Е.Г. Емельянов. Куба, далекая и близкая, всегда со мной. 1967-1968. Часть 5.

28.04.2016 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Повесть в шести частях

[Весь текст в формате PDF - скачать одним кликом!]

1-ю часть читайте - здесь

2-ю часть читайте - здесь

3-ю часть читайте - здесь

4-ю часть читайте - здесь

6-ю часть читайте - здесь

 

Сафра

На Кубе с декабря по июль продолжается период сафры. В эти месяцы, кажется, вся страна принимает участие в сборе урожая. Нам тоже выпала честь рубить сахарный тростник. Это было больше политическое мероприятие, но один день мы были "мачетеро" и почувствовали, что рубка тростника далеко не сахар. В начале марта 1968 года рано утром на автобусе нас вывезли на плантацию тростника в провинцию Ольгин. Дорога повела по ярко зеленым саваннам к горизонту, к голубым холмам. Ширококоронные королевские пальмы кажутся зелеными зонтами, подпирающими небо. Вошедшие в герб республики, эти невероятно красивые деревья, порожденные тропическим климатом, символизируют красоту тропиков. По саванам бродят  серого цвета горбатые коровы зебу. Около каждого животного выхаживает белая цапля. Точным движением она перехватывает оводов; порой птица, усевшись на горбу зебу, путешествует так, оберегая животное от летающей нечисти. Вверху в межгорье парят грифы. Постепенно к пальмам подмешиваются кустарники. И вот растения слились в единый зеленый монолит.

Мы вырвались на бескрайние, до горизонта, плантации сахарного тростника. Это поистине незабываемое зрелище. И если на нашей родине, в кубанской или оренбургской степи, нас поражает могущество колышущихся золотыми волнами до горизонта хлебов, то здесь, в долине кубинской, их место занимает тростник. Масштаб почти тот же.

Остановились у какого-то, по нашему, сарая, перекрытому пальмовыми листьями – это было жилище рубщиков тростника. Переобулись в ботинки с высокими берцами, получили мачете (китайского производства), и далее через переводчика получили инструкцию, как правильно рубить тростник, несколько показательных взмахов и "аdelante amigo!". Те, кто не имели кубинских замшевых перчаток, получили наши советские брезентовые  трехпалые голицы, которыми повергли кубашей в глубокое изумление, как и то, что на голову вместо плетенных из сухих листьев королевских пальм широкополых шляп надели наши береты. Навыков рубки кустарника и травы на закрепленном за взводом связи участке батальона мы имели предостаточно, а поэтому, встав уступом, врубились в заросли тростника, оставляя после себя широкую просеку. Необходимо сказать, что перед рубкой тростника поджигаются и сгорают только боковые сухие листья, а стебель остается нетронутым.

 

 

Нещадное солнце палит над головами, берет не спасает от кубинского "ярилы". В таких зарослях тростника отсутствует какое-либо дуновение ветерка. Душный и влажный воздух раскален, как в парилке, с земли поднимается пепел сожженных листьев. От пота мгновенно намокает "камиса", пот заливает и выедает глаза, те же, у кого брезентовые голицы, начинают переходить на могучий и сильный в выражениях русский язык, а те, кто рубил тростник без рукавиц, очень скоро почувствовали, как на руках, вспотевших от эбонитовых рукоятей мачете, начинают появляться мозоли. Тростниковый ствол рубится на 3 части и в этой же последовательности складируется в просеке. Нудная механическая тяжелая работа это рубка с плеча стволов сахарного тростника. Все сильнее мучит жажда. Но, испив воды, начинается обильное потоотделение, и поэтому водой полощем рот. Вместо обеда тушенка с хлебом, которая от жары  и напряга работы в рот не идет. Вызывало удивление, что, рядом рубившие тростник  кубинцы, делали это в каком-то замедленном темпе, причём закрытые одеждой до самого горла. Дошло до нас, рубивших с плеча с азартом буденовских кавалеристов, только на другой день, когда невозможно было поднять правую руку, а мышцы правого бока просто онемели от боли. Завершили свою сафру около часа дня, взмыленные и  угорелые от жары и духоты. В батальон прибыли никакие, разбитые, иссушенные и измученные от чесотки, которую подхватили в чащобе тростника. Примерно такая же чесотка изводила от раздавленных стручков растения "пики-пики", что водились на северо-восточной окраине бригады. Нет, не сахар, ой, не сахар, эта кубинская сафра!

 

Вот так с плантаций порубленный сахарный тростник доставлялся на сахарные заводы Кубы.

 

Сафра… Она была не только при уборке сахарного тростника. Страда наступала и при уборке урожая второй по значению на Кубе культуры – табака. Плантации табака на острове тоже производят совсем необычное впечатление. Под жарким солнцем в долинах встают табачные кусты высотой в рост человека, а то и еще выше. Во время поездки по Кубе в провинции Пинар-дель-Рио видел целые поля табака, сплошь покрытые "москитниками" - гигантскими покрывалами из марли.

 

 

Но к уборке табачного урожая нас не привлекали. А вот на посадку кофе  выезжали один раз. В этот период руководством Кубы было принято решение высадить кофейные деревца, чтобы, во-первых, уйти от монокультуры сахарного тростника и, во-вторых, спрос на кофе на мировом рынке в те годы был весьма значительным, а это валюта, в которой в условиях блокады Куба очень нуждалась. Поэтому по всей Кубе развернулась разбивка кофейных плантаций.  На пробороненное поле вывозился посадочный материал. А это были черного цвета пластиковые пакеты с пророщенным кофейным деревцем, которые  разносились на определенном расстоянии по бороздам и прикапывались кубинским красноземом. Ну прямо квадратно-гнездовой способ посадки кукурузы в период волюнтаристического правления Н.С. Хрущева, в которой пришлось принять непосредственное участие в начале июня 1958 года, когда нас, пионеров-шестиклассников вывозили на посадку кукурузы. Всё в этом мире повторимо. Как кукуруза в Средней полосе России, так и кофе на Кубе не дали тех результатов, которых от них ожидали.

А сегодня от тоски вскроем печень от трески

В жизнь её не позабудем аж до гробовой доски!

Океан, он вечно пьян и всегда качается,

Нам купаться по ночам в нем не разрешается,

И не пить, и не курить,

И в  резиновых галошах по Гаване не ходить!

 

Гуанабо

 

С мая 68 года по октябрь, в основном по воскресеньям, начались выезды на пляж Гуанабо, где располагался и офицерский дом отдыха.

 

 

Обычно выезжали на открытом бортовом ЗиЛ-157. Дорога на пляж, а он располагался километрах в 50 от бригады, с утра ещё переносилась легко, а вот обратно - при палящем тропическом солнце была утомительна, но всё же это мероприятие сглаживало суровые солдатские будни. Хоть пляж в Гуанабо не пляж Варадеро, куда на ночное ревю выезжал кордебалет "Тропиканы" с царившей в то время примадонной кубинской эстрады – Роситой Форнес, но для нас это являлось своеобразным праздником.

 

 

 

 

Мелкий коралловый песок, неглубокий до рифов, лазурно-изумрудное море и, конечно, фантастическое зрелище - подводные коралловые рифы с, восхитительными по своей красоте коралловыми рыбками, за которыми следовали сразу стометровые глубины. Иногда в воде появлялись медузы, и купание оборачивалось ожогами кожи при соприкосновении с ними. Второй напастью были морские ежи, которые почему то любили собираться у труб, по которым сливалась пресная вода из душевых кабинок в море. И крайне неприятная процедура извлечения впившихся иголок предстояла тем, кто случайно нарывался на этих ёжиков.  Пляж, конечно, был огорожен от кубинских пляжей, и ребятишки из команды охраны офицерского дома отдыха бдили, чтобы особо ретивые служивые не заплывали на кубинские пляжи и не вводили в смущение сеньорит своими синими сатиновыми по колено трусами, про которые эти сеньориты и говаривали, что у этих "совьетико компанеро" видимо есть, что скрывать под этими calzocillos (трусами).

 

Первая замена личного состава бригады в 1968 году

В конце апреля - начале мая 1968 года на восточной окраине бригады слева от стадиона началось интенсивное строительство. Танками с навешенными бульдозерными ножами расчистили в джунглях площадку. А рота мотострелков начала устанавливать ротные палатки и монтировать сборно-щитовые  дощатые бараки, то бишь, казармы, бетонировались дорожки, и по периметру это все обносилось забором. Гетто какое-то внутри бригады. Оказалось, что готовилось место для карантина. 28 мая, 3 и 5 июня пришли 3 барки, и прибывшая молодежь была на 15 дней туда помещена. Неожиданно произошла замена половины личного состава бригады. Неожиданно потому, что раньше она всегда была в сентябре-октябре, чтобы легче проходила акклиматизация. Причиной этой замены послужило то, что Советская Армия перешла на 2-х годичный срок службы. Все-таки  тропический климат и июньский градиент температур резко отличается от относительно мягкой температуры октября. И вот в один из июньских дней совсем неожиданно умер солдатик из карантина. У него не выдержало сердце, он взял слишком высокий темп бега на 3-х километровом кроссе и повалился на кроссовой дорожке, а своевременную помощь упавшему не оказали, так как пробегавшие подумали, что он просто споткнулся и упал. Единственно помню, что был солдатик родом из Свердловска. Это был второй умерший за период моей службы на Кубе. Первый – погиб оттого, что ему на сердце упала электрическая колодка, находящаяся под напряжением (такая была версия). Оба солдата нашли свой последний приют на кубинской земле и были похоронены на кладбище, где покоились наши ранее погибшие солдаты. Похоронены они были без каких-либо почестей. А ротный писарь отправил в военкомат официальный бумагу и свидетельство о смерти, в которой сухим казенным языком сообщалось, что такой-то тогда-то погиб при исполнении служебных обязанностей. Кто теперь ухаживает за их могилками, кто возлагает цветы, кто поминает их сто граммами водки?

 

Я был батальный разведчик,

А он писаришка штабной….

Писаришка штабной

В июне 1968 года произошли и изменения в моей судьбе. Связано это с тем, что  приказом по личному составу батальона я был исключен из состава взвода связи и назначен писарем-машинисткой секретного делопроизводства танкового батальона с присвоением звания "ефрейтор", о котором бытовала поговорка – "Лучше иметь дочь-проститутку, чем сына – ефрейтора!", при этом, при зачитке приказа перед батальоном, я был удостоен от взвода связи знаменитой фразы "У-У-У С-с-су-ка!". Что ж, получил заслуженное – писаришка штабной!

Эта пертурбация была связана с тем, что замполит батальона капитан Таран и начальник штаба капитан Косянчук, каждый по своему направлению, использовали мой "божий дар" – уменье рисовать и писать плакатными перьями и гравировать, частенько отрывая меня от служебных дел, что вызывало обоснованное недовольство взводного – лейтенанта Серышева.

Преимущество писаря у замполита было только одно, он был полностью освобожден от нарядов, а вот недостатком было то, что весьма шебутному замполиту, кстати,  не назначаемому в наряд по батальону или бригаде, приходили лихие идеи по оформлению наглядной агитации батальона и прочие указания замполита бригады, которые в горящем темпе воплощал писарь в любое время суток, а горело у капитана всегда. В этом соперничестве победил начштаба.

На меня были оформлены допуск к секретному делопроизводству и  подписка о неразглашении, и я вступил в свои владения – кабинетик с сейфом, столом - конторкой на котором была печатная машинка (вот где и пригодились навыки работы на телеграфном аппарате СТ-35), набор цветных карандашей "Тактика", офицерская линейка, курвиметр, сейф с документами и учебный класс в штабе, который мне пришлось оформлять планшетами по структуре армии США. В штабной работе привлекала система разработки и планирования боевых действий танкового батальона отдельно или в составе бригады в условиях специфики рельефа Кубы. Это были проработки на картах выдвижения танковых рот или батальона на место сосредоточения, развертывания на рубежах атаки, а также подготовка кодировочных таблиц при работе на голосовых видах радиосвязи и многое другое, что входило в мои служебные обязанности. Кстати, в то время наименование "12-й Учебный центр" во всех документах отсутствовало. На всех документах и картах, где стоял гриф утверждения командира бригады или батальоны, писалось "7-я отдельная мотострелковая бригада" или " 5 отдельный танковый батальон"

Учебный класс по армии США я оформлял настенными планшетами с наглядными изображениями знаков различий и форм солдат и офицеров армии США, изображениями вооружения и схемами высадки десанта  морской пехоты США – наиболее вероятного противника. Данные по армии США брались из журналов, приходивших в закрытых пакетах с грифом "Секретно. Только для офицеров и генералов".

По состоянию на 1968 год  армия вероятного противника – США состояла из 18 полнокровных дивизий: 1-й пехотной дивизии (ПД), находящейся во Вьетнаме, 2-й и 7-й ПД, находящихся в Южной Корее, 4-й ПД, дислоцированной в Форт-Льюисе, штат Вашингтон, 25 ПД, расположенной на Гавайских островах, 3-й, 8-й и 24-й механизированных дивизий (МД), расположенных в ФРГ, 5-й МД, дислоцированной в штате Колорадо США, 1-й и 2-й танковой дивизии, расквартированных в Форт-Худе, штат Техас, 3-й и 4-й бронетанковых дивизий с местом дислокации в ФРГ, 82-й воздушно-десантной дивизии (ВДД), находящейся в штате Северная Каролина, 101-й ВДД и 1-й аэромобильной дивизии, находящихся во Вьетнаме, 9-й механизированной и механизированной дивизии "Америка".

Основным танком армии США в 60-х годах был танк М-60 А1 со 105 мм пушкой, а также М 551 "Шеридан", дивизионная артиллерия была представлена гаубицами калибров 105, 155 и 203,2 мм, минометами калибра 86 и 120 мм, а также безоткатными орудиями "Деви Крокет" калибра 120 и 150 мм, из средств борьбы с танками на вооружении состояло РПТР М 20-90,  ПТУРСы  SS – 10 и SS-12 "Энтак". НУРСы "Онест Джон" и "Литл Джон". Стрелковое вооружение армии США состояло из штурмовой винтовки М-16, пистолета Кольт М 1143 калибра 11,43 мм, пулеметов М-14 калибра 7,62 и М-2А  "Браунинг" калибра 12.7 мм.

При всем преимуществе службы писарем вскоре выявилось, что, являясь секретоносителем, мне были ограничены выезды в Гавану.

 

Встречи и расставания

Первыми соотечественниками, с которыми мы встретились на Кубе, был оркестр Азербайджанского радио и телевидения, который дал нам концерт 12 октября 1967 года, что символично совпало с выходом Закона СССР "О всеобщей воинской обязанности" и, видимо, этот концерт был противопоставлен тому шоу, что нам устроили наши кубинские  "amigo" в начале месяца.

31 декабря 1967 года в 16 часов по местному времени встретили Новый 1968 год  по Московскому времени, тем, что распили ящик "Кока-Колы" (24  бутылочки) на троих и, на следующий день 1 января не знали, чем себя занять – офицеры словно вымерли и нас, сиротинушек, оставили на самообслуживание, что от безделья позволило отметить Новый год не только прохладительными напитками.

 

1-е января 1968 г.

 

Этой же Кубинской "зимой", где, как пелось в нашей бардовской песне, "в январе +30 не вопрос", произошла встреча со знаменитой балериной - Майей Плисецкой. А было ей в ту пору 43 года, и выглядела Майя Михайловна на все 20! На Кубе у неё была подруга, не менее знаменитая кубинская балерина – Алисия Алонсо, её ровесница, царившая на кубинской балетной сцене. В 2011 году  91- летняя Алисия Алонсо приезжала на встречу с Майей Михайловной в Москву, но уже полностью ослепшая.

 

Командование бригады с супругами и Майя Плисецкая. 1968 г

 

В 1968 году в бригаде побывали 2 международных шахматных гроссмейстера 2 экс-чемпиона мира по шахматам – Василий Смыслов и Михаил Таль. Они регулярно участвовали в чемпионатах Кубы по шахматам, посвященных знаменитому кубинскому шахматисту, чемпиону мира – Хосе Раулю Капабланке. И по сей день я горжусь тем, что в блицтурнире по шахматам на 20 досках, проведенного в бригаде, стойко отбивался от гроссмейстерских атак Василия Смыслова на шахматном поле и на 4-й минуте игры схлопотал мат. Ничьих в этом турнире, конечно же, не было, да и победивших гроссмейстера тоже не нашлось.

 

 

Последней встречей с соотечественниками в начале ноября 1968 г. была встреча с нашими спортсменами-олимпийцами, участвовавшими в Олимпиаде 1968 года в Мексике. Бригаду посетили: Олимпийский чемпион по тяжелой атлетике в тяжелом весе – Леонид Жаботинский, Олимпийский чемпион в тройном прыжке – Виктор Санаев, вместе с ними были: знаменитый вратарь – Лев Яшин и Олимпийский чемпион Токийской олимпиады 1964 г, чемпион Европы по боксу – Валерий Попенченко про которого спортивные комментаторы говорили: "Попенченко на ринге – две минуты и всё!" Он обычно нокаутировал противника в первом раунде на третьей минуте.

 

 

Я помню из рассказов олимпийских чемпионов, что самым выдающимся рекордом олимпиады стал прыжок американского прыгуна в длину Боба Бимона, улетевшего на 8 метров 90 сантиметров (20 лет этот рекорд держался непобеждённым), и после этого фантастического прыжка этот Боб исчез на два часа, а посему его не смогли уличить в приёме допинга.

Но самой интересной была встреча командира 2 танкового взвода старшего лейтенанта Валерия Цап со своим однокашником - майором Валерием Попенченко. Оба закончили Ташкентское суворовское училище, но поступили в разные военные училища, Цап - в Ташкентское танковое, а Попенченко -  в военно-морское. В.Цап в батальоне возглавлял и тренировал команду борцов, надо сказать, что, в общем-то, его заслуга, что борцы-танкисты валяли всех на лопатки, завоёвывая только первые места во всех весовых категориях среди всех подразделений бригады. Вот и похвастался Попенченко, что надо было Цапу боксом заниматься, глядишь и майором бы уже стал как он.

Бывали встречи и с кубинскими солдатами, в основном на спортивных состязаниях, где они нас разделывали по баскетболу, а вот в остальных видах мы их делали, да бывало еще с каким преимуществом.

 

Канделярия

Бригадные полевые учения с боевыми стрельбами в 1968 году проходили с 7 по 15 октября на полигоне Канделярия. Подготовка к учениям в штабе батальона началась с подготовки карт, с нанесением  на них рубежей сосредоточения, выдвижения и атаки танкового взвода совместно с ротой МСБ, а также заготовки проектов приказов и прочих штабных документов. В ночь на 7 октября была сформирована колонна автотранспорта, спецмашин и часов в 12 ночи началось выдвижение колонны по маршруту: Кивикан – Гуира-де-Милена, Алькисар, Артемиса, Канделярия. Для кубинцев, проживающих в населенных пунктах по маршруту движения колонны, это было внушительное зрелище. Утром 7 октября после бессонной ночи прибыли на полигон и начали разбивать палаточный городок и обустраивать свой быт в полевых условиях на неделю.

 

Дорога на полигон Канделярия

 

Прошедшие накануне тропические ливни здорово подпитали почву водой, а  в некоторых местах эти ливни затопили бессточные западины, образовав довольно серьезные препятствия для проведения учений  в развернутом строю наступающих подразделений. Мириады мошек клубились в траве и  полчища, а вернее эскадрильи канделярских "мессершмиттов", почуяв поживу, начали свою атаку на открытые части тела.

 

Полигон Канделярия. Сзади горы Сьерра-дель-Россарио. Октябрь 1968 г.

 

Палатка писарей располагалась рядом со штабной палаткой батальона. Но участь моя в учениях  была безрадостной, так как, являясь хранителем секретов я, как раб на галерах, прикованный к веслам, был обязан неотлучно находиться у своего металлического ящика с секретными документами, отбиваясь от назойливых  тропических комаров, и скрипя от зависти зубами к участникам этого военного  священнодействия, только ушами воспринимал звуки трескотни автоматов и далёкое уханье пушек на полигоне.

 

Водители взвода связи – Герасимов Сергей и Ежов Геннадий. Канделярия, октябрь 1968 г.

 

Вечерами участники учений собирались у кинопередвижки и под тарахтенье движка генератора просматривали  фильмы. Единственной моей привилегией было то, что еду мне приносили в палатку. Не выдержав этого заключения, в один из вечеров я вытащил свой герметический ящик и спрятал его в ближайшей, затопленной водой, западине и со спокойной душой,  сознавая, что даже черт не найдет мои секретные документы, ушел смотреть фильм. Через полчаса моего культурного досуга (а это была кинокомедия "Стряпуха") на меня неожиданно наткнулся начальник штаба - капитан Куприянец. По его виду я мгновенно понял, что у меня возникли проблемы, и я со смиренным видом повел капитана к тому месту, где утопил батальонное сокровище. У НШ челюсть отвисла, когда я из воды вытащил ящик с документами, а потом и у меня челюсть отвисла от тех сочных  словесных "перлов", которые высказал в мой адрес, облегчив душу, эстет и интеллигент, начальник штаба батальона. Он пообещал, что после учений устроит мне цугундер, но последующие форс-мажорные обстоятельства помешали этому.

 

Доблестные мотострелки 4 МСБ. Канделярия октябрь, 1968 г.

 

В один из дней на полигон прибыла делегация кубинских офицеров во главе с Раулем Кастро. Конечно, присутствие столь представительной делегации внесло в ход учений свою изюминку. Танкисты и мотострелки блеснули удалью и четкой слаженностью при проведении показательной атаки танкового взвода в составе мотострелковой роты. Кубашей поразил один эпизод, когда в пылу атаки один из мотострелков – гранатометчик, влетел в покрытую водой западину, споткнулся, нырнул, вынырнул, прицелился и шмальнул из своей "шайтан-трубы" (РПГ-7) по уходящей мишени танка и прошиб ее. По итогам учений нам была объявлена благодарность и от имени Рауля Кастро были вручены подарки. Подарок состоял из 2-х бутылок "Bacardi" - темного и светлого, блока сигарет "Populares", 2-х коробок спичек и кубинского сувенира в виде барабана или настольной лампы из скорлупы кокосовых орехов.

В воскресенье 13 октября погода начала меняться. Небо над Карибском морем  начало сереть, исчезла влажность, а тропическое "ярило" начало нещадно палить. Под этим солнцем мы начали ужаревать и обливаться потом. Фляжки с водой перестало хватать на полдня. 14 октября душная атмосфера начала сводить с ума. Небо приобрело блеклый сероватый цвет, солнце было окружено ореолом, наступил полный штиль, сосущие и зудящие насекомые исчезли. К вечеру было объявлено штормовое предупреждение – надвигался ураган. В 1967 году бог миловал Кубу – ураганы обошли ее стороной, а вот в 1968 году на остров надвигался ураган "Гиэндрис". Подразделения начали покидать полигон с совершением ритуала – заметания следов. К машине привязывался лист королевской пальмы и тащился, пока не истирался по дороге, символизируя – не возвращение больше на полигон. Аналогичный ритуал происходил и при выезде из бригады при дембеле.

По возвращении в батальон все занялись подготовкой к встрече этого стихийного бедствия.

Приказом по батальону меня направили для оказания помощи семье помощника начальника штаба – капитана Щербины. Всех писарей развезли в Манагуа по касам, где проживали офицерские семьи штабников, и проинструктировали о действиях в чрезвычайных ситуациях.

Ураган ревел и показывал свой характер двое суток кряду. Особых разрушений он  не принес, так как эпицентр урагана прошел километрах в 300-х восточнее провинции Гавана, но все же дел натворил.

 

 

 

После прохождения урагана неделю приводили бригаду в порядок. Особенно наворотил дел ручей с неблагозвучным названием "Говняевка" (по каким достоинствам позднее ему было присвоено благозвучное наименование "Амазонка"?)  Все берега его были устланы ветвями и листьями королевских пальм, а около мостика образовался завал из этого же добра. Часть забора была повалена, а другую, по меткому выражению комбрига: "ОТО что плохо были гвоздики загнуты", разметало по джунглям.

 

ДМБ - 68

7 ноября 1968 года в день 51 годовщины ВОСР по подразделениям бригады был зачитан Приказ министерства Обороны СССР о демобилизации из рядов Вооруженных сил солдат и сержантов, выслуживших свой срок. Это был для меня двойной праздник. Я, благодаря  отношению ко мне начштаба капитана Куприянца, был добавлен в приказ, тем самым попав под действие Закона СССР от 12 октября 1967 года " О всеобщей воинской обязанности" об установлении 2-х летнего срока службы.

11 ноября пришло известие о выходах барок: "Балтика", "Эстония" и "Мария Ульянова" из Калининграда, которые прибыли в порт Гаваны 30 ноября, 7 и 12 декабря соответственно.

Не было у нас 100 дней до приказа, а были 30 дней до барки. Срочно завершил оформление учебного класса по армии США, подготовил к передаче секретное делопроизводство, карты, специальные журналы, по акту уничтожил (сжег) определенные табелем документы и карты и доделал для ребят сувениры. Затем занялся самым серьезным делом – подготовке к провозу "огненной воды" на корабль. Для этого покупалось банок пять сгущенки, отпаривалась с банки обертка, проделывалось два отверстия, сгущенка сливалась, банки заливались водой и прокипячивались на кухне в автоклавочных котлах до исчезновения сгущенки. Одно отверстие в банке запаивалось, через второе шприцем закачивался в банку спирт, отверстие заклеивалось, на банку наворачивалась этикетка и товар к контрабанде готов.

Дня за два до ухода барки всех дембелей отоваривали в магазине. Этим способом мы избавлялись от отченченных песо. Вопросов в магазине по поводу появления у рядовых такого количества "сэкономленных" песо не задавалось. Все товары были в экспортном исполнении – в основном это были полуботинки, великолепные шерстяные свитера, рубашки, а самым заветным товаром были портативные радиоприемники с расширенным коротковолновым диапазоном  "SPIDOLA" Рижского радиозавода. В этот же день старшина привел на склад, где я подобрал по размеру темно-синее демисезонное двубортное пальто и черную фуражку.

12 декабря для ДМБ наступил ритуал прощания с батальоном. Завтрак, обед и ужин дембелям в этот день не полагался: "Дома наедитесь!". Таков был принцип этого дня, и наш харч делился между молодежью. Демонстративно были свернуты и убраны в каптерку матрас, постельные принадлежности и накомарник: "Дома выспитесь!"  Попрощались с друзьями из других подразделений и начали готовиться к  последней ночи на Кубе. Вечером натопили баню, вымылись, заперлись и приступили в ней к прощальному ужину. Все заранее было предусмотрено: ром, кока-кола, шоколад. Далее сходили в офицерскую столовую, где по договоренности была поджарена картошка с мясом и луком (дефицит для солдат), нарезан хлеб, очищены апельсины. Ну а затем тривиально пошел процесс уничтожения спиртного и закуски. Чувствуя свою безнаказанность (на губу не посадят, продолжить службу не дадут) сражение с Бахусом продолжалось с чередованием  разухабистых песен, тревожащих сон солдат в казарме и дежурного по части в штабе батальона. Но усталость этого суматошного дня, волнения перед завтрашним днем, а также преизрядная доза выпитого срубили всю веселую компашку, и очередной раз доказав в этом сражении с  Бахусом, что он непобедим.

 

Последний день на Кубе. В своём классе в штабе. Слегка оттягиваюсь "Coca –Cola" после бурно проведённой ночи. Справа уже готовый дембельский чемодан.

 

13 декабря, оклемавшись и приведя себя в подобающий вид,  приступили к последним хлопотам. Сдали вещмешки, сапаты (ботинки с высокими берцами), получили военные билеты и начали упаковывать дембельские чемоданы, оклеив их ранее приобретенными лейблами Гаванских отелей: "Habana Libre", "Сapri", "National", "Riviera", приобретенными шмотками, самопальными сувенирами, "эликсиром бодрости", замаскированным под банки со сгущенкой, кока-колой, ракушками (разрешалось провозить только 2 ракушки). Вот, пожалуй, и все. Завтрака мы тоже были лишены: "На барке наедитесь!".

 

На стадионе бригады. 13.12.1968г.

 

Построение на плацу батальона – прощальная и напутственная речь комбата и последний пешеходный переход на стадион. Там, на футбольном поле, вновь построение всех увольняющихся в запас в несколько шеренг с интервалом между шеренгами в 5 метров. Команда начальника эшелона: "Три шага назад!", и пошел досмотр чемоданов и верхней одежды. Заранее было доведено до нас, что оружие, боеприпасы, форма и символика Кубинских вооруженных сил, порнография, кубинские журналы, спиртное вывозу не подлежат, ну а за оружие и боеприпасы, а ранее такие случаи бывали, последует срок по уголовному кодексу. Как-то без инцидентов для любителей  "сгущенки" прошел досмотр, и пошла команда на посадку. Под звуки марша "Прощание славянки", а он, по ранее   заведенному негласному обычаю, исполнялся только при отправке на Родину, колонна автотранспорта тронулась в путь. Определенное недоумение вызвал маршрут движения отличимый от традиционного маршрута в Гавану. Недоумение рассеялось по прибытию на восточный берег бухты Гавана – в Реглу, где нас ждала "Мария Ульянова". Трап, особисты, сверка списков с военными билетами, кубинские пограничники, и мы уже на территории СССР.  Теплоход "Мария Ульянова" - аналог "Феликса Дзержинского", различие было только в дизайне интерьеров, да 2 чучела королевских пингвинов при спуске из коридора верхней палубы в судовой ресторан давали понять, что судно побывало в Антарктиде.

 

Гавана – Калининград

 

Т\х "Мария Ульянова" построен на Матиас Тезен Верфь в Ростоке в 1959 году. Пассажирское судно. Загрузка - пассажиров 316 чел., команды 106. Находился на балансе Северного морского пароходства с 1959 по 1963 год. В 1963 году передан в Балтийское морское пароходство. Списан в 1993 году.

 

В пятницу 13 декабря (нет более плохой приметы для суеверных моряков) в 5 часов пополудни "Мария Ульянова" покидала Кубу. При выходе  теплохода из бухты  на рейд Гаваны дружно, как по команде, со всех бортов были выброшены фуражки, усеявшие рейд Гаванской бухты – такова традиция.

На море волнение было 6 баллов, и ветер свистел в снастях и рвал пену с волн. Небо над Гаваной было окрашено в пунцовый цвет, а заходящее солнце приобрело карминный оттенок. Огни Гаваны уходили за горизонт, и вдруг неожиданно защемило сердце и затопило грудь тоскою – все, Adios Cuba! Я больше никогда не увижу тебя, прекрасная Куба, где я оставил своего сердца частицу.

 

 

Закрылись очередные страницы жизни, которые уже больше не перелистнёшь, завершился этап самого романтического и мужественного периода жизни, давшего закалку на все оставшиеся годы жизни. Впереди неизвестное будущее, и радость с грустью вместе уходили от берегов Кубы вместе со звучанием популярнейшей кубинской песней "Гуантанамера, Гуахира Гуантанамера"

 

 

 

Гуантанамера, Гуахира Гуантанамера.

Пусть пахнет песня травою,

Горит звездою манящей,

Ведёт оленью тропою

Меня в заветную чащу.

Гуантанамера, Гуахира Гуантанамера.

 

В краю, где я с земляками

Делю и радость и горе,

Ручей, звенящий о камень,

Дороже целого моря.

Гуантанамера, Гуахира Гуантанамера

 

Я только житель безвестный страны,

где высятся пальмы.

Пропеть хотел бы я песню

души простой и печальной.

 

Гуантанамера!

Звучи же, Гуантанамера!

Гуантанамера!

Родная Гуантанамера!

 

Мой стих, как пальма, зеленый,

он, словно пламя, багровый,

он, как больной олененок,

в глухом лесу ищет крова.

 

Гуантанамера!

Звучи же, Гуантанамера!

Гуантанамера!

Родная Гуантанамера!

 

Делю судьбу всех покорных,

делю нужду их и горе,

ручей неведомый горный

душе милее, чем море!

 

Гуантанамера!

Звучи же, Гуантанамера!

Гуантанамера!

Родная Гуантанамера!

 

На другой день в 12 часов барку, покачав крыльями в знак прощанья, облетел самолет военно-морских сил США  и ушел в сторону Флориды, а к 16 часам пройдя Флоридский пролив и оставив за бортом Багамские острова "Мария Ульянова" вышла на просторы Атлантического океана. До Ла-Манша теплоход держал скорость 19 миль в час, несмотря на то, что  в океане волнение было 5-6 баллов.

 

 

Ровно через неделю – 20 декабря прошли Азорские острова, и уже похолодало, а "огненная вода" к этому времени уже давно закончилась и время, несмотря на то, что часы переводились с каждым часовым поясом вперед, тянулось хромоногим зайцем. Атлантический океан "радовал" бортовой качкой, серым цветом воды и блеклым цветом неба.  23 декабря в Бискайском заливе  судно легло в дрейф. У кого-то из команды произошел заворот кишок, и его необходимо было эвакуировать для проведения операции. Вот и не верь в приметы после этого (13, пятница!). Прилетел французский вертолет, спустил на палубу корзину, в которую упаковали пострадавшего и "O revuar, mesie!" улетел к французскому берегу. На следующий день вошли в Ла-Манш.

 

Берега Англии

 

В проливе штиль, а движение судов в проливе Па-де-Кале, как на автостраде. Прошли невдалеке от крутого белого  известнякового берега Англии и вечером вошли в штормящее Северное море, где и  познали на себе, чем волнение 6 баллов отличается от шторма в 5 баллов, да и температура +60С продирала не хуже сибирских морозов, а пальтишко не спасало от промозглой погоды.

 

 

Пройдя датские проливы, 26 декабря в 7 часов утра миновали  Копенгаген и видели его только освещенные огнями окна домов да силуэт замка Эльсинор. Осталось 300 морских миль, и завтра, 27 декабря - Калининград.

 

 

Подъем был сыгран в 3 часа утра, последний завтрак и в 6 утра "Мария Ульянова", оставив за бортом 9800 километров, пришвартовалась к причальной стенке порта Балтийск. Пограничный контроль, трап, и мы на Родине, а далее погрузка в машины и путь до  в/ч в самом Калининграде. В этой войсковой части, где встречали и провожали не одну дембельскую рать, организовано было все четко и быстро. Получили оформленные военные билеты, проездные документы,  и о, удивление, сданные в Одессе комсомольские билеты,  аж даже 10 дембельских рублей от маршала Гречко ну и, конечно, коробки с кубинскими сувенирами от Рауля Кастро. Вся дембельская команда была сформирована по трем направлениям: северное (Ленинградское), центральное (Московское) и южное (Киевское).  Машинами вывозили на ж/д вокзал Калининграда за 5 минут до отхода поезда. В 1325 скорый поезд Калининград-Москва помчал нас домой. Хваткие проводницы сразу ввели в искушение, и через полчаса два вагона гудели, как вулкан Этна перед извержением.

 

 

Калининград проводил температурой +3, а вот Москва–матушка на следующий день встретила  температурой уже –180. Расстались на Белорусском вокзале, обменялись адресами, обнялись, слезно и клятвенно заверяя, что по приезду домой будем писать друг другу, где-то в ближайшем увеселительном заведении поздравились с наступающим Новым 1969 годом и на метро разъехались по своим вокзалам. Мой поезд уходил с Ярославского вокзала в 18 часов и уже в 2350  я вышел на привокзальную площадь г. Иваново, которое встретило температурой уже -230. Вот где я пожалел об утопленной в водах Гаванской бухты фуражке.

 

 

Мой весьма  экзотический вид, без головного убора, в пальтишонке чудовищного фасона с задранным воротником, с чемоданом, обклеенным экзотическими этикетками иностранных отелей, в одной руке и с расписной коробкой в другой, не мог не привлечь внимание стражей порядка бдительно несущих службу на привокзальной площади. Я был ими препровожден в комнату линейного отдела милиции на вокзале. Каково же было их изумление, когда они услышали мои объяснения. "С Кубы??? Ну, ты даешь, парень!". Я посетовал, что благодаря их бдительности последний трамвай уже ушел, а без денег, которые еще по пути в Москву "сказали тю-тю", а в  такси, по меткому выражению В. Высоцкого, "не содють", и четыре трамвайные остановки до дома для меня в эту морозную ночь будут последним путем, как для того ямщика, что ночью замерзал в степи. Расчувствовавшись после моего короткого, но сочного, рассказа о службе на Кубе, стражи порядка с восторгом сами приняли и меня угостили сорокоградусной в довольно преизрядном количестве, после чего я был погружен  сердобольными постовыми в патрульный "бобик" и отправлен домой. Требовательный стук в окно дома,  а так могут стучать только  блюстители порядка, да еще и во втором часу ночи, встревожил родителей и младших братьев. Каково же было их изумление, когда через окно они увидели, как из милицейской машины выгружают их скукожившегося от мороза сына и брата. Ну, вот я и дома!

В понедельник 30 декабря мой кубинский сувенир – 2 бутылки рома "Bacardi" и блок сигарет "Populares" были конфискованы моим кормильцем, и коллективом, на папенькиной работе, была произведена дегустация этих кубинских сувениров в сравнении с нашими аналогами, а посему только на следующее утро с маменькой услышали вердикт отца: табачище в сигаретах, по мнению дымокуров, зело крепкий, намного круче даже нашей махорки и самосада, а вот, наша водка лучше  ихнего рома. Безусловно, они не знали, что ром пьется, смакуя, маленькими глоточками и под хорошую гаванскую сигару.

Так завершилась самая продолжительная дорога жизни длиной в 24 тысячи километров, и закончилась моя  срочная служба в армии, а далее начался  поиск дальнейшего жизненного пути и профессии. Приданный мне армейской службой импульс и вектор движения привел меня в дорожную отрасль, которой я бессменно посвятил ровно 40 лет жизни, пройдя путь от техника изыскательской организации по изысканию и проектированию дорог до начальника Департамента дорожного хозяйства Ивановской области.

 

В сердце и в память врезан прочно на годы

Остров Куба, остров Свободы!

 

 

Прошло  вот уже 45 лет, но память о  прекрасной и таинственной Кубе, как  о первой любви, волнует и тревожит по сей день!

 

Куба, Куба!

Как ты красива!

Кто посмел говорить,

Что некрасива ты?

Походи по этой земле,

Посмотри на звёзды над головой,

Посмотри на это небо.

На горы взгляни –

Где ты видел красивее?..

Куба, Куба,

Как ты красива!

Кто защищал тебя,

Тот не может тебя не любить!

 

 

 

 

 

 

Где же вы теперь, друзья-однополчане?

 

Стоят: телефонист Пётр Ботяну (Молдавия, Кахул), радиотелеграфист Михаил Осипович (Белоруссия, Барановичи), писарь Феликс Четвертак (Красноярск), сан. инструктор Окулов Михаил (Архангельская обл. Холмогорский р-н, д. Марилово), начхим Лузгин Василий, сидят: Романаускас Феликс (Литва, Кельмесский р-н, п. Пяраскальнис), водитель Герасимов Сергей (Москва, Университетский пр-т), водитель Кирилов Сергей.

 

 

Писарь Крупенько (Белоруссия), старшина Пороховщиков Николай (Белоруссия), писарь Емельянов Евгений (Иваново), водитель Ежов Гена (Калуга), водитель Максимов (Горький)

 

 

Нет фотографий: замкомвзвода - начальник Р-118 Павлов Геннадий (Карельская АССР, Кемь), нач. р/с Р-104 Скориков Владимир (Ростов-на-Дону), р/телеграфист – Семёнов Александр, телефонист Лукашевич Франц (Белоруссия), писарь Курбатов Николай (Грузия, Богдановский р-н, п. Богдановка), писарь Корчебный Николай (Иркутская обл., Заларинский р-н., с. Дмитриевское).

 

 

"О Куба, гордая мулатка,

Был от тебя я без ума,

Ты королева и солдатка,

И революция сама".

 

 

* * *

Родные берега листвою отшумели,

Но слышен до сих пор гармони перебор,

Остались позади Босфор и Дарданеллы,

И где-то вдалеке остался Гибралтар.

 

Мы волею сильны и духом мы упрямы,

Везде у нас друзья на Кубе и в Мали,

От берегов родных до берегов Гаваны,

С попутным ветерком уходят корабли.

Огромная страна манит за океаном,

И где-то в той стране живет моя судьба,

Быть может, и домой я возвращусь нескоро,

Но твердо верю я, что ждет она меня.

 

Мы далеко от вас, но сердцем вместе с вами,

И службу мы несем от Родины вдали,

И к берегам родным от берегов Гаваны,

С попутным ветерком уходят корабли.

 

Чужие берега листвою отшумели,

Но до сих пор слышны мелодии гитар,

Остались позади Карибские просторы,

И где-то вдалеке остался океан.

 

* * *

Зимою здешней более чем странной,

Где в январе +30 не вопрос,

Мы пожелаем, чтобы утром рано,

К нам постучался настоящий Дед Мороз.

 

Он постучится, все вполне возможно,

Он валенки от снега отряхнет,

Он в белой сумке, сумке безтаможной,

Через границу снег нам принесет.

 

И будет солнце тужиться напрасно,

Чтоб старика холодного прогнать,

От злости станет солнце инфракрасным,

А мы начнем в него снежки кидать.

 

Потом в санях по тропикам проедем,

И зазвенят бубенчики взахлеб,

А в Алькисаре белые медведи,

Крупнопанельный выстроят сугроб.

 

Когда проснется жаркая Гавана,

И выжмет солнце каждого всерьез,

Я пожелаю, чтобы утром рано,

К нам постучался настоящий Дед Мороз.

 

* * *

Прощайте багровые зори,

На Дембель отчизна зовёт.

Мы вышли в Карибское море,

В такой долгожданный поход.

 

Не пели нам медные трубы,

Шли молча на борт корабля,

И вскоре за дымкой растаяла Куба –

Солдатская наша земля.

 

Я знаю, что ждут меня дома,

Но в сердце разлуки печаль.

Мне Куба – любовь и истома,

Мой остров Свободы, мечта.

 

"А волны и стонут, и плачут,

И бьются о борт корабля".

Дельфины под килем сулят нам удачу,

Прощайте, друзья-дембеля!

 

Запомним песчаные пляжи,

Шум пальмы и тихий прибой.

Мы с палубы Кубе помашем,

И взоры направим домой.

 

Прощай Варадеро, Карибы,

Солдатская роба моя.

Я знаю, друзья, что не жить мне без Кубы,

Как Кубе не жить без меня!

 

= = = = =

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

(окончание смотрите здесь)

2 комментария

  • Гаврилов Михаил:

    Разместил пятую часть воспоминаний Евгения Емельянова.
    Только сейчас заметил небольшую неточность - кликабельны (то есть, увеличиваются после клика на них мышью) не все снимки, а только армейские снимки Евгения, а если на остальные мышкой нажать, они откроются в новом окне, но того же размера.
    Этот недостаток исправлю позже.
    С сожалению, работа с файлами, где много фотографий, занимает очень много времени, как не оптимизируй работу с подобным материалом...

    Всем приятного чтения! Кликайте только на армейские снимки!

  • станислав:

    Большое спасибо !!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *