Захаренко Анатолий. Стихи. (Нарокко, разведрота, 1972-1973).

24.07.2016 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

1 | 2 | 3 | 4 | 8 | 10 | 11 | 14 | 15 | 16 | 17 | 19 | 28 | 33 | 35 | 36

Также перу автора принадлежит масштабная поэма про учебку, публикуемая частично:

"... чем попасть служить в Остер", часть 1 и часть 2)

Анатолий Захаренко

От автора:
1. Вспоминая Остёр. (Песня Календаря.).
Ещё в военкомате на призывной комисссии за полгода до призыва в армию меня определили в команду 555. На вопрос: А где я буду служить? Майор ответил мне так: У чёрта на кулычках. Знаеш дэ цэ? Так оцэ ще дальше.
Вот с такой служебной перспективой я попал в учебку, известную всем, как Остёр. На самом деле под этим словом скрывалась 48-я Гвардейская учебная танковая Звенигородская Краснознаменная ордена Суворова дивизия, и было уготовано мне служить в 354-м учебном мотострелковом полку "Десна".
Как захватили нас в оборот с первого дня, чтобы служба мёдом не казалась, так и вопроса о нашей дальнейшей служебной перспективе у нас не возникало: не до того было.

2. Пять месяцев учебки. Это стихотворение родилось в голове, почти сразу же, когда я узнал о том, что наша дальнейшая служба будет проходить на Кубе. Те наивные представления о Кубе навеяны сержантскими россказнями, потому именно они и были взяты за основу при его написании. В дальнейшем стихотворение вызывало лишь улыбку, но на тот момент всё это представлялось вполне серьёзным, так что, я думаю, оно имеет право на жизнь. А концовка стихотворения додумывалась: как бы это могло быть, когда служба наша на Кубе будет подходить уже к концу, хотя представления об этом, не то, что не было, но саму Кубу то, мы и в глаза ещё не видели!

3. Из письма домой. Стихотворение написано ещё в учебке, но впервые отправлено моей девушке в письме с Кубы, когда мы помирились. Чтобы передать всю теплоту чувств при написании этого стихотворения, пришлось отойти от обычного для меня двустопного ямба, к трёхстопному стихотворному размеру - анапесту, и это себя оправдало. Стихотворение по признанию адресата получилось довольно милым.

4. Письмо домой в стихах написано любимой девушке (в оригинале раза в два длинее, личное пришлось выбросить). Я реально отправлял ей домой. Даже, помнится и не одно.

8. Случай на политзанятиях. Одно из тех стихотворений, что стоят как бы особняком в моём сборнике, и не относятся по своему характеру и содержанию к вещам романтическим. Этот случай, действительно имел место. Хорошо запомнил, как замкомвзводом Федя Грожик вел громко счёт моим отжатиям от пола, и Бузиненко прекратил экзекуцию, не доведя её и до половины. Судя по той атмосфере, царившей в классе, всеми и мной в том числе, всё это было воспринято, как безобидная шутка..

10. Солдатские будни. История этого стихотворения такова: в середине лета 1972 года в бригаде несколько дней подряд объявлялись тренировочные тревоги. Помнится, они порядком поднадоели всем нам и, что интересно, офицерам тоже. И, как апофеоз этого тренировочного процесса - имитация ядерного взрыва: то ли над Гаваной, то ли ещё где-то. Место эпицентра не вспоминается, но бригада находилась в зоне поражения. Это стихотворение относится именно к этому периоду.

11. На Кубе. Так получилось, что июнь 72 года оказался у меня самым плодотворным в поэтическом отношении. Примерно месяц мы обвыкались и со службой, и с окружающим нас необычным миром, имя которому - Куба и ходили, что называется, с раскрытыми ртами. Потом само-собою началось писаться: и в голове родились "творческие задумки", которые реализовывались в течении всей моей службы.
Так и родилось небольшое ностальгическое стихотворение "На Кубе", которое определило наше поведение и отношение к службе на "острове Свободы" на ближайшее будущее. Со временем, конечно я поостыл маленько, "поэзия" отошла на второй план после службы, и всё вошло в обычную колею.

14. Куба - Это небольшое стихотворение является для меня самым дорогим и любимым. Это единственное стихотворение, которое я прочитал всему взводу, правда автора не указал, и только три человека знали имя настоящего автора. Это случилось на ночных занятиях в бригаде на стрельбище. Помнится, там был своего рода класс-павильон. Мы отработали упражнение, разместились на отдых в классе, а поскольку время ещё было, то мы с позволения Т.Н. Бузиненка расслабились и пошли анекдоты, прибаутки и всяческие истории. Когда дошла очередь до меня - я начал читать стихотворение: это был Экспромт, а попросту говоря Чистая Авантюра, ибо у меня был готов только первый куплет и я не знал, что выдам дальше и слова вылетали сами собой, так, что в конце концов получилось стихотворение. Я был поражён такой способностью мозга. Стихотворение всем очень понравилось. Было такое!

15. Тебе слабо служить на Кубе? (Письмо другу) - Я попросил своего друга приехать ко мне перед самой отправкой на Кубу в Калининград, служить ему оставалось всего месяц, чтобы передать ему кое-какие предметы и вещи домой. Он, как и я, не имели абсолютно никакого реального представления о службе на Кубе, поэтому естественным было сравнить службу там с пребыванием на курорте. Это стихотворение было написано через два с половиной месяца после нашей встречи. К тому времени он уже был дома, а я только начинал входить во вкус кубинской службы. Его давно уже нет с нами, и стихотворение является, как бы напоминанием о человеке.

16. В Канделярии - Два раза пришлось побывать мне в Канделярии в дождливый период - летом. Воспоминания о тех днях не из приятных, в такое время делать там нечего, но служба есть служба.

17. Утро - Иногда оно проходит как "Утро у касы комбрига". Собственно его и стихотворением назвать можно чисто условно, это так, своего рода - ноктюрн, удачная зарисовка. Я написал его сразу, после смены, едва прийдя в караульное помещение.
Это было на посту в Нарокко. Пост выставлялся только в ночное время для охраны кас наших грандегэфов, и ещё некоторых административных или хозяйственных помещений.
Уже рассвело, по высокому и чистому небу просияли незабываемые лучи-радианты, и взошло Солнце. Откуда не возьмись, появилась небольшая шумная ватага местных ребятишек лет семи - девяти. Обступили меня со всех сторон, каждый норовит с тобой поздороваться по взрослому с рукопожатием, лопочут чего-то, друг друга перебивают. Начали знакомиться. Один показывает на себя - Карлос! Другой - Хуанито, пришлось и мне представиться - Толя, говорю. Милитаре? - спрашивают. Милитаре!- киваю им. Вива Толо милитаре! - разом загалдели все мальчишки на прощание. Я тоже им вслед произнёс: Вива ля амистад собьетико - кубана!
Вот такая произошла мимолётная встреча. А вспоминается она всегда, когда я смотрю на это стихотворение..

28. По улицам шумным пройдясь - Почти в самом начале моей службы на Кубе родилось небольшое ностальгическое стихотворение, которое так и называлось "На Кубе". Мне стало интересно: а какие же чувства я буду испытывать в конце службы, чтобы непременно выразить и их в стихотворении. Я сделал себе заметку и даже ориентировочно назвал его "Прощание с Кубой". Каким-то непостижимым образом стихотворение "На Кубе" сразу же пошло гулять по бригаде, а свой замысел я всё-таки претворил в жизнь. Появилось стихотворение-близнец "По улицам шумным пройдясь". Два стихотворения с такими разными судьбами вернулись к автору после почти сорокалетнего забвения. Если первое известно очень многим кубашам, то второе все эти годы пылилось на чердаке родительского дома и видит свет впервые, так что судить о нём вам."

33. Прощальная - Как-то случайно меня познакомили с очаровательной креолкой, проживавшей на окраине Алькисара. Было принято считать, что на Кубе всех девушек зовут Марта, но её звали Анетте-Луиза. Всю мою службу мы встречались, но было это крайне редко. Встречала она меня всегда очень тепло, и так же тепло и без тени сожаления провожала. Я думаю, что такие посещения у неё были при каждых стрельбах кого-то из бригады или Торренса. И таких ребят, как я, у неё было много, но меня это мало беспокоило.
Стихотворение это я написал как раз перед последним дембельским посещением Луизы, и подарил ей этот листок на память, когда мы прощались. Вдруг она неожиданно разрыдалась, и я утешал её, как мог. "Я повешу твоё стихотворение в своей спальне в рамке, как напоминание о днях, проведённых с тобою". Так мы и расстались на такой трогательной минорной ноте. А девушку эту я помню и сейчас!

35. Воспоминания о Кубе. Завтра дембель!!! я написал ночью накануне последнего дня моего пребывания на Кубе".

36. Песня Календаря. (Часть II.)
Заключительное стихотворение моего сборника армейских стихов. Писалось оно не в один присест, как предыдущее, (потому размеры плавают) и отредактировал его я уже дома. Почему Песня? На гитаре три аккорда, можно петь под любую мелодию.
".

1. Вспоминая Остёр. (Песня Календаря.)

Остёр, Остёр – страна чудес!
Вода, пески, сосновый лес!
Какие дивные края, –
Чем не курорт, - подумал я.
Когда прошёл похмелья дым,
Я возле зеркала застыл,
Глядя на свой забритый лоб,
Увы, узнать себя не смог.
Хочу до мамки, до девчат,
А тут уже вовсю гнобят:
Подъём, отбой – всё по часам -
Теперь, во всём такой бедлам.
Идти - в строю, бежать - в строю,
Чтоб не отстать - пыхтю вовсю,
Растёрли ноги сапоги,
Но хныкать, парень, не моги.
Во всём, сержант наш, за собой
Тащил нас, как на смертный бой.
С утра подъём, затем зарядка,
На завтрак – всё по распорядку.
С столовой сразу же на плац -
Так, я привык маршировать.
Любил занятья строевые,
И песни пелись там лихие.
Потом мы выбегали в поле,
Скрипел песок в зубах до боли.
В пехоте тактика проста –
Беги. Залёг и спи, пока.
К Присяге мы разок стрельнули:
Тремя патронами пульнули;
Но дождь и ветер нам не дали
Принять её, как намечали.
Присягу приняли мы в роте.
Всё было на мажорной ноте:
Мой юный голос чуть дрожал,
Родитель наш слезу пускал.
И, вот, теперь мы все солдаты –
Забудьте, что было когда-то:
Что было в прошлом - лишь цветы,
А ягоды – ждут впереди.
Здесь в зиму выпали снега,
И наступили холода.
И по тактическому полю
Набегалися все мы вволю.
Лишь только слышится: "Ложись!"
И ты в снегу и, почти спишь.
Пинками в зад нас поднимали,
"Ура!" неслось и мы бежали.
Бежим в цепи, кричим: "Алга!",
Внутри сосёт и жрать пора.
Ну и курорт! – Вот это да!
А ты вперёд, а ты: "Алга!".
Бежать по полю: это… так,
Ну, скажем, что - простой пустяк.
А поджидал всегда нас, ОН! –
Всем ненавистный полигон.
Мы к марш-броскам привыкли чётко,
И голод нам, почти, что тётка,
Над стрельбищем приятный пар –
Там нас встречает кашевар.
И всех невзгод как не бывало,
Когда наешься до отвала.
А там всегда добавка есть
Ну, и ещё б чего-то съесть.
И все солдаты из стройбата
Нам не заменят экскаватор,
Да и какой с него тут прок –
Ведь ты вгрызаешься в песок.
Не поддаётся мерзлота,
Ей лом с лопаткой – не чета,
Долбишь песок, а он звенит,
Как настоящий монолит.
Не углубились ни на йоту,
Стоим, все бросили работу.
Разжёг костёр солдат один,
И наш окоп готов был в миг.
У многих уши отмерзали,
Белее снега щеки стали,
Но командир не разрешал,
Чтоб кто ушанку опускал.
Ну, отстрелялись, наконец.
Тут повара подсуетились:
Сварили вкусненький борщец,
Поев, все командиры смылись.
На полигоне мы одни –
Бежать назад, ох, не хотелось,
Как вдруг "Амфибий" двух огни
Навстречу нам, когда стемнело.
Так, мы экзамен огневой
Зимою, в феврале сдавали,
Затем ещё по строевой –
Как лихо мы маршировали!
Начало марта. Мы готовы.
Дивизионные войска
Подняты были по тревоге -
Пронёсся слух: "Опять война!"
Мы вышли в поле, слева танки,
Артиллеристы за спиной,
Как повелось, перед атакой,
Нам в помощь – залп их боевой.
Чего там только не стреляло?!
От ужаса лежим в снегу,
Земля и воздух – всё смешалось:
Такое, разве, что в аду!
Над нами в небе самолёты –
Стремглав прошли штурмовики.
Настала очередь пехоты:
"Ура!", "Ура!" - и мы пошли.
Урчали танки – лязг металла,
Моторов рёв и едкий дым,
Стрельба пехоты добавляла –
Во мне: военный миг застыл.
Вот пронеслись, как будто в спешке,
Своею мощью, всё накрыв –
С секрета вышли БМП-шки,
И с ходу ринулись в прорыв!
В три дня, мы так отвоевались,
В атаки шли, оборонялись,
Испытывали радость, муки –
Познали ратные науки.
Мы победили, враг разбит!
Тебе зашкалило в мозги:
В учебке служба - позади!
А неизвестность - впереди.
В Остре полгода обучают –
Содрали с нас, живых, семь шкур.
И, вот на Кубу отправляют,
Где нас уже ребята ждут.
Стоим сейчас мы на пороге –
Сержант и старшина нам брат,
И перед дальнею дорогой
Уже нас ждёт Калининград.

5 апреля 1972 г. Остёр.

2. Пять месяцев учебки

Прошло пять месяцев учебки,
И разомкнулся сжатый круг,
С тобою вместе мы служили
Мой дорогой и верный друг.
Кровати наши были рядом
И трак таскали до утра,
Окинув спящих, зорким взглядом -
Придёт желанная пора.
Остёр, Остёр страна чудес
Там всё не так, как нынче здесь.
Прошли мои тут времена,
Познал я грусти тут сполна.
На пароход нас на Десне посадят,
И поплывём, оставив здесь всю грусть.
Другие пусть на наши койки лягут,
На ту кровать, где я оставил грусть.
Остёр, Остёр страна чудес
Там всё не так, как нынче здесь.
Прошли мои там времена,
Познал я грусти там сполна.
Причалит пароход к причалу,
И вот, на берег мы сойдя,
Увидим сразу обезьяну
И обезьяньего вождя.
Нас встретят пальмы и лианы,
С Москвы полковник тут как тут,
И разговоры попугаев,
И птицы на ветвях поют.
На этом острове служить нам больше года,
И ляжем мы в кровать, где чья-то грусть
До нас томилась в ожидании свободы,
Оставив дни свои здесь, ну и пусть.
Остёр, Остёр страна чудес
Там всё не так, как нынче здесь.
Прошли мои там времена,
Познал я грусти там сполна.
Но ты не плачь, к чему теперь прощанье,
Все говорят, что слёзы портят вид.
Взгляни наверх, там рожа обезьянья
С больших ветвей внимательно глядит.
Теперь везде, куда не глянь,
Зелёно-красочная даль,
Нам надоело есть бананы
И, ананасы – не идут,
А птицы песни всё свои поют.
Ну, ничего, дождёмся третьей барки
И уплывём, оставив всё, и пусть
Другие здесь на наши койки лягут,
На ту кровать, где я оставил грусть.
Остёр, Остёр страна чудес
Везде не так, как нынче здесь.
Прошли тут службы времена,
Познал я грусти тут сполна.

Март 1972. Остёр

 

3. Из письма домой

Хорошо после долгой разлуки
Повстречаться с тобою опять
И бродить, нежно взявшись за руки
По лугам, да рассветы встречать.
Опустился туман сизой дымкой
На траву, на деревья, кусты,
И, счастливый - любимой с улыбкой
Я срывал под ногами цветы.
Их головки, покрывшись росою,
С лепестками, как алая кровь,
Нас разили своей красотою
Будто чувствуя нашу любовь.
И теперь нам цветы говорили
То, что чувствуем мы наяву,
Захотелось мне милой, любимой
Закричать на весь мир: "Я люблю!"
Так кричать, чтобы слышали люди,
Пусть все знают о нашей любви,
Так кричать, чтоб на полные груди:
"Я люблю! И любимой любим!"

Май 1972 г., Остёр, Нарокко.

 

4. Письмо домой

В моей стране, в краю родном
Весна приходит в каждый дом.
Она везде, она для всех -
Все веселы и слышен смех.
Все беззаботны и довольны,
Себя Вы чувствуете вольно.
Пора цветенья и любви
Вошла к Вам в дом, не позвонив.
И все встречают её нежно-
Она в ответ же, белоснежны
Цветы нам дарит
В месяц май.
А я от дома далеко,
Здесь нет зимы, всегда тепло,
Здесь солнце днем почти в зените,
Когда здесь день, Вы ночью спите.
Когда встаете, я ложусь
Из дома писем не дождусь
И думаю всегда о той,
Что отняла навек покой.
Считаю дни и всё скучаю,
Пишу и письма получаю.
Играет нам подъём горнист
И, вот, роняет пальма лист.
Денёк, чуть выше сорока,
И как ты всё же далека
Приходит почта, слышен свист-
И вновь роняет пальма лист!
А мне ещё чуть больше года,
А как прекрасна здесь природа
Как много интересных птиц,
Но жаль, что нету здесь синиц.
И жаль, что нет берёз и ели,
Что здесь зимою нет метели.
Зимою - сухо, летом - дождь,
А впрочем, вряд ли ты поймешь.
сего тебе не перечесть,
Ты только знаешь - Куба есть,
Что здесь живу, что здесь служу,
И в самоволки не хожу,
Что здесь тепло, и есть цветы,
Но службу вряд ли знаешь ты.
Тебе не снится лес и поле
И вряд ли знаешь запах хвои,
Не знаешь, что такое сон,
И как приходит ночью он.
Мне снег приснился в зимнем парке,
Ты вряд ли знаешь, что есть барки.
Что льют часами здесь дожди,
Что я считаю службы дни.
Что скорпион есть и вдова.
И как с похмелья голова,
Когда объявят наконец,
Что службе здесь настал конец.
Ты веселишься и ликуешь,
И всех товарищей целуешь,
И пьешь за тех, что здесь в колодках,
И кажется не крепкой водка!

Куба, Нарокко. Май 1972 г.

8. Случай на политзанятиях

Меня преследует виденье,
Словно внезапный летний сон:
Я попросил в тебя прощенье –
В тот вечер был я моветон.
И, ты легко, на удивленье,
Забыв обидные слова,
Мне прошептала: "Без сомненья,
Ты – самый лучший у меня".
И от нахлынувшего счастья
Любовь тебя всего пленит,
Лишь надо только постараться
Мне свои чувства сохранить.
Батурин начал в бок толкаться,
Чтобы к реальности вернуть.
Ну, надо же такому статься –
Мне на занятиях уснуть!
Открыл глаза - стоит мой взводный
И, смотрит прямо на меня:
"Сейчас нам рядовой подробно,
Расскажет лучше всё, чем я".
И без смущенья и бравады
В центр разведкласса выхожу,
Я взял указку, встал у карты,
Весь взвод притих, что я скажу?
А я, ещё под впечатленьем
Внезапной встречи нахожусь,
И, поделиться тем мгновеньем,
Со взводом вовсе не стыжусь.
"Товарищ лейтенант, всё просто:
Я видел сон, он мне явил,
Как с милой я, решал вопросы
О примиренье и любви.
За эти вещи жизнь с нас спросит,
Что ей мы будем говорить?
И устеде ллевар лас косас,
Ну, Николаевич, прости!"
"Не будем мы любви касаться,
Ты, тут навешал всем лапшу,
Чтоб сон прогнать – сто раз отжаться,
Тебе придётся в том в углу".

Июнь 1972. Нарокко

10. Солдатские будни

Горнист подъём играет бойко
Ты быстро скакиваешь с койки
Оделся, встал на место в строй
Идешь со всеми на зарядку -
Ты в подчиненьи распорядка.
Сходил на завтрак, на развод
Немножко там пролил свой пот;
Так, день за днём смиренно ждёшь
Когда с Москвы придёт Приказ
И ты уволишься в запас.
Вновь с пальмы лист летит долой,
Как сердцу хочется домой.
Будь терпелив - грусти и жди
Пей каранилу, кока-колу,
Пиши письмо родному дому.
"Всё хорошо, я жив, здоров..."
Но вдруг трубы тревожный зов!
И ты, не дописав письмо,
Бежишь в ружпарк; взял автомат,
Но возвращаешься назад.
В тебе прошёл тревожный шок,
Берёшь защиту, вещмешок
И, всё обдумав, не спеша
Бежишь с ребятами в окоп -
А Томас там даёт урок.
Тот опоздал, тот - то не взял,
И, уходя, нам приказал:
Одеть всем каски, маскхалаты!
Скрипишь зубами - ведь жара -
Сейчас с нас потечёт вода.
Но делать нечего и ты,
Как ни крути, как ни верти
Поверх всего надел его.
Ко всем чертям шлёшь старшину,
Всех офицеров и войну.
Ведь ты на самом солнцепёке -
С горы виднеется Нарокко
Как на ладони: там в жару -
Не с нами ль дети соревнуясь
Играют у свою войну?
Проходит час, проходит два -
Болит от солнца голова,
Звенит в ушах, в глазах - темно.
Сидишь в окопе, ждёшь когда
Вот эта кончится война.
А солнце, кажется порой
Печёт над самой головой.
Сидишь глаза сомкнув, дремаешь;
По всему телу пот льёт градом -
Вдруг слышится команда "Атом"!
И моментально дремота
Прочь улетает от тебя.
Мгновение - осмыслить всё:
Взял ОЗК, противогаз,
Бранясь накинул быстро плащ.
Сидишь и думаешь: за что
К нам наказание пришло?
Ругаешь молча всех и вся.
А мысль сейчас у всех одна -
Быстрее б кончилась жара.
Ну, слава Богу наконец
Учениям настал конец:
Повсюду пронеслось "Отбой".
С себя снимаешь быстро всё,
Прохладный ветерок - в лицо.
Идёшь в казарму чуть живой
О, что творилося с тобой.
Но ты счастлив, что у тебя
Ещё один денёк не зря
Был вычеркнут с календаря.

24 июня 1972 г. Нарокко

http://cubanos.ru/_data/2016/05/add.jpg
Июнь 1972. Именно в этой голове в тёмно-зелёном берете рождалось и возникло стихотворение "Солдатские будни"

11. На Кубе

Вдоль ровных кубинских дорог
Пальмы стоят аккуратно.
Мой дом от меня вдалеке
Не скоро вернусь я обратно.
Кругом незнакомый язык
Чужие и смуглые лица,
И мы начеку каждый миг,
Кто знает, что может случиться.
Припомнится город родной –
Большие проспекты, бульвары.
Запросится сердце домой,
Под тихую песню гитары.
А служба велит здесь стоять
За этой далёкой границей,
А рядом мелькают опять
Чужие и смуглые лица.

Июнь 1972 г. Нарокко

14. Куба

Здесь я живу, здесь я служу –
По вечерам в кино хожу,
По дому я, порой скучаю,
Рассветы ранние встречаю.
Кто был на Кубе – видел, знает,
Как зорька всех нас восхищает -
Лишь только ночи мгла уйдёт,
Лучами небо расцветёт.
И от востока - до заката,
Полнеба станет полосатым.
Этот эффект заметен тут,
Всего лишь несколько минут…
Был я в Гаване, был на пляже,
Срывал на Рио лилий вазы,
Здесь на ученьях «воевал»
И здесь же службу я познал.
Сто раз учебные тревоги
Вели нас в дальние дороги.
Не раз бывали в Алькисаре,
Я видел Сьерра дель Россарио.
Кровавым помнится закат –
Мне Кубу всю бы повидать.
Познать бы эту мне страну,
Где я служу и где живу.
Случится: я вернусь назад
Ведь служба кончится когда-то,
И буду часто вспоминать
Эти кровавые закаты.
Я буду помнить всё, всегда!
Друзей моих – ещё мы рядом,
И не забыть мне никогда
Дней этих, когда был солдатом!

Июнь 1972 г. Нарокко

15.Тебе слабо служить на Кубе? (Письмо другу)

Меня, Володя рассмешили,
Твои наивные слова,
Что на курорты мы уплыли,
Когда ты провожал меня.
И ты остался на причале,
В ночи исчез Калининград;
Не зная, что нас ожидало
Легко там было рассуждать.
Да, за живое нас задело
Письмо, о пекле под Москвой,
Когда торфяники горели
И, рисковал ты там собой!
Но твою службу в Лиепае,
С курортом я же не равнял
Ну, а теперь я, точно знаю,
Что служба здесь – не карнавал.
Слабо тебе, как мне в Нарокко,
Тут день за днём в одной поре
Пробыть на самом солнцепёке,
При полстаградусной жаре!
Тут в тропиках: то палит солнце,
То проливные льют дожди!
Так Амазонка разольётся,
Что невозможно перейти.
Потеряны часы напрасно -
Ты ждёшь, когда сойдёт вода,
Спортгородком пройти опасно -
Ужалят скорпион, вдова.
Природа чудо, буйство красок,
Растёт, не радуя мой взгляд
И я - Барвинок с детских сказок,
Рублю мачете всё подряд!
Тебе слабо служить на Кубе?
Всего два месяца я тут,
На службе обломаешь зубы:
Что здесь курорт, про то – забудь!

24 июня 1972. Нарокко

16. В Канделярии

Разольётся за рощей
Мягкий алый закат,
Песни птичьи умолкнут
И лишь листья шуршат.
И тогда, выйдя в поле
Я послушаю - как
На широком раздолье
Слышен грома раскат.
Тучи небо укрыли,
И подул ветерок.
Снова лето дождливо,
К нам на Кубу пришло.
И придётся в болотах
Нам кормить комарьё,
И, продрогши в окопах,
Мокнуть тут под дождём.
Служба горькая наша,
А кому тут легко?
Пусть ты, сильно уставший,
Но в душе весело.
Потому что мечтаешь,
Встречу с милою ждёшь,
Дни разлуки считаешь,
Службу честно несёшь.

Июнь, 1972. Канделярия

17. Утро

В небе звёзды меркнут,
Серп луны бледнеет
И с рассветом летним
Всё вокруг светлеет.
На востоке Солнце
Медленно восходит,
Шумной трелью песен,
Снова день приходит.
Зазвенит гитара,
Разольётся песня,
Закружатся в вальсе
Облака за лесом.
Листья пальма клонит
От кокосов спелых
И сорвать их манит
Ребятишек смелых.
И, стою я с ними,
Красотой любуясь,
Кружат в небе птицы,
С ветром соревнуясь.
И на них смотрю я,
И сейчас мечтаю,
Лишь тебя одну я
Молча, вспоминаю.

Июнь, 1972. Нарокко

19. Мечта или Грёзы детства

Волны катятся на берег,
Разлетаясь тучей брызг.
Надо мной в прозрачном небе
Ярко светит Солнца диск.
Одинокий виден парус
Чей-то яхты вдалеке -
За собою вдаль он манит
Пробежаться по волне.
И воды крылом касаясь,
Между волнами паря,
С криком чайка пролетает:
За собой зовёт меня.
Знаю я, что существует
Где-то в море, для меня
Остров чудный, и вот жду я,
Что он позовёт меня.
Если б смог я, как у Грина,
По волне морской бродить
Я б, судьбой своей манимый,
Побежал к нему один.
Чудится мне миг прекрасный:
Вот, иду я по волне -
Остров, только день угаснет
Я увижу вдалеке.
Сердце бьётся, как у птицы -
Поскорей лети к нему.
Неужели мне всё снится?
Нет, я вижу наяву.
Ты! У острова, на гребне
Небольшой волны. О, да!
И с улыбкою прелестной
Смотришь нежно на меня.
Я на миг остановился;
Неужели час настал?
Тот, к которому стремился,
За который всё отдал.
Неужели ты, о, Фрэзи?
Ты - мечта, нет - жизнь моя
И сейчас на целом свете
Для меня лишь ты одна!
Та улыбка, взгляд твой нежный
Дали вдохновенье мне,
Я...Внезапно ветер резкий,
И растаяло всё в мгле.
Сердце сжалося от боли,
Выступили слёзы с глаз,
Кажется, теперь я понял:
Это был всего мираж.
Но в груди унынья нету -
Верю я - пробьёт мой час,
И тебя я снова встречу,
Будет праздник и для нас.
А пока, опять разлука,
В жизни встреча впереди.
Но о роке злом ни звука
Побыстрей судьбу найди...
Встретить Фрэзи Грант мечтаю,
Но не знаю - где же ты?
И лишь с грустью вспоминаю
Детства милые мечты.
Волны катятся на берег,
Разлетаясь тучей брызг
И лишь слышится над морем
Одиноких чаек визг.

Мариэль - Нарокко, июнь 1972 г.

Пояснение к стихотворению:

"В Мариэле каждые полгода проходили бригадные учения. Ниже фото из моего последнего "визита" в Мариэль - оно интересно сопутствующей надписью с другой стороны".

Подробности здесь.

28. По улицам шумным пройдясь

По улицам шумным пройдясь,
С Гаваной хочу я проститься,
А рядом мелькают опять
Чужие и смуглые лица.
Язык незнакомый вокруг,
И песня гавайской гитары,
Кубинцы коверкают: «Drug!
Sovietico militare!»
Улыбка не сходит с их лиц,
Во всём, вижу – здесь тебе рады,
И ты, будто в кадры: «стоп-блиц»
Глядишь в их открытые взгляды.
Пасео-дель-Прадо гудит -
С утра здесь всегда многолюдно,
Весь день тут могу я бродить:
Здесь шумно, красиво, уютно.
Тут все ароматы свои:
Ликёра, сигар, шоколада,
Но главный средь них – Бакарди!
Совсем не тем пахнет бригада.
Припомню тебя, Варадеро!
Тут, как ни бывал я, всегда
Вдыхал аромат карамели –
Всё то пронесу сквозь года.
Как можно всё это забыть?
Как можно забыть Капитолий?
И сердце в виски мне стучит –
Ты скоро отчалишь на волю!
Я знаю, хоть был не везде,
Что будет тут жизнь, как и прежде,
И ты своей службою здесь
Даёшь этим людям надежду.
Прощаюсь с тобой – Малекон!
Всегда многолюдный, беспечный.
И вспомню безмолвный Колон -
Приют суеты быстротечной.
До боли знакомый мотив -
Витает здесь - «Бессаме Мучо»!
Покрыт лёгкой дымкой залив,
Маяк и Эль-Морро на круче.
Промчалися птицею дни,
Что мне предоставила служба,
И, вот уже всё позади,
Прощай, моя милая Куба!
Сроднился с тобой навсегда,
Всё это мне будет лишь сниться,
Я знаю: уже никогда,
От Кубы мне не излечиться.
Мне грустно всё-то сознавать,
Но радостью сердце искрится:
Что где-то мелькают опять
Всё те же счастливые лица.

сентябрь 1973. Куба, Гавана - Нарокко

33. Прощальная

Прощай, Остров, прощай, бригада!
Прощай, сигнальная труба.
Прощай, кубинка дорогая
Вот служба кончилась моя.
Кубинка горько зарыдает
И слёзы покатят из глаз.
Она солдата обнимала
И целовала много раз.
Целуй, кубинка дорогая,
Теперь солдат уже не твой,
Я завтра рано уезжаю
К отцу и матери родной.
Там ждёт меня сестра родная,
Там ждёт меня родной мой дом,
Там ждёт меня девчонка дорогая,
В которую я был влюблён.
Ещё разок прощай, подруга,
Но это уж в последний раз,
Когда приеду, напишу я,
Письмо на родину твою,
И долго-долго буду помнить
Всю службу горькую свою.

октябрь 1973. Куба, Алькисар

35. Воспоминания о Кубе. (Завтра дембель!!!)

Ну вот, погас последний день
Накрыла землю быстро тень
Почти все спят; мне - не уснуть
О Кубе вспомню что-нибудь.
Как я здесь жил, как здесь служил,
Быть может, что-то я забыл,
Но не забыть мне никогда
Как же ты Куба хороша!
Как с пальмы лист летит долой,
Как снится тебе дом родной.
И, как лежишь, грустя сейчас,
Когда настал прощанья час...
И снова в памяти моей
Встаёт краса твоих полей,
Твоя прекрасная природа,
Вольнолюбивый нрав народа.
Слышна мелодия гитар
И песня льётся, как нектар.
Не передать словами мне
Всю правду, Куба, о тебе.
Твои безбрежные поля -
Верхом, их не объездил я
И их обширные просторы
Представлю своему я взору.
И, вот вдали видна мне каса,
Средь многочисленных пампасов
Стоит под пальмами одна -
А всюду красная земля.
Вдали на лошади верхом,
Блеща наездным мастерством,
Прикрывши голову сомбреро,
По полю скачет кабальеро...
В раздумье я сейчас один:
Ну, вот и служба позади.
И, в мыслях, я в последний раз
Стою средь выжженных пампас.
А мысль уже несётся дальше -
Передо мной бригада наша,
Её учебные поля -
Там обучали и меня...
И, вот уже я возле моря,
Мне всё здесь хорошо знакомо.
И нарушает тишину,
Лишь ветер, гонящий волну
И баобабы, молчаливо,
Прикрывшись тенью у залива,
Стоят в безмолвной тишине -
От этого ещё грустнее мне.
Взору предстали вдруг города
В которых, я бывал иногда:
Сан-Себастьян, Ринкон, Мелена -
Как гнала туда нас тревожно сирена.
Помню Гавану, разгрузки - завал!
И вспоминается мне карнавал:
В шумные праздники помню, порой
Мне забывался и дом родной...
Были весёлые, грустные дни.
Помню я все караулы свои.
Как с автоматом, в ночной тиши
Услышал я жуткий крик Аги!...
И, так, окинув все дни, что здесь жил,
Я не жалел, что на Кубе служил.
(И, при расставании, мне на глаза
Набежала скупая мужская слеза)!

30 октября 1973 г. Нарокко


 

36. Песня Календаря.( Часть II.)

Ходили мы походами
В далекие края,
О службе мне напомнит
Листок календаря.
Учебка моя, первая -
Черниговский Остёр.
Про тот период службы -
Отдельный разговор.
Здесь стали мы солдатами
И, вот пришла пора:
Так, из Калининграда мы
Уплыли за моря.
Нас встретила Гавана -
Магнолии цвели,
Когда апрельским утром
На берег мы сошли.
Столица ещё спала –
Был предрассветный час,
И музыка играла,
Как будто, лишь для нас.
Чужими ароматами
Дышали мы в пути,
И восхищались пальмами,
Что всюду здесь росли.
Мы прибыли на службу –
Нам тут – не до красот,
Союза с Кубой дружбе –
Надёжный мы оплот!
В бригаде всех по ротам
Нас сразу развели,
С армейскими заботами
Дни службы потекли.
Мне повезло – разведчик я!
Нас было там полста –
Такие все мы разные,
Теперь – одна семья.
Танкисты, БРДМ-щики,
Мотоциклистов взвод,
Премудрости разведчика
Постигли в краткий срок.
На Алькисарских стрельбищах
Училися стрелять,
В степях под Канделярией
Пришлось повоевать.
Разведка - дело тонкое:
Учились мы не зря
И, как-то на задании
Добыли языка.
Танкист - парнишка щупленький
Держался молодцом,
И в части информации -
Нас ожидал облом.
Допросы проводил нач.раз. –
Танкиста не пробьёшь,
С досады плюнул «батько наш»:
- Ну, что с него возьмёшь?
Но пленного в сохранности,
В штаб сдали поутру,
Нам всем – по благодарности,
И смылись по добру.
Не только в Канделярии
Копили опыт свой -
Как, по искусству ратному,
Принять неравный бой.
Так, в Мариэле солнечном,
Учения прошли.
С кубинским гарнизоном -
Взаимосвязь нашли.
Там утопили танк мы свой,
Хоть плавающим был -
От удивленья ротный наш
С гримасою застыл.
Трудились по субботникам.
На Ленинские дни
На пустыре заброшенном
Аллею возвели.
В санчасти полежать пришлось,
Не скрою – там не мёд:
Я двадцать потерял кило!
И ноги чуть унёс.
Всей ротой в караулы мы
Ходили, и не раз.
Всё по Уставу делали,
Чтоб выполнить Приказ.
Мне Первый Пост доверили.
Я Знамя охранял,
И наш комбриг Алексенко
Сам честь мне отдавал.
А как-то в парке, помнится,
Под дождь и ветер в гром,
Спасаясь от ненастья,
Я трясся под грибком.
До нитки я тогда промок,
Но пост свой обошёл,
И вижу: раздавил грибок
Упавшей пальмы ствол.
На отдых в Гуанабо
Комбат нас отправлял,
И довелось увидеть мне
Кубинский Карнавал.
На праздничном том шествии,
Где самба правит бал
Девчонки из «Torreijosa»
Сплясали нам канкан.
Похмельные страдания
Потом терзали нас –
Ликёра, чарки сладкие
Мы пили не таясь.
Губа, моя подружка –
Сидел я в ней не раз.
Всё это – моя служба!
Об этом – мой рассказ!
Наряды, будни ратные
Нас к дембелю вели.
Так мы и не заметили,
Как службы дни прошли.
Прощание со Знаменем,
Последний мой Парад,
Чеканил шаг я Дембелем,
Да под Славянки марш!
Нас Родина приветила
И, каждый встрече рад.
И во всю глотку крикнул я:
Ну, здравствуй Ленинград!

15 декабря 1973 г. Нарокко - Ворошиловград.

5 комментариев

  • Черняев Валерий:

    Первое стихотворение " я на Кубе служу" у меня до сих пор в дембельской книжке. Только еще есть в конце две дополнительные строчки "... Всего тебе не перечесть но что указано то есть." Не знаю авторские это строчки или нет. За стихи автору огромное спасибо. Очень точно ухвачена суть - "...Приходит почта , слышен свист ..." только кубаш поймет смысл этой строки. Свист - это идет на посадку с Союза самолет ИЛ - 62 М , а значит пришла почта.

  • Гаврилов Михаил:

    Привет, Валерий!
    А нет ли у тебя в дембельской книжке стихов со строчками:

    Вдоль ровных Кубинских дорог,
    Где пальмы стоят аккуратно
    Мой дом от меня так далёк,
    Но снова вернусь я обратно

    Прошли – пролетели 2 года,
    Хоть было и трудно порой
    То палит Кубинское солнце,
    То сутками дождь проливной...

    • Черняев Валерий:

      Михаил ,привет! Стихов , про которые ты спрашиваешь, у меня нет .Но в дембельской книжке имеются другие стихи о службе на Кубе. Например ".. я на Кубе служу и о доме грущу каждый день о гражданке мечтаю .." ну и так далее на несколько десятков строк.Автора , к сожалению не знаю. Вобщем получается солдатский фольклор. Хотя автор должен быть. Если интересно я могу подборку стихов из ДМБ книжки выложить на станичку.

      • Гаврилов Михаил:

        Привет, Валерий!
        Извини, что с запозданием отвечаю.
        Конечно, выложи подборку стихов на страничку (только уточни, на какую), а можешь разместить и сканы отдельных листов своего блокнота (дембельской книжки), потому что у нас в фото-музее есть такой альбом - http://cubanos.ru/photos/foto031
        Есть и отдельный альбом - дембельский блокнот - http://cubanos.ru/photos/foto023 - в любом случае, размещай материал в любой, удобной для тебя форме, а я уж постараюсь эту инфу перенести на сайт.

  • Горенский Александр:

    Хорошие стихи, мне очень понравились, молодец Анатолий, огромное спасибо!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *