Гаврилов Михаил. Рассказ "На гражданку!"

21.02.2014 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Всего нас было девять. Самых недисциплинированных и нерадивых солдат, которые пошли домой третьей баркой. Первые две вывезли с Кубы всех остальных дембелей роты - 83-х "нормальных". Весь призыв, в том числе и моих друзей - Андрюху Боброва, Игоря Гусева и Тимоху Захарова. Мне же предстояло ходить бледной тенью по острову Свободы еще сорок дней.
- Не переживай, Миша! - "Генерал" пытался меня утешить. - Что нам будет? Месяцем больше, месяцем меньше.
Мой товарищ по несчастью смотрел на жизнь философски. Мне это не удавалось.
- Лучше - меньше, - вздыхал я. - Такое время уходит… Лето…
Чертовски медленно, но сорок дней все же прошли. 27 июня теплоход "Тарас Шевченко" принял на борт последних "кубашей". ДМБ-89.

На дембель...
Переход "Гавана-Одесса" казался бесконечным. Первые десять дней вокруг была только Атлантика. Затем стало легче: Канарские острова, Средиземное море, Дарданеллы, Стамбул, Босфор. Но с приближением Родины росло желание поскорей ее увидеть. Наконец, на восемнадцатый день пути, мы прибыли в порт назначения…
На смотровой площадке теплохода царило столпотворение. "Кубинские" военнослужащие рассматривали притихшую, утреннюю Одессу. С борта корабля виднелись далекие районы белых многоэтажек.
- Погляди на эти постройки! - жаловался Месседж Чичкину. - Сразу видно, Советский Союз. Все дома - одинаковые! Не то, что в Турции.
- Насмотрелся. - Чичкин реагировал спокойней. - Привыкай к однообразию.
Он сплюнул на палубу и добавил:
- Долго нас еще будут здесь мариновать?
Такой вопрос задавал себе каждый.
- Я так ждал этого дня! - произнес Генерал.
Внезапно он нахмурился и ловко ударил меня в плечо:
- А ты что не радуешься? Где улыбочка?
Мой армейский приятель обладал тщедушным телосложением, зато имел хорошую координацию движений. Казалось, Генерал - хлюпик, но он был выносливей многих. А главное, имел завидную силу воли!
- Сколько можно ждать? - Мне не терпелось на дембель.
- Потерпи, - успокоил Генерал. - Когда еще в армии окажешься?
- Не имею ни малейшего желания, - ответил я.
Девять дембелей возвращались кто куда, большинство - на Украину. Так как Одесса и сама - Украина, двоих из наших встречали родственники. Мне же предстояло добираться до Питера в компании Генерала. На самом деле, однополчанина звали Слава Белов.
"Джэнерал", - еще в учебке окрестил его сержант Терентьев; но не за армейскую выправку, а за пронырливость и смекалку. Белов мастерски умел уклоняться от работы. Еще в "духовский" период (первые полгода) Слава ловко обманывал офицеров: взводному говорил, что работает на КПП, а КПП-шному начальству – что его "припахали" в роте. А сам бил баклуши на хоздворе.
За два года службы "высокое звание" прижилось. Только английское "джэнерал" трансформировалось в привычное для русского слуха "генерал".
Но не всегда английский так быстро сдавался. На Кубе мы занимались радиоперехватом, "слушали" американцев. Это рождало странные прозвища. Самого болтливого назвали "Месседж" (message - сообщение). Месседжем он и отправился на дембель…
Постепенно инертная армейская машина пришла в движение. В порт прибыли автобусы, на теплоходе зазвучали команды: "Каюта 234, строиться!", "Кто главный в 246-ой? Выводи бойцов!"
- И здесь без мути не могут! - покачал головой Генерал. - Уже практически на гражданке, так нет: все со своими приказами лезут!
- Клинический случай, - согласился я.
- Еще один час тупости, и мы на свободе, - подытожил Генерал. - Хватай чемодан!
Час растянулся на два с хвостиком. Мы сидели в актовом зале пересылки и ждали документов. Длинная очередь продвигалась медленно.
- Гаврилов! - наконец услышал я.
Белов по алфавиту следовал раньше. Поэтому, уже "дембельнутый", ожидал меня во дворе.
Вскоре в моих руках оказался военный билет. Полный осознания важности момента, я вышел к Генералу. Все было ясно без слов. Два года! Как мы считали эти дни! Слава богу, все плохое когда-нибудь заканчивается!
У ворот пересылки дежурный по КПП взглянул на нас с откровенной завистью. Мы пересекли территорию части, словно порвали финишную ленточку. Прощай, Армия! Здравствуй, Гражданка!

* * *

- Генерал! Гаврилов! Идите сюда! - Это Боря Спивак из Харькова. - Подходите!
Борьке - хорошо, его встречал отец. Папаша и сын стояли рядом с отцовской "шестеркой".
"И что это Борька такой радушный? - подумал я. - В армии, бывало, куском хлеба не поделится".
- Держите, ребята, - к разговору подключился отец, протягивая нам бумажные стаканчики.
Мы взяли. Папаша полез за бутылкой:
- По сто! За возвращение!
Водка булькала, переливаясь из бутылки в стаканчики. Я наблюдал за процессом с интересом и опасением. Прожив всего пять минут гражданской жизнью, отойдя от части не более чем на пятьдесят метров, я тут же получил "благословение свыше" - первый в жизни глоток водки.
- Давайте! - Борька улыбнулся.
И мы с Генералом выпили. Залпом. До дна.
- Закусывайте! - Борькин отец протянул по огурцу.
- Грамотно у вас всё организовано! - засмеялся Генерал.
Мы захрустели огурцами.
- Как пошло? – поинтересовался Белов.
Генерал имел богатый алкогольный опыт в "доармейской" жизни.
- Пока еще не понял, - ответил я.
- Пошли, Миша! - вдруг громко воскликнул Генерал. - Мы же на Гражданке!!!

* * *

В конце дороги, метров через двести после КПП, стояли оборотистые частники. Вся Одесса знала, что ребята с Кубы вернулись. Значит, будут гулять. На какие шиши? На дембель нам выдали по тридцать рублей.
- Немного заработали за два года, - констатировал Генерал.
- Сержанты и отличники боевой подготовки получили больше, - откликнулся я.
- Чистые погоны - чистая совесть. - Белов знал, что ответить.
Частники наперебой зазывали дембелей. С непривычки голова работала плохо. В армии я действовал по принципу: сказали "стоять" - стою, сказали "шагом марш" - иду. А тут надо было решать самому.
Возле белой "Волги" застыли Месседж и Чичкин.
- Генерал! Поехали! - Крик Месседжа был слышен на всю округу.
Мы подошли ближе.
- Предлагает до вокзала. По пятнадцать рублей с человека, - объяснил Чичкин.
- Что так много? - нахмурился Генерал.
- Не хотите, как хотите. - Шофер оказался упрямым. - Буду других ждать.
- Это далеко? – уточнил Слава.
- А ты что думал? - усмехнулся водитель. - Это же город!
- Я и сам не из деревни. - Белов сдался. - Поехали!
Мы залезли в машину.
- Деньги вперед! - потребовал водитель.
- Ну ты даешь! - ухмыльнулся Месседж. - Что за нравы?
- Деньги вперед!
Спорить не хотелось. Мы быстро скинулись; шофер нажал на газ. "Волга" сорвалась с места. Песчаная дорога вскоре сменилась асфальтовой. Несколько минут мы ехали, потом долго стояли на светофоре. Затем куда-то свернули и промчались еще кварталов пять.
- Вокзал! - внезапно объявил шофер.
- Что, так близко? - воскликнул Месседж.
- Выходите, приехали! - Водитель полез в багажник за нашими вещими.
Месседж развел руками:
- За что 15 рублей?
- Вы просили до вокзала? Вот - вокзал! - Мужик указал на здание.
- За пять минут я потратил заработанное за год, - подсчитал Генерал.
- Черт с ними, с деньгами! – выразил общее мнение Чичкин.
И шумная компания направилась к камерам хранения. От выпитого немного кружилась голова. Или от пребывания на гражданке? "Наверное, на свободе всегда так себя чувствуешь!" - подумал я. Сдав багаж, мы вышли в зал ожидания.
- Беда! - Нас догнал Месседж. - Чичкин забыл код! Не может открыть свою ячейку.
- А зачем ему? - Генерал остановился.
- Хотел положить свитер. - Месседж сник. - Я думал, вместе будем добираться.
Мы вернулись; Чичкин с потерянным видом ходил вдоль ячеек. Наконец, подошел к нам:
- Не помню, блин, куда чемодан бросил! Спиртное в голову дернуло.
Мы с Генералом испытали минутное сожаление, но долго переживать за Чичкина не могли. Переполненные гражданкой, радостью возращения и водкой, мы являлись плохими помощниками.
- Нам надо идти! - произнес Генерал.
Чичкин даже не расслышал, пытаясь вспомнить заветную ячейку…
Наши пути расходились. Мне и Генералу нужны были кассы предварительной продажи железнодорожных билетов, а Месседж и Чичкин собрались на Морской вокзал – их путь домой лежал по морю.
- Генерал, подожди! - Месседж догнал нас на выходе. - Вы что, друганы?! Куда собрались? Мы все встречаемся на Морском вокзале, в шесть! Все, кто остались.
- Будем! - заверил Генерал.

* * *

У воинских касс народу не было.
- Два до Питера, - сказал в окошко Белов.
- Военные билеты! - огрызнулась касса.
Получив два места по брони, мы устремились в магазин.
- Они там нажрутся, - втолковывал мне Генерал; бывалый алкаш учил "новобранца". - У них теплоход только с утра отходит. А нам к восьми вечера на поезд. Так что, выпьем с ними по чуть-чуть, и гуд бай! Понял?
- А зачем тогда? - Я не мог уяснить запутанной стратегии.
Дело в том, что мы стояли в очереди в винный отдел.
- Две бутылки водки! - обратился Генерал к кассирше…
Приобретя бесценный груз, мы вышли на улицу.
- Это на поезд, - объяснил Белов. - Сколько у нас осталось?
- Около пятнадцати рублей, - подсчитал я…
До Морского вокзала мы добирались на троллейбусе.
- Я - не сумасшедший ездить на такси! - ругался Генерал. - Вся Одесса должна за счет дембелей обогатиться!
Полиэтиленовый мешок с двумя бутылками Слава бережно прижимал к себе.
- Не волнуйся, не разобью. - Белов поймал мой беспокойный взгляд. - Кстати, как водка? Как ощущения?
- Выветрилась уже, - ответил я с сожалением. - А скажи, если, после того как выпил, покурить, то трезвеешь?
- Выпить или покурить? - не понял Белов.
- Если выпил, а потом - покурил, - повторил я. - Сигарета, по-моему, должна трезвить. Как чашка кофе.
- Наоборот, еще больше развозит! - засмеялся Генерал.
- Странно, - искренне удивился я.
- Можешь пить и курить, сколько хочешь, - похлопал меня по плечу однополчанин. - Я - человек бывалый, до поезда доведу. Сколько бы мы сегодня ни выпили, в восемь будем сидеть в нашем купе!

* * *

К Морскому вокзалу мы подъехали в начале седьмого. Он был пуст. Видимо, вечерних рейсов не назначили, вот все и разбрелись по домам. Ни Чичкина, ни Месседжа, ни кого-либо из наших.
- Зачем нас сюда позвали? - огорчился Генерал.
В расстроенных чувствах мы прошлись по пирсу.
- Нагляделся уже на воду за восемнадцать дней, - признался я.
- Поехали! - Белов решительно направился к троллейбусной остановке.
- Кто это? - вдруг приметил я. - Там, на скамейке.
- Какой-то мужик. Подожди, подожди.…
"Каким-то мужиком" оказался Месседж. Увы, он был невменяемо пьян. Его голова покоилась между коленей. Кроме того, периодически Месседжа рвало. Результаты труда виднелись повсюду; особо он отметился на соседней скамейке.
- Что? Без меня! - Генерал не на шутку рассердился. - Месседж, где Чичкин?
Пьяный дембель с трудом поднял голову. Он хотел что-то сказать, но... согнулся и принялся блевать.
- Напился, скотина! - Генерал был безутешен. - Постой... А это кто?
На горизонте появился Денис Масленников.
- Масленников! - заорал Белов. - Ты?! Иди сюда, Наркот!…
Перед нами предстал еще один нерадивый солдат. В роте он считался "тормозом", то есть, слегка туповатым. Денис частенько "тормозил". За постоянно красное лицо получил прозвище "Наркот". "Ну, что, опять накололся?" - спрашивали краснорожего Масленникова. Денис отрешенно взирал на спрашивающего. "Да, и-ди ты!" - затем, по слогам, откликался солдат, вызывая бурный смех однополчан…
В настоящий момент Наркот был нетрезв, но смотрелся куда лучше Месседжа.
- Где все? - спросил Генерал. - Где Чичкин?
Масленников пьяно улыбнулся.
- В ба-ре "Мо-ря-чок", - важно произнес он. - Я сам от-ту-да.
- Пошли в бар! - схватил его под руку Генерал, еле дождавшись окончания фразы.
Пакет с бутылками легонько звякнул…
Масленников повел нас какими-то "огородами". Он медленно говорил, но еще медленней шел. Сначала мы миновали помещение вокзала, потом долго поднимались по лестнице.
- Не спе-ши, - на все реплики Генерала отвечал Наркот.
Наконец, мы вошли в какой-то зал. Это и был бар, заполненный на треть. Мы оказались на его верхнем ярусе; основное помещение располагалось внизу. Там играл оркестр, и сидело больше публики.
Наша троица выбрала места с видом на море.
- Где Чичкин? - вновь спросил Генерал.
- Был здесь. - Масленников указал на пустой столик. - Мы вме-сте си-де-ли.
- Ладно, надо выпить! - Генерала стала раздражать ситуация. - Зачем они так быстро нажрались?
Он взглянул на меня, ожидая ответа. Увы, мне было нечего сказать.
- Что здесь дают? – спросил Слава у Масленникова.
- Конь-як, - гордо сообщил пьяный дембель.
- Не люблю, - поморщился Генерал. - Средство от клопов... Ладно, берем два по сто. Денис, ты будешь?
- Пять-де-сят.
- Я еще возьму мороженое! - Мне вспомнились школьные походы в кафе.
- Что за глупости? - удивился Генерал. - Впрочем, как хочешь.… К нам кто-нибудь подойдет?
Вскоре подошли. И довольно быстро обслужили…
- С возвращением! - Вид коньяка вернул Белову жизнерадостность.
Он тут же опрокинул в рот сто грамм благородного напитка. Хоть Генерал и был авторитетом, я не последовал его примеру. Я часто видел, еще до армии, как пьют коньяк, поэтому начал вливать в себя жидкость маленькими глоточками.
- Извращенец! - скривился Генерал.
- Он прав! - неожиданно поддержал меня Масленников.
И мы с Наркотом стали "медленно" пить коньяк. Мне хватило ста грамм на сорок секунд. Затем я принялся за мороженое.
Оркестр внизу наяривал детскую песенку "В траве сидел кузнечик".
- Приду домой, - мечтательно произнес Генерал, - выпью водки, а не этот "клоповник".
- А мне нравится! - встрял Масленников.
После пятидесяти грамм его речь, на удивление, улучшилась.
- Молчи, Наркот! - огрызнулся Белов. - Лучше скажи, где Чичкин?
- Мы пили с ним и с Месседжем, - начал Масленников. - Месседж нажрался. Я пошел в туалет, а Чичкин остался.
- Да доедай ты свое мороженое! - ополчился на меня Генерал. - Пойдем искать Чичкина!
Ему явно не сиделось на месте.
- Не буду я спешить! - Мне захотелось поспорить. - Ты, что, в кафе сидеть не умеешь?
- В голове зашумело? - ухмыльнулся Генерал.
Спиртное странно действовало на меня. Я не замечал особых изменений. Хотя, наверное, они происходили, потому что припев знакомой песни:
Представьте себе, представьте себе,
Совсем как огуречик,
стал казаться необыкновенно ритмичным. Я еле сдерживался, чтобы не пуститься в пляс.
- Понятно, - сделал вывод Генерал, взглянув на мою улыбающуюся физиономию. - Зацепило.
Минут через десять мы вышли на улицу. Одинокий Месседж сидел уже на другой скамейке. Правда, состояние его не улучшилось.
- Гаврилов! Генерал! – окликнули нас издалека.
Две знакомых фигуры быстро приближались.
- Паша! - обрадовался я.
- Жора Глебовский! - Генерал был счастлив.
Произошло эмоциональное братание. Взглянув на сослуживцев, я понял, что Паша с Жорой – совсем трезвые. Судя по блеску в глазах, они "рвались в бой".
- Нам надо на поезд полвосьмого, - сразу предупредил Генерал.
- Как же так? - расстроился Паша. - Чичкин убежал! Теперь вы уходите!
- Куда убежал? - встрепенулся Генерал. - А кто говорил: "Все собираемся на Морском вокзале"?
- Это Месседж говорил, - вмешался я. - А Чичкин застрял в камерах хранения.
- Знаю я! - перебил Генерал. - Почему он ушел?
Трезвый Жора в момент снял все вопросы.
- Да из-за камеры! - объяснил он. - Чичкин так и не нашел свои вещи. Они с Месседжем пошли к дежурному, заплатили штраф. Открыли ячейку - вещи не его. Снова заплатили штраф, открыли другую. Опять не его! Он даже не мог вспомнить ряд, куда клал свой чемодан… Дежурный сказал, надо ждать двое суток. А у Чичкина билеты на завтра.
- Так че-го он у-бе-жал? - вклинился Масленников.
С речью Наркота опять творилось что-то неладное.
- Вспомнил ячейку! - ответил Жора.
- Нам надо идти, - вновь забеспокоился Генерал. - Поезд уходит в начале восьмого.
- Подожди! - Глебовский схватил его за руку. - Вместе выпьем!
Он полез в сумку и достал бутылку водки.
- У нас и самих есть, - заметил я.
- Давай, Генерал, - попросил Паша с надеждой.
В компании алкоголиков-новичков Белов ощутил свое превосходство.
- Разве что быстренько. - Он потянулся за Жориной бутылкой. - Масленников!
Но Наркот куда-то ушел.
- Вечно с ним так, - махнул рукой Генерал. - Даже не попрощались.
Он профессиональным движением открыл пол-литра. Масленников возвращался. Он нес пластмассовые стаканчики…
Бутылку мы "раскатали" минут за пятнадцать. Потом долго обнимались и прощались. Масленников не смог принять в этом участия, так как на середине пьянки вырубился. Зато Паша и Жора только входили в "норму".
- Пишите! - крикнул им на прощание Белов.
- И ты, Генерал! - заорал Глебовский.
Затем Паша с Жорой направились в бар "Морячок"…
- Не умеет пить народ! - сетовал Генерал, пока мы добирались до поезда. - Но ты со мной не пропадешь. Как можно было начинать, меня не дождавшись? Дураки!

* * *

На следующее утро я проснулся под стук колес.
- А ты - крепкий! - одобрил Генерал. - Вечером лег себе спокойно спать… Молодец!
Свесив голову с верхней полки, я внимал похвале. Одно было непонятно: радоваться или огорчаться? Вчерашний опыт не дал ответа на вопрос: "Что за зверь водка?" Вроде, голова от нее немного кружится.
- Ничего-ничего. - Генерал будто прочел мои мысли. - Помнишь, что у нас есть?
Я помнил. Еще две бутылки.
- Должно хватить. - Мнение Генерала в этом вопросе было определяющим. - А завтра уже дома будем...
Нашим соседом по купе оказался крепкий загорелый мужик лет сорока. Плечистый, с усами, в дорогом тренировочном костюме, он олицетворял собой мужественность и респектабельность одновременно.
- С Кубы? - спросил он.
Мы взглянули на него, словно на ясновидящего.
- Ничего удивительного, - усмехнулся попутчик. - Вся Одесса знает, что вчера пришел корабль с "кубинцами". Ну и как там?
- Как здесь, только жарче. - Беседа завязалась сама собой.
- Девушки доступны?
- Нет проблем! - Генерал врал легко и привычно. - Флакон одеколона - и любая кубинка ваша!
Байки десятилетней давности передавались от призыва к призыву.…
В течение часа мы вывалили на попутчика весь набор кубинских историй: что летом 1987-го на острове Свободы от жары умерло огромное количество кур, о местном карнавале и Карибском море, манго и авокадо, королевских и кокосовых пальмах.
- Куба - Кубой, а служба – службой, - печально заключил Генерал.
- Я и сам служил, - понимающе кивнул мужик.
- Где? - заинтересовался Генерал.
- Во Владике…
Но соседу о своей службе говорить не хотелось.
- Как насчет вечером сообразить на троих? - спросил он.
- Мы собирались предложить, - застеснялся Генерал своих мыслей всё выпить вдвоем, и гордо добавил: - У нас - две бутылки водки.
- За мной закуска! - одобрил пассажир. - А пока приглашаю в вагон-ресторан.
Мы переглянулись. Удивительно, но денег у нас больше не было. У меня оставалось около трех рублей, а у Генерала - и того меньше.
- Угощаю! Я же в отпуске! - пояснил мужик.…
1989-ый год вошел в историю страны, как время видео-салонов. К 1992-ому они уже исчезли, но пока пользовались громадным спросом. "Эпидемия" не пощадила даже поезда дальнего следования - вечером вагон-ресторан превращался в видео-салон.
- Сходим? – предложил наш попутчик после сытного обеда. – Начало в восемь вечера.
Похоже, мужику было некуда тратить деньги.
Мы с радостью согласились.
"Может, на гражданке принято угощать?" - подумал я.…
В купе мы открыли бутылку водки. Разлили. Выпили. Но это была не молодежная, двадцатилетняя "надираловка". Нужный темп задавал мужик. После каждой рюмки мы выходили в тамбур покурить, затем что-то ели. Поэтому воздействие спиртного на организм ослаблялось.
- Откроем вторую? - с надеждой спросил Генерал.
Меня вторая бутылка немного пугала. Наш попутчик взглянул на часы.
- Через полчаса сеанс, - произнес он. - Лучше после фильма…
Два боевика в общей сложности заняли четыре часа. После выпитой водки, в раскачивающемся вагоне-ресторане, массовые драки смотрелись весьма эффектно. К концу второго фильма алкоголь почти выветрился; назад мы возвращались трезвыми и уставшими. Времени натикало около двенадцати; общий свет - погасили.
- Пьем? - Невзирая на трудности, Генерал был готов продолжить.
- Какое там? - махнул рукой мужик. - Темень кругом.
Я испытал разочарование.
"Завтра выпьем, - пришла в голову спасительная мысль. - Только в три приезжаем".
Однако с утра выпивка тоже не заладилась.
- Сегодня никак не могу, - вздохнул Генерал, услышав мое предложение.
- Почему? - Я не верил своим ушам.
- Хочу домой прийти трезвым. - Генерал был серьезен, как никогда. - А то решат, что я два года квасил…
Мы простились со Славой Беловым на Витебском вокзале. Бутылку водки он забрал с собой.
- Не волнуйся, успеешь выпить, - утешил Генерал. - У тебя еще все впереди!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *