приходилось это делать самому. Помогали ребята-студенты, окончательно причесывая текст на грамотном испанском.

Кубинские достопримечательности


Со своими учениками мы основательно подружились и они при малейшей возможности старались показать самое интересное, что есть на Кубе. А там действительно есть, на что посмотреть. Например, горный курорт Сороа: место разведения самых красивых в мире орхидей, чистейший воздух, сверкающий брызгами радужный водопад, бассейн, коттеджи, прекрасная панорама на лежащую внизу долину.
Еще западнее в провинции Пинар-дель-Рио нам показали фантастически красивый природно-ландшафтный заповедник Виньялес. Там на совершенно плоской зеленой равнине с редкими пальмами вперемежку с соснами возвышаются похожие на столы горы с вертикальными стенами и плоскими вершинами, высотой до нескольких сотен метров. Эти горы из известняка, в стенах многочисленные пещеры с подсвеченными разноцветными огнями сталактитами и сталагмитами. Прохлада, капает сверху вода, журчит подземный ручеек. Полупустой великолепный отель с бассейном и рестораном. Туристов нет (а раньше американцами были забиты все кубинские курорты и пляжи, особенно зимой). Кстати кубинцы очень не любят, когда жителей США называют американцами: "Это мы американцы, а они янки". Недалеко от долины на отвесной стометровой стене-скале художники Кубинской академии наук расписали гигантское полотно (100х60 м) с видами доисторических животных, представляя, как развивалась жизнь на Земле от улитки до обезьяны и человека. Наши кубинцы хихикали, что это единственное, на что способна их Академия наук. В Виньялес ездил сам втихаря от начальства, вроде пронесло.


Большинство американцев предпочитало в осенне-зимние месяцы отдыхать в Варадеро: широченная многокилометровая песчаная коса с примыкающими один к другому шикарными отелями. Коса образует защищенный от высоких волн залив с великолепными пляжами из мелкого белого песка. Вход в море пологий, дно также песчаное. Рай для отдыха, особенно с детьми, имей только деньги. Даже зимой температура морской воды ниже 25 градусов не опускается.
Кубинские пейзажи очень разнообразны. На равнине, например, это значительные плантации сахарного тростника, поскольку сахар одна из важнейших составляющих кубинского экспорта. Убирают урожай два раза в год и это очень шумная и весёлая кампания (называется сафра), когда для рубки задействуется значительная часть трудоспособного населения, наподобие наших кампаний при социализме по уборке картошки или хлопка в Средней Азии. Обязательны показные выступления руководства страны по участию в этом мероприятии: кричат газеты и радио, показывает телевидение, как Фидель образцово орудует длинным ножом-мачете и сколько норм он выработал. Союз хмыкнул, глядя на ручную уборку тростника, и великодушно предложил её механизировать. Но сколько вариантов комбайнов для рубки ни поставляли, все они быстро ломались и смеялись только кубинцы.
Срубленный тростник на грузовиках или на буйволах свозят на ближайший сахарный завод, которых по острову более полутора сотен и некоторые очень старые. На механизмах часто можно видеть, что сделаны они еще в XIX веке. Сок жмут из тростника, пропуская через валки. Кубинцы его любят и во многих поселках встречаются продавцы сока с ручными станочками, которые за смехотворно низкую плату выдавят тебе стакан сладкого сока. Как ни странно он утоляет жажду. На заводах из сока делают сахар, как правило, желтого цвета. Из сахара – спирт, а из патоки замечательный напиток – кубинский рон (всё равно у нас его называют ром).


Там, где нет сахарного тростника, пасут скот. Организация североамериканская: пастухов, как таковых, нет. Большое поле разбито на квадраты изгородями из колючей проволоки. Стадо, уничтожившее траву в загоне (квадрате), перегоняют в соседний, а прежний оставляют для восстановления и так далее. Животных специально никто не охраняет. Не зная этой системы, мы вначале были удивлены, что одной из первых просьб нового кубинского правительства к Советскому Союзу был заказ на строительство на Кубе завода по производству колючей проволоки. Коровы на наших не похожи, какая-то порода поджарых и горбатых, как яки. Типичная картина: пасется такое горбатое животное, а на спине его стоит белая на длинных ногах птица, чуть поменьше журавля, и своим длинным клювом что-то выискивает в холке.
Еще одна примечательность кубинского ландшафта – табачные плантации, занимающие многокилометровые площади. Табачные кусты высаживают рядами и накрывают белой тканью, которая рассеивает свет и сохраняет повышенную температуру, необходимую для роста. Испытанная веками сложнейшая технология сушки и подготовки табачных листов позволяет делать лучшие в мире сигары. Разве можно представить уважающего себя кубинца в возрасте выше 30 лет без сигары в зубах? Это мода, ритуал и престиж. Курить можно везде: в театре, ресторане, баре, спортзале – запретов нет. Только с непривычки рядом с курильщиками долго не выдержишь.

Гавана


В Гаване есть на что посмотреть. Например, старый город – образец классической испанской колониальной архитектуры 17-19 веков с узкими улочками, старыми двориками с подстриженным газоном и неизменным кувшином и колесом. Новые власти бережно отнеслись к своей истории и не стали переименовывать площади и улицы в отличие от нас. Остался и прежний кумир – Хосе Марти. Памятников ему не меньше, чем Владимиру Ильичу, только они поменьше – обычно бюст на небольшом постаменте и никакого гигантизма с указующим перстом. Такой бюст стоит в каждой деревне и перед ним небольшой цветник.
В центре на набережной Малекон несколько небоскребов-отелей, из них самые богатые Националь и Гавана-либре. Набережная на берегу Мексиканского залива – любимое место прогулок гаванцев, которую во время шторма перехлестывают волны. Высшим шиком для нас было проскочить на джипе между двумя очередными волнами, чтобы поменьше замочило. Здесь же в центре расположен Капитолий, точная копия Вашингтонского, а также Гаванский университет, красивое здание с широченной парадной лестницей и бронзовой фигурой Альма-матер.


На запад от центра тянутся богатые кварталы, состоящие из шикарных коттеджей, но не выше двух этажей с бассейнами, декоративными пальмами, кустарниками и цветниками. Как и принято на западе, участки без высоких заборов. Всё должно быть открыто, смотрите, любуйтесь. Осью этого района является 5-я авениде, или как её называли наши товарищи "синька авенида".
Старый город от нового отделяет река Альмендарес, вдоль которой расположен городской парк, где ребятам можно полазить по стенам и башням детской крепости, где многочисленные фонтаны и водопады, громадные и яркие тропические цветы, и где открываются фантастически красивые пейзажи. В устье реки и дальше по побережью яхт-клубы и непрерывная сеть ухоженных пляжей со всеми удобствами (кабинки, душ, снасти для плавания и рыбной ловли, лежаки...).
На востоке город примыкает к глубоководной бухте, похожей на бутылку с узким горлышком – входом в бухту, дальше акватория расширяется и превращается в удобную гавань. У входа в бухту на восточной стороне расположена старая крепость Кастильо-дель-Морро или Ла-Кабанья, которая защищала город от нападений с моря. Хорошо сохранились бастионы с многочисленными пушками 17-18 века. Под бухтой с западной на восточную часть проложен автомобильный тоннель, проезд по которому платный.
Раньше на Кубе проводили время и веселились до миллиона богатых людей из Штатов. Значительная часть индустрии основана на обслуживании туристов. В одной Гаване было, как говорили, около 300 тысяч проституток. Когда для них поток клиентуры с севера резко уменьшился, возникла проблема, чем занять женщин. Какую-то часть обучили водителями такси. Обычная картина: сидит в открытой машине роскошная полуодетая деваха и жестами приглашает прокатиться. И еще новые власти придумали дома свиданий. Такой дом свиданий представляет собой двор и довольно длинное двухэтажное здание с множеством ворот, куда можно въехать на машине. Если ворота закрыты и вверху горит красный фонарь значит – занято, или открыты и белый фонарь – можно въезжать. Клиент со своей подругой заезжают и ворота за ними закрываются. Поднимаются на второй этаж в номер, если надо, заказывают по телефону выпивку и закуску и она им доставляется специальным лифтом. Окончательная расплата проводится таким же образом без контакта с обслуживающим персоналом. Затем посетители спускаются к своей машине, открывается передняя дверь бокса и они выезжают во двор с другой стороны дома, не пересекаясь с ожидающими машинами.
И еще одно действо для нас, европейских северных жителей, совершенно незнакомое, тем более для советских, кому социалистическая идеология пыталась привить ханжество и пуританство. Это карнавалы. Проводятся на Кубе раз в году в конце марта две недели по субботам и воскресеньям. Готовятся к ним целый год. Министерства, фирмы и различные организации считают своим долгом обязательно участвовать. Внутри них на конкурсах отбираются участники. С участием телевидения выбирается самая красивая девушка – звезда карнавала. В Гаване формируется гигантское движущееся кольцо: идет по набережной Малекон, затем по бульвару Прадо до Капитолия. После него разворот и по другой стороне бульвара снова по направлению к набережной с дополнительной петлей.
В основе представления каждой из организаций лежит какая-то тема, отражающая её специфику. Но не всегда, может быть что угодно. Обязательно должна быть кароса: платформа на колесах со своим двигателем или на прицепе у тягача. Всё буйство фантазии идёт на оформление каросы. Это может быть и макет завода, и слоны с паланкином индийского раджи, и космическая ракета, и древнегреческий храм, и карета-тыква на мосту с шестеркой лошадей, и пещеры с фигурами диких зверей, и гигантская ладья викингов и так далее. Кароса украшается разноцветными лампочками и подсвечивается прожекторами. На каждой платформе играет оркестр, в основе которого трубы и барабаны, считается, что свой оркестр обязательно производить больше шума и грохота, нежели соседний. Звуки усиливаются мощными динамиками.
Впереди каросы идет пеший костюмированный парад – несколько десятков человек в одинаковых одеждах синхронно под музыку делают незамысловатые движения или танцуют. Костюмы самые разнообразные: от индейцев до греческих воинов и космонавтов. Но самые красивые девушки находятся на каросах, они в предельно облегающих одеждах или без неё, только в самом минимуме. Никто из них не стоит, а под самбу или румбу двигаются и крутят бедрами. Умение танцевать у кубинцев в крови. Настолько естественны, пластичны и красивы их движения. У женщин они зазывные, а у мужчин выражают страсть.
Особенно эффектен карнавал вечером и ночью: вспышки света, вой труб, лай собак, свистки полицейских, визг женщин. Всё это возбуждает зрителей, и они, обалдевшие от грохота оркестров, хлещут пиво и полупьяные тоже танцуют. Народ искренне веселится.

1964, фото 1

1964, фото 3 1964, фото 5 1965, фото 29
(Все снимки можно посмотреть в общем альбоме "Карнавал 60-х").
Зоопарк. Небольшой. Знаменит тем, что нет изгородей, отделяющих зверей от посетителей, только ров с водой. А за рвом слоны, бегемоты и разные хищники. Очень много птиц. Рядом тобой ходят и пересекают дорожки фазаны, павлины, фламинго, пеликаны.
Ещё один центр развлечений – парк аттракционов. Можно полюбоваться городом с большого колеса обозрения. Или испытать себя на вертушке-карусели, где тебя крутят во всех возможных плоскостях. Здесь же множество одноруких бандитов – игровых автоматов, в которые сколько ни бросай монет, никогда не выиграешь. Стрельба по мишеням, набрасывание колец на подарки (кольца сделаны так, что всегда летят мимо цели). Ну а гвоздь всего – русские горки, те которые у нас называются американскими. Конструкция жиденькая, впечатление, когда смотришь с земли, кажется, что вот-вот развалится, а уж сверху тем более охватывает ужас. Поезд из десятка вагончиков медленно тащится на подъем и проезжает тёмный тоннель "де амор", где пары радостно целуются. Всё также медленно залезает на самую верхотуру, почти останавливается и потом почти вертикально проваливается вниз. Несколько секунд чувствуешь себя в полной невесомости, волосы встают дыбом, глаза соседа округляются от ужаса (твои – наверное, тоже), женщины дико визжат, потом тебя вдавливает в кресло перегрузка, уж не знаю, сколько ж. И понеслась: мертвая петля, виражи, повороты. Опомнился, когда поезд остановился и надо вылезать, а земля под тобой качается и коленки трясутся.
Удалось несколько раз посетить один из самых роскошных в Латинской Америке ночных клубов – Тропикана. Представление начинается вечером в 22 часа и длится всю ночь. Посетители сидят за столиками и потягивают кубинский рон со льдом. Мало, кто отваживается заказывать закуску – очень дорого. Разворачивается красочное шоу с фантастическими одеждами, танцами, песнями. Великолепный канкан с девушками в бикини с многочисленными переодеваниями. Всё очень красочно и ярко. В перерывах играет музыка и публика тоже танцует между столиками и на сцене. Посетители приезжают и уезжают на своих машинах, общественный транспорт в это время не ходит.
Кстати на машине можно заехать на довольно вместительную огороженную площадку, которую называют "автописта", где установлен громадный экран порядка 5 на 10 м и прямо из автомобиля можно смотреть кино. Кинофильмы крутят беспрерывно и можешь, когда хочешь, заехать и уехать. Также и в городских кинотеатрах: есть расписание сеансов, но можно в любое время зайти и просидеть хоть весь день, а надоело – уйти. Но, когда входишь в темный зал со света и ничего не видишь, кто-то сразу берет тебя за руку, ведет и фонариком указывает место, куда сесть.
Несколько раз в качестве патруля доводилось вечером ездить в район красных фонарей ловить наших солдатиков, сбежавших в самоволку. Район занимает несколько кварталов довольно старых обшарпанных домов. Действительно над входной дверью горит красный фонарь, если свободно или погашен, если занято. Где-то выглядывают из окон или, прислонясь к дверям, стоят, покуривая, ярко раскрашенные девицы. В других местах у двери стоит небольшая очередь из 2 или 3 мужиков, очевидно к какой-то особо привлекательной особе. На перекрестках дежурят полицейские, поддерживают порядок. Всё спокойно, чинно и благородно. Спрашиваешь полицейского, не видел ли он русских (а их всегда и везде можно отличить от местных жителей). Показывает на дверь. Подъезжаем, ждём. Вываливается родимый расслабленный и немного пьяненький. Забираем, а он и не сопротивляется, везем в комендатуру на гауптвахту, там разбираются, из какой он части и определяют наказание. Более неприятная картина, когда наших надо забирать из полицейского участка. Это уже кубинские патрули подбирают и свозят валяющихся и мертвецки пьяных "русо компаньеро". Сваливают на бетонный пол большого помещения, где содержатся задержанные воры, жулики и пьяницы. После этого звонят в нашу комендатуру: забирайте. И вот приходилось таскать этих замызганных и заблеванных в джип, а затем в камеру гауптвахты.

Еще год


К концу лета 63 года основная битва – за отпуск. Борьба тяжелая и мучительная. Вдруг стали очень ценить, как незаменимого специалиста. Кто же будет кубинцев обучать? К этому времени многие уже побывали в отпусках или совсем уехали с заменой. Вновь прибывающие из Союза не знают языка и не могут сходу войти в учебный процесс. В это время сменился командир полка: вместо уехавшего Фролова А.И. командиром стал его заместитель Уласевич Ю.С. Командиром 1-й эскадрильи назначили Володина В.В. Произошло много других замен. Уехал мой друг Николай Диденко и старый товарищ Дима Смирнов, с которым еще жили в одной квартире в Подгородной.


Наконец, в октябре я вырвался в отпуск и полтора месяца провел с семьёй. Туда – на самолете, обратно – на теплоходе "Вацлав Воровский". Плавание из Ленинграда в Гавану происходило в декабре. Ну и покачало! Весь Атлантический океан – почти до самых Багамских островов. Многие вообще не выходили ни на палубу, ни в столовую, а с позеленевшими физиономиями валялись в каютах. Я ещё как-то держался. Качка лучше всего переносится на верхней палубе, на свежем ветре. Но устаешь стоять, а в каюте еще хуже. Из наших со мной плыли Миша Логинов и Саня Рябов. По традиции облетывал и тщательно исследовал нас с воздуха американский разведчик "Нептун". Под вечер проходили совсем близко от Майами, были видны огни реклам и фары автомобилей. А вот и родная Гавана, всё ближе набережная с небоскребами, маяк у входа в бухту, а там слева – гигантская фигура Христа из мрамора. На пристани прыгают от нетерпения и почесывают в паху молодые кубинские парни, поджидающие приплывших к ним русских жен.


Еще один отпуск был в апреле 64 года, на ТУ-114 туда и обратно. Полет Москва – Гавана длится почти 14 часов. Из Москвы самолет летит на север и садится для дозаправки на военном аэродроме в Североморске под Мурманском. Там уже холодно и кружит снежок. К трапу подгоняют автобус и пассажиры, закутанные в пледы, быстро, чтобы не замерзнуть, скатываются в салон (ни пальто, ни теплые куртки никто с собой не брал – летим в тропики). Нас подвозили к бараку, где в столовой, оформленной в сталинском стиле, кормили обильным и вкусным обедом с громадными порциями шницелей. После этого самолет забирался на девятикилометровую высоту и висел, как нам казалось неподвижно под темно-синим почти черным небом. Только вдали по левому борту были видны горы Исландии, а в правый иллюминатор – ледяная шапка Гренландии. Наконец через 10 часов полета, вконец измученные садимся в Гаванском аэропорту Хосе Марти. Открывается дверь, ступаешь на трап и первое впечатление, что попал в жаркую влажную парную – стоишь от неожиданности с открытым ртом. Потом привыкаешь.
Кстати на Кубе, кроме меня были еще ребята из МИИГАиКа, с которыми вместе мы пошли в армию в 1960 году. Это Куренной Владимир Николаевич – в топогеодезическом отряде пробыл год с июля 62 года, Селиверстов Виктор – в полку ФКР в провинции Орьенте, Плотников Виталий Васильевич – вместе со мной с осени 63 года по июнь 64.


В апреле-мае 64 года стали кубинцам передавать технику и имущество полка и закончили всё это в июне заключительным совместным парадом личного состава и торжественными проводами.

Рядовой и сержантский состав с вещами погружен по машинам, машем им на прощанье. Колонна тронулась и скрылась за ближайшим пригорком. Но дальше началось самое интересное. Через пару километров колонну останавливают. Команда: выйти из машин с вещами, построиться и вывернуть всё содержимое. Политработники и особисты начинают рыться в чемоданах и рюкзаках и изымать "запрещенную" литературу и картинки с полуголыми женщинами. Красивый конец "братской интернациональной помощи кубинскому народу". Ребята надолго запомнят эту эпопею.

В аппарате советников


После того, как весь личный состав полка уехал в Союз, осталась группа специалистов-советников во главе с Прудниковым Николаем Григорьевичем, всего около 30 человек. Большая часть из офицеров, прибывших по замене, и совсем немного "старой гвардии" из Подгородной: Коваленко В., Богданов В., Пятин Л.Т… Мы носим кубинскую форму, только без знаков различий.
Кубинцы правы: полк ФКР, расположенный на берегу моря, был очень уязвим. Поэтому его слили с полком, который раньше стоял под Сантьяго-де-Куба (ОАИП 561), и перебазировали в восточную часть провинции Гавана в лес недалеко от Харуко, подальше от побережья. Для организации перебазирования техники родственного нам полка мы с руководителем нашей группы Прудниковым Н.Г. летали на стареньком дребезжащем ИЛ-18 в Сантьяго. Было страшно, но всё закончилось благополучно.


Наша группа обосновалась в так называемой "русской деревне" или репарто Фрага (в юго-западном пригороде Гаваны). Каждому из офицеров, к кому приехала семья, выделили отдельный коттедж. Холостяки тоже разместились комфортно: по несколько человек в домике. Деревня довольно большая, до сотни коттеджей, огорожена и охранялась. На новое место, где располагалась кубинская бригада, мы каждое утро выезжали в 7 часов на автобусе, а обратно – в 3 часа дня.


Мне моих подшефных кубинцев уже почти нечему учить – всё знают. Готовимся к образцово-показательным пускам. Надо сказать, что у нас на Кубе был довольно сильный оппонент – Китай. В своё время в студенческом общежитии я жил в одной комнате с китайцами. Они порядочные ребята, мы были друзьями и хорошо понимали друг друга. Но уже тогда в конце пятидесятых между нашими странами начались скрытые трения, а позже они переросли в настоящую вражду. Рассказывали, что наших китайцев, которые прошли полный институтский курс обучения, включая все наши политические науки (история КПСС, основы марксизма-ленинизма, политэкономия и т.д.), посадили на два года переучиваться с советской идеологии на идеи Мао вместо того, чтобы как можно быстрее использовать дефицитных специалистов по специальности.
На Кубе китайцы вели интенсивную и довольно действенную пропаганду против Советского Союза. В моей группе был один китаец – Чан, а потом исчез. Кубинцы говорили, что он подпал под влияние маоистских идей и они вынуждены были его убрать. Во всяком случае, в книжных лавочках китайской печатной продукции на испанском было намного больше, чем советской. Письменно и устно распространялись утверждения, что советская техника бутафория, не работает и всё это старьё. Даже среди моих учеников стали порой проскакивать нотки, что наша ракета не полетит. Надо было доказывать обратное.
Стартовые позиции выбрали на южном берегу в провинции Пинар-дель-Рио. А цель надо было найти в районе полуострова Сапата. Долго летали, высматривая место на вертолете, затем елозили на грузовике по болоту. Весь полуостров Сапата – это участок суши, залитый водой с редко торчащими кустами и деревьями. Но самое интересное, что дно болота не топкое илистое, а каменистое. Ездили, искали место на взятом у углежогов вдрызг раздолбанном грузовике без капота и дверей. Машина, которую проводник вел только по каким-то ему понятным приметам, то подскакивала на невидимых под водой камнях, то проваливалась в ямы. Мы стояли в кузове, вцепившись в борт и моля Бога, чтобы не заглох мотор и не пришлось бы по пояс в воде или вплавь добираться до суши, наслушавшись ещё о всяких обитателях этих болот. Нашли, что нужно. Едем назад по узкой дороге, слева вода и справа вода. Впереди поперек дороги лежит бревно, вроде его раньше не было. Подъезжаем ближе, а бревно нехотя разворачивается и уходит под воду. Ну, вот и встретились – крокодил. Может под водой тебя и не тронет, но только одна мысль возможной встречи с ним приводит в ужас.
Заезжали в деревню, видели как живут углежоги. Крайняя степень бедности. Хижина из жердей, крыша крыта пальмовыми листьями с отверстием, чтобы выходил дым от очага, разведенного на земле внутри. В углу нехитрый скарб: одежда, посуда, какое-то подобие самодельной мебели. На улице бегают голые, пузатые и чумазые ребятишки. А хозяин говорит: "Спасибо Фиделю, он много для нас сделал и жизнь стала лучше". Трудно представить, как еще можно жить хуже. Может, так было сказано специально для нас. Но вообще кубинцы в общей массе к нам очень добры и благожелательны.
Чтобы посмотреть пуск, кубинцы привезли и собрали разборную трибуну. Присутствовало почти всё военное руководство во главе с Раулем Кастро. Подготовка и сам старт ракеты прошли без сучка и задоринки. Очень четко и красиво. На трибуне раздались аплодисменты и восторженные крики. И в цель попали отлично с отклонением порядка 150 м. Боевые расчеты были комбинированными: и наши и кубинцы, поэтому считалось, что всё делалось кубинцами. В общем, утерли нос китайцам и подняли наш советский престиж.


В годовщину кубинской революции 1 января 1965 года наши ФКР кубинцы вытащили на парад. Шли идеально в ряд 3 тягача с пусковыми установками и ракетами только без стартовых пороховых ракетных двигателей. Красиво и убедительно.


На новом месте, где расположилась бригада, также было всё обустроено, как на базе Гранма: помещения для штаба, казармы, склады. Интересно было наблюдать, как идут совещания и решение вопросов в штабе. Во-первых, никакой субординации, поскольку все из гражданских, а форма одинаковая. Сигарный дым стоит коромыслом, не продохнешь. Крик, ругань и мат: вперемежку русский и кубинский. Мы думали, что это только у русских, ничего подобного, ещё похлеще. Но к нашему отношение уважительное: "О… у вас, русских, очень сильные выражения, особенно, касающиеся матери". У них, католиков, имя матери (божьей матери) считается священным, поэтому в испанском языке таких оборотов не существовало.
При обслуживании техники кубинцы быстро научились у наших специалистов показухе и пошли еще дальше. Чтобы машины блестели, обмазывали их соляркой и скоро техника, которая была изготовлена не в тропическом варианте, начала гнить. От жары и влаги постоянно ржавели и выходили из строя приборы, кабели и провода. Поэтому для поддержания боеготовности бригады в Союз непрерывно шли заявки на поставку новых агрегатов и запчастей. Такая ситуация была не только у нас, а касалась всей техники, оставленной на Кубе после Карибского кризиса. Нам это влетело в копеечку.

Воссоединение с семьёй


С моей будущей женой Ниной мы вместе учились в МИИГАиКе в одной группе и поженились в декабре 1960 года, когда я уже стал военным. Она приехала ко мне в Подгородную через несколько месяцев весной следующего года. Дали нам комнату в двухкомнатной квартире, другую комнату занимал мой неунывающий друг Дима Смирнов, кухня была общая, а удобства – на улице. Мебель, что выделила часть: стол, солдатская кровать, пара табуреток. Затем появилась первая семейная недвижимость: радиола Сакта и торшер с бумажными колпачками. Жили весело в постоянных заботах: когда не было жен, Дима с мелкашкой сидел на кухне и подкарауливал мышей, а я тщетно пытался бороться с тараканами.
Летом ходили гулять в степь и еще дальше – на реку Синюху. По воскресеньям ездили в Первомайск на роскошный украинский базар: овощи, фрукты, мясо, яйца, сало, птица, сметана, творог – всего было полно, а осенью, залейся, – молодого белого и красного виноградного вина. Нина полгода проработала на гидрологической станции в Первомайске, затем я её отправил домой. Зимой наше семейство пополнилось: родился Андрюша и с апреля 62 года мы продолжили своё совместное житьё-бытьё в Подгородной. А в августе снова пришлось семью отправить домой в Раменское – нашу часть посылали в длительную командировку.
На Кубу Нина вместе с Андрюшей, которому было два с половиной года, прилетела в июле 64 года. Пассажиры спустились с самолета и пошли к аэропорту, а мальчик по бетонке стал выделывать круги на привезенном трехколесном велосипеде. Сначала жили в Виста-дель-Мар, небольшом недостроенном поселке недалеко от нашей базы. Первым пристанищем был большой красивый дом, в котором давно никто не жил. В комнатах по стенам лазали лягушки с присосками на лапках, а на потолке сидели скорпионы. Затем перешли в коттедж поменьше, но более уютный. В домике водопровод, электрическая плита, водонагреватель, душ, туалет – стандарт для всех строящихся домов.


Для нас был в диковину американский подход к строительству. Недостроенный поселок представлял собой сеть пересекающихся асфальтированных дорожек, образующих квадраты для будущего строительства. К каждому квадрату, где будет стоять дом, под землей подведены все нужные коммуникации (электричество, водопровод, канализация), выведены на поверхность и законсервированы. Остается построить дом и подсоединить его к коммуникациям. В отличие от жуткой замусоренности и беспорядка на наших стройплощадках, здесь всё чисто и аккуратно, только вырос бурьян, поскольку строительство заброшено.
Проблемой было, где достать для ребенка молоко и детское питание. Магазин, к которому мы прикреплены, находится в Гаване, пока молоко довезешь, оно прокисает. А детского питания вообще никакого. Нине пришлось приспосабливаться к непривычным местным продуктам. Зато море было рядом, тёплое, купайся сколько хочешь.
Через несколько недель переехали на новое место в русскую деревню под Гаваной, где нам выделили небольшой коттедж, в котором две изолированные комнаты, большой холл, душевая и закуток для кухни, пол из мраморной крошки. Перед входом в домик – крытая терраса, там Андрюша крутился на велосипеде и можно было сидеть в деревянных креслах, не выходя на солнцепек. Из кухни можно выйти на задний двор, где мы по нашей русской традиции пытались что-то выращивать на грядках. Перед домом подстриженный газон и метрах в 15 – проезд с рядом непонятных деревьев с розовыми цветами (кубинцы их называли "пиньон флоридо"). Мебель, посуда – всем нас снабдили.


Приехали еще около 15 или 20 семей, многие с такими же маленькими детьми, как у нас. Вместе веселее. Здесь и детская площадка и кино на открытом воздухе. Ребята вместе играли или дразнили паука "черная вдова", спрятавшегося в норке. Для этого к нитке привязывают пластилиновый шарик, опускают в норку и начинают поддергивать. Пауку это надоедает, он ухватывается за шарик и его вытаскивают. По телевизору много крутили американских мультиков (лос муньекитос) и приключенческих фильмов. Заслушивались песнями аргентинской группы "Лос Синко Латинос" с неподражаемым и красивым грудным голосом Эстеллы Рабаль. А из кубинских певиц завораживала всех красавица Росита Форнес. В воскресенье ездили на пляж или на экскурсии.


Наладился быт, готовили сами, продуктами снабжал специально выделенный магазин. Тропические фрукты (бананы, апельсины, мандарины, ананасы, манго, мамей, фрута бомба и т.д.) ели, сколько хотели. Как-то с Андрюшей гуляли по деревне, пролезли через дырку в заборе и попали на пустырь, заросший редкими деревьями, пальмами и кустарником. Наткнулись на большое манговое дерево. Под ним вся трава была устлана опавшими красно-зелеными спелыми плодами. Набрали, сколько могли, потом еще не раз приходили. Манго – самый вкусный тропический плод.
Но не всем на пользу тропики. У сына то ли от растений, то ли от разных испарений долгое время была кожная аллергия, ходил весь измазанный синей мазью.
Незадолго от отъезда устроили мы моим ученикам торжественный ужин. Приехали с женами на машинах. Мы уж постарались стол накрыть по-русски с такими экзотическими для Кубы вещами, как красная и черная икра, шпроты, русская водка и, конечно, конфеты, которые женщины с непосредственностью мгновенно распихали по своим сумочкам.
Уезжая, оставил кубинцам фотоаппарат, увеличитель и опрометчиво – ружье для подводной охоты (о чем впоследствии сильно жалел).
Вернулись домой на родную землю в июне 65 года. Сразу после жаркого солнца и ярких красок в хмурое, дождливое и холодное российское лето.

Послесловие


После Кубы я был переведен из системы ВВС в Военно-топографическую службу и с 1965 года 17 лет прослужил в Москве Центральной геодезической части (это Вычислительный центр, где велась обработка геодезической наземной и спутниковой информации). Затем, с 1972 года служил и работал в 29 НИИ МО по направлению космической геодезии. Участвовал в проектировании, эксплуатации и обработке данных спутниковых геодезических комплексов, создании космических геодезических сетей, определении геометрических и гравитационных параметров Земли. Закончил службу в 1992 году в звании полковник. Кандидат технических наук. На "гражданке" работал в Госцентре "Землемер", а затем в ФГУП "Госземкадастрсъёмка"-ВИСХАГИ, где мы разработали и создали первую в России спутниковую систему высокоточного позиционирования, позволяющую определять по спутниковым измерениям своё местоположение с сантиметровой и даже миллиметровой точностью. Участвовал в создании десяти таких систем в России. Завершил работу в ОАО "Научно-производственная корпорация "РЕКОД" (Роскосмос) в 2017 году. Сейчас на заслуженном отдыхе.


Остальных моих соратников, участников Кубинских событий, служба и работа разбросала по разным уголкам Союза и за прошедшие десятилетия адреса и судьба подавляющего большинства затерялись. Небольшой группе наших ветеранов 584 ОАИП (москвичей) удалось осенью 2009 года получить приглашение и съездить от Министерства обороны России на Кубу. Это Рябов А.Д, организатор поездки, Смирнов Д.А., Отт Б.В., Колесников В.А. В первую очередь они посетили родную Базу Гранма, где в своё время провели почти 2 года. Территория сейчас заросла деревьями, пальмами и кустарником. Там живут кубинцы и База в достаточном запустении. В музее Вооруженных сил Кубы (Гавана, крепость Кастильо дель Морро) в качестве экспоната на пусковой установке стоит наша ракета ФКР-1. К своему удивлению и радости Рябов А.Д. по номеру узнал, что это именно его пусковая установка, которой он командовал во время Карибского кризиса. Ветераны запечатлелись на фоне этого музейного экспоната. Кубинские военные организовали поездки наших ветеранов в Варадеро, Виньялес и другие интересные места.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Перечень выпускников геодезического факультета МИИГАиК
1960 года, призванных в кадры Советской армии
1. Абрамов В.
2. Ашурков И.В.
3. Барышев А.Е.
4. Вежлев Борис.
5. Воронин В.П.
6. Ганюшкин И.И.
7. Герасимов Ю.М.
8. Головин С.Ф.
9. Доброта Василий
10. Желтко
11. Иванов В.П.
12. Каменских Н.И
13. Куренной В.Н.
14. Лифанов В.А.
15. Мальцев Виктор
16. Назаров
17. Наследухов В. Д.
18. Нечаев В.
19. Панков В.В.
20. Пересадько Е. С.
21. Плотников В.В.
22. Пчелинцев В.М.
23. Рогожин В.А.
24. Рожков А.
25. Саратовский В.
26. Селиверстов В.С.
27. Суходольский В.Ф.
28. Смирнов М.С.
29. Устинов Г.А.
30. Ионов Валерий.

5 комментариев

  • Гаврилов Михаил:

    Самый иллюстрированный на сегодняшний день материал на сайте!
    Желаю всем приятного чтения!

    • Евгений Степанович:

      Алексей! Громадное спасибо за подборку песен Роситы. Очень давно не слышал и получил большое удовольствие. Вспомнил Кубу, как мы балдели от неё и Синко Латинос. Удачи и здоровья.

  • Евгений Морозов:

    Исключительно интересный и правдивый материал. Верно подмеченные особенности того времени, достоверные оценочные суждения. Читая его, как бы вновь побывал на Кубе. Хотя я первый раз был там в 1969 году, и это было уже мирное спокойное время, но подпишусь под каждым словом. Грамотный, живой язык повествования, уместное иронизирование. Спасибо, тёзка, за столь приятные воспоминания. Доброго вам здоровья. С уважением.

    • Евгений Степанович:

      С большим удовольствием прочитал воспоминания военного переводчика - профессионала, много лет проработавшего на Кубе, и его контактами с высшим кубинским руководством. Живо, интересно и легко написано. Кубу нельзя терять. Сколько сил. энергии и затрат вложено нашими людьми в эту страну за последние полвека! Надеемся - это надолго.
      Здоровья и успехов. С уважением

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *