Гончаренко Сергей. Из кубинского блокнота

08.06.2017 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Сергей Филиппович Гончаренко - выдающийся поэт и переводчик, преждевременно скончавшийся 9 мая 2006 года.

Его стихи и воспоминания - на сайте памяти Сергея Филипповича.

 

Из воспоминаний В.Г. Ушакова:

"После четвертого курса института мы с Сережей поехали работать на год на Кубу. Сергей работал переводчиком в Сантьяго-де-Куба в университете, а я – на электростанции "Мариэль".

Во время наших прогулок по Гаване Сергей читал мне свои новые стихи, которые потом вошли в его сборник "Из кубинского блокнота", а также стихи, посвященные его любимой девушке, светловолосой Наташе Бородиной, с которой он переписывался. Оказывается, он написал ей 60, а от нее получил 40 писем за 10 месяцев, проведенных на Кубе…"

=====

 

1

Опять туман, как жаркий ватник.
И вновь бестрепетно, но зло
на вираже кренит стервятник
окостенелое крыло.
И стадо пальм в траве пасется.
И с незапамятных времен
гремучий воздух белым солнцем,
как динамитом, начинен.
Все то же ярое броженье.
Круженья жадного угар.
Окаменевшее движенье,
как повторяющийся кадр.
Мир, увядания лишенный,
он воскрешеньем обделен;
он смотрит свой вечнозеленый
еще такой невзрослый сон.
Как будто Ева по наитью
плода не тронула того.
Как будто главное открытье
все так же скрыто от него.

 

2

Теперь я знаю, что земля кругла.
Мой мир на полушария разбит:
ты этот день разлуки прожила,
а мне еще он только предстоит.

 

3

Три светляка в кромешной мгле мерцали.
Мерцал огонь на дальнем челноке.
И млела пальма, одинокой цаплей
уснув на фосфорической ноге.
Мы сень ее и выбрали ночлегом:
была на том стволе занесена
морскою солью, точно белым снегом,
наветренная сторона.
 

4

Изгибом лекала
взмывая
со дна
о влажные скалы
плескалась
волна.
 
И в крапинах ряби
мутнело
стекло
лоснящейся хляби
соленой
зело.
 
Но дно проступало
сквозь матовый
крап,
где полз осьмилапый
торжественный
краб,
 
где глубь голубела
в мерцании
друз
кораллов – и в белых
разрывах
медуз,
 
где мглу разгребали
лучи
на мели
и дружно грибами
рапаны
росли,
 
где норы и гнезда,
таясь
в синеве,
следили, как звезды
ползут
по траве,
 
где хищные тени
свивались
в клубки
и, словно растенья,
цвели
плавники,
 
где жар и остуда,
смятенье
и гладь,
откуда до чуда
рукою
подать,
 
где чуешь всей кожей,
как смотрит
из дыр
знакомый до дрожи
загадочный мир.

 

5

Тридцатый день
без твоего письма.
И март не в март.
Какой-то мертвый месяц.
Ты мне писала:
"Сколько нам не вместе?"
Писала, что у вас стоит зима.
Что вот друзья.
И праздники, и лыжи.
Что смотришь в атлас,
слушая метель.
Мой город видишь.
Но и этим ближе
моя не делается параллель.
Что ты привыкла
к письмам ниоткуда.
К тому, что сам я где-то там...
Нигде.
Почти не существующее чудо.
И, словом, как
помочь такой беде?
Что ты устала.
Вот.
И стала бледной.
Что, может быть,
забыла ты меня.
Что вот гадаешь, голову склоня,
не будет ли твое письмо последним...
Когда бы я
не знал наверняка,
то неизвестно,
что бы я наделал!
Письмо, которое придет
на той неделе,
тридцатый день идет издалека.

 

6

Мне это все еще приснится:
с двумя зенитками отель
в моей нехитрой загранице –
и 2З-я параллель.
 
Мне это все еще приснится:
ночного шторма резкий альт,
когда волна самоубийцей
выбрасывалась на асфальт.
 
Мне это все еще приснится:
две пальмы над соском скалы,
как две вонзенные стрелы,
как две взлохмаченные птицы.
 
Мне это все еще приснится:
когда-нибудь. Потом. Сейчас
мне снятся в триста третий раз
родные улицы и лица.
 

7

В Сантьяго ливень.
Струи серые
с разлета врезались
в карниз.
Дождь надо всей
сожженной Сьеррою
лиловым куполом
навис.
В Сантьяго ливень.
Горы мутные.
Пейзаж за окнами
огруз.
Кольнет под сердце
почему-то мне
совсем негаданная грусть.
И стиснет сердце
отчего-то мне
такая русская печаль…
Две тонких пальмы
донкихотами
глядят в торжественную
даль.

 

=====

Из сборника "Четыре лета в году", 1980 год.

4 комментария

  • Гаврилов Михаил:

    Тонким ценителям высокой поэзии.

  • Горенский Александр:

    Стихи - прелесть. А про море и его обитателей написано так, словно ты уже в воде и видишь это всё наяву.

  • Виктор Авдеев:

    Михаил, большое спасибо за публикацию таких трогающих душу стихов. Они вызывают учащенное сердцебиение.
    Их перевод на испанский, с кубинским колоритом, невозможен. Такая красота может звучать только на русском. Обратной связи не получится, боюсь испортить.
    Виктор Авдеев.

  • Гаврилов Михаил:

    Спасибо большое, Виктор Иванович, за ваш ответ.
    В любом случае, приятно, что стихи вам понравились!

    Я всё пытаюсь выяснить, что за такой отель в Сантьяго-де-Куба "с двумя зенитками"?
    Пока так и не выяснил...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *