Мазаненко Владимир Иосифович (сентябрь 1962 – декабрь 1963): "Всю серьезность ситуации мы тогда не осознавали".

18.06.2019 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах:

Из книги "Белые пятна Карибского кризиза, 1961-1964"



Материал подготовлен с помощью Артюшкина Юрия


Служба на "точке"

В армию меня призвали в сентябре 1960 года. Я попал в ракетные войска. После прохождения карантина направили на точку. Она находилась под Сталинградом и называлась "287Л, хозяйство Леонова", по фамилии командира Леонова Николая Ивановича. Там я пробыл до августа 1962 года. Сначала осваивал новую технику, затем начались тренировки, а потом учебные и боевые дежурства. Дисциплина в части поддерживалась неукоснительно, дедовщины не было.

В полном неведении

В конце августа нас подняли по боевой тревоге. Полк был приведен в походное положение, и в полном составе прибыл в Волгоград. Там нас вместе с техникой погрузили на железнодорожный состав. Объявили, что идет передислокация, но куда – не сообщили. Ходили противоречивые слухи; мы были в полном неведении насчет своей дальнейшей судьбы. В пути провели пять суток. Поезд часто останавливался или совершал маневры. Во время остановок мы носили пищу в бачках с платформы, на которой стояли полевые кухни. Поняли, куда приехали, только увидев море и надпись на грузовой железнодорожной станции "Феодосия".
Состав подали прямо в порт. Там в течение недели шла погрузка на пять судов. Названия первых не запомнил, а пятым был сухогруз "Физик Вавилов". Туда я и попал. В трюмы спускали ракетные установки, тягачи и сами ракеты. Все вспомогательные механизмы – водовозки, автокраны, автомашины – грузили на палубу. А в среднем трюме соорудили многоярусные деревянные нары и лестничные проходы. На нары положили матрацы и подушки. В "жилом" трюме разместили 130 человек. Оружие – карабины и пулеметы Дегтярева – были с нами. Офицеров поселили отдельно, наверное, в более комфортных помещениях.


Через Атлантику

Вышли из Феодосии 5 или 6 сентября. Когда "Физик Вавилов" находился в открытом море, объявили, что идем на Кубу. Сразу же всех переодели в гражданскую одежду. Все проходило прямо в трюме. Выдали костюмы (некоторым даже достались тройки и бабочки), рубашки (почти все – одинаковые клетчатые), белье (трусы и майки), туфли. Военную форму мы сложили в вещмешки с бирками, и до прихода на Кубу она была с нами.

В пути провели шестнадцать суток. Все это время действовал строгий распорядок: днем трюм прикрыт, только щель – сто миллиметров. Освещение скудное, невозможно читать и даже играть в карты. Первое время отсыпались после погрузочных работ, а потом целыми днями с нетерпением ждали темноты. Ночью можно было выйти на палубу и вдоволь подышать свежим воздухом, но по первой же команде мы спускались в трюм. Конечно, было очень жарко, нечем дышать. К тому же, трудно долго находиться в замкнутом пространстве. Но никто не роптал, все воспринималось как неизбежные трудности.
Питание в пути было хорошим. Пища готовилась наверху и опускалась в трюм. Во время перехода не штормило. Самолеты НАТО облетали судно, но мы в это время находились в трюме и их не видели.

Дислокация

На семнадцатый день "Физик Вавилов" прибыл в порт Сантьяго-де-Куба. Пришвартовались ночью и сразу стали разгружаться. Толпы кубинцев наблюдали за этим процессом, относились к нам очень приветливо. Мы менялись с ними сигаретами, наши дешевые "Армейские" (по центру пачки красная звезда с серпом и молотом) на "Аграриус", сигареты хорошего качества. Технику грузили на железнодорожные платформы и по узкоколейке доставляли в поселок Байре, примерно в 120 километрах от Сантьяго.

В Байре, недалеко от сельскохозяйственного кооператива, нам выделили площадку километр на километр. Мы начали расставлять нашу технику, пусковые установки класса "земля-воздух". Все делали своими силами, только в первые дни охрану осуществляли кубинские военные. Все передвижения производили только с оружием и только попарно. Жили в палатках.


Карибский кризис

В дни усиления кризиса мы за одну ночь вырыли окопы и укрытия. Всем выдали боеприпасы и гранаты. 27, 28 и 29 октября мы провели в окопах. Настрой был боевой, никто не падал духом. Большую роль в этом сыграли офицеры, они все время находились рядом. Видимо, в силу своей молодости, всю серьезность ситуации мы тогда не осознавали. Нападения ожидали, несли боевое дежурство в окопах, но мыслей о возможной смерти не возникало. Затем напряжение стало спадать, и жизнь постепенно нормализовалась.
При заступлении в караул нас постоянно информировали о нападениях контрас. Там же я слышал и об ответе Рауля Фиделю: "Врагов революции больше не стрелять, а вешать". Но на точке в Байре все было спокойно. Правда, однажды наш часовой заметил блики из зарослей вблизи поста. Тут же сообщили кубинцам. Они и выловили шпиона, который снимал на фотокамеру расстановку пусковых установок.
В начале Карибского кризиса американская авиация совершала облеты наших позиций. Один раз из-за сопки вылетели три реактивных самолета и пронеслись так низко, что меня сбило с ног воздушной волной. Рядом, метрах в тридцати, находился кубинский расчет зенитной установки ЗПУ-4. Единственная на всю точку позиция предназначалась для защиты от воздушного налета. Мы кричали кубинцам и показывали жестами: "Почему не стреляли?", а они в ответ: "Нельзя!" Но когда сбили U-2, полеты прекратились.

Бытовые подробности: еда и жилье

С первого дня на Кубе встал вопрос с питанием бойцов и офицеров. Я был заместителем командира хозяйственного взвода и отвечал за доставку продуктов со складов в подразделение. Часть складов находилась в Сантьяго, часть в Байре. Первое время ели только сушеную картошку и тушенку, но после кризиса стало легче. Начали получать мясо; хоть и немного, но свежую кубинскую картошку. Готовили свои повара на полевых кухнях. Хлеб выпекали в походной пекарне. Много стали завозить фруктов. Манго, авокадо, бананы и ананасы попадали на стол в результате централизованных поставок, их получали с кубинских складов в Байре с последующей оплатой по накладным. Так что в самоволки за экзотическими фруктами никто не ходил, потребности не было. Кстати, апельсиновые деревья росли прямо в городке.

Уже после кризиса нам привезли деревянные домики. Когда их установили, распланировали дорожки и сделали плац для построений, городок приобрел законченный вид. Территорию части по периметру обнесли двумя рядами колючей проволоки, а между ними заложили сигнальные мины. При срабатывании мина выстреливала в воздух четырнадцать сигнальных ракет, освещалась территория, и было видно место проникновения. Охрану расположения и позиций производили собственными силами. Все посты имели телефонную связь.
Все это случилось, конечно, не сразу. Почти до самого Нового года мы жили в палатках и собирали домики, благоустраивали территорию.

Форма и звания

Служили в гражданской одежде. Пиджаки хранились в каптерке, а мы носили рубашки и брюки. На голову полагалась обычная гражданская фуражка, но их почти никто не одевал из-за жары. Солдаты от офицеров внешне не отличались. Первое время требовали называть командный состав по имени-отчеству, а с начала 1963 года обращались к офицерам по званию. На точке было 130 человек, из них 20 офицеров, так что всех знали в лицо.

Общение с кубинцами

Основной задачей нашей части была охрана воздушного пространства. С января 1963 года мы начали обучать этому делу кубинских военных. Ребята попались умные, все схватывали на лету.
А от гражданского населения нас старались изолировать. Хотя бывали самовольные отлучки. Однажды в самоволку в полном составе ушло отделение станции наведения, а в это время объявили тревогу. Разборки потом были громкие: командира станции сняли с должности, а бойцы получили по пять суток губы. Губа располагалась прямо на точке и представляла собой отдельно стоящую палатку с часовым. Правда, отправляли туда не часто.
Я же, в силу своей должности, много общался с кубинцами. Был в хороших отношениях с председателем сельскохозяйственного кооператива. Там выращивали кукурузу, картофель и "дюку", которая напоминала крупную картошку. Мы возили туда кухонные отходы из части, а в благодарность получили несколько свиней в подсобное хозяйство. А когда свиноматка привела поросят, их отдали кубинцам.
По просьбе председателя солдаты участвовали в рубке тростника – сафре. Запомнилось только, что от какой-то пыльцы чесалось все тело. Тогда мы поняли, почему кубинцы, рубящие тростник, замотаны в одежду с ног до головы.


Досуг

Зарплата рядового составляла четыре песо в месяц, сержанта – шесть с половиной, а офицера – около ста песо. На точку два раза в месяц приезжала автолавка, но там продавали только зубной порошок, бритвенные лезвия и носовые платки.
Из культурных развлечений главным было кино; его крутили каждый вечер на летней площадке. Специальный человек получал в Сантьяго фильмы и развозил по точкам. Может, газеты и были, а вот книг точно никто не читал. Душ построили в первую очередь. После ослабления напряженности нас несколько раз вывозили на пляж в Сантьяго. Конечно, не всех, а только в виде поощрения. Обычно для этой цели выделяли специальную грузовую машину.

Часто купались в какой-то речке, она протекала километрах в тридцати от части, и туда тоже ездили организованно. Проводились соревнования по футболу и волейболу между точками полка. Всего их было шесть, одна – техническая. Располагались в Байре, Ольгине, Гуантанамо и Контра Маэстро.
Письма домой запретили с самой отправки на Кубу до декабря 1962 года. Потом разрешили, но без указания страны пребывания. Адрес: Москва-400. Тогда-то и выяснилось, что родители ничего о нас не знали с лета: вся наша корреспонденция с июля задерживалась в части, и ее отправили адресатам только в конце года.
Сексуальных контактов не было. "Ченча" (продажи кубинцам мыла, одеколона или другого армейского имущества) тоже; мне неизвестно даже это слово. Нам просто нечего было продавать. Кубинского спиртного не покупали, но сами делали бражку, заполняли ей все возможные емкости. Сахар на точку я привозил из поездок за продуктами, он стоил 15 сентаво за килограмм, а дрожжи доставали на хлебопекарне.

Отъезд дембелей

Солдат, которые переслужили из-за Карибского кризиса (их приказ вышел в сентябре 1962 года), демобилизовали в марте 1963 года. Всех их отправили в Союз на корабле из Сантьяго-де-Куба.
А в августе точку передислоцировали в Ольгин. Ракеты и установки увезли на трейлерах, а тягачи остались в Байре. Мне и еще троим солдатам приказали охранять расположение и парк, чем мы и занимались до конца службы.


"Флора" и сафра

4-8 октября 1963 года прошел ураган "Флора". У нас значительных разрушений не было. Несколько дней после урагана мы жили впроголодь, из-за размытых дорог невозможно было подвезти продукты и хлеб. Потом, по просьбе того же председателя кооператива, помогали кубинцам убирать кукурузу. Их техника не могла пройти по раскисшему полю, поэтому два наших солдата занимались охраной точки, а мы с товарищем на тягачах возили кукурузу. За эту работу председатель заплатил нам 50 песо.

Эти деньги мы потом пропили в баре. Байре – маленький поселок, где жили преимущественно работники кооператива. Самым крупным предприятием считался сахарный завод. Из общественных заведений – только бар-магазин: купить в магазине – практически нечего, а вот выпить в баре – можно.

Пили мы "Баккарди" из литровых бутылок, да еще и "закусывали" сигаретами. Кубинцы удивлялись нашим дозам. Многие смотрели нам вслед, как мы идем. Иногда сами предлагали выпить и с любопытством наблюдали за процессом.

Карнавал

Но даже в маленьком Байре проводился карнавал. На Кубе радуются окончанию сафры, а в Байре – вдвойне, ведь здесь почти все жители работали в поле. Однажды, еще в июне 1963, мне поручили провести ревизию остатков продовольствия на складе, который находился в городе. А там – начало карнавала! И меня вместе с водителем закрутило в праздничный водоворот.

Было все: маски и костюмы, песни и пляски. Добродушные кубинцы и кубинки приглашали нас петь и танцевать, угощали ромом и сигарами. Ну, мы и не отказывались! В итоге, не заметили, как наступила поздняя ночь. Вернулись на точку, а там нас уже потеряли. Разгневанный командир объявил нам по трое суток губы за то, что вернулись нетрезвыми, да еще и за рулем. Но в палатке, на земле, только переночевали, а утром нас выпустили. Зато память о карнавале осталась на всю жизнь.

Последние дни на точке

Ночью 7 ноября я и два моих товарища решили прогуляться по Байре. Одного солдата мы оставили на базе, на охране. Не успели дойти до места, как увидели в районе расположения выстрелы сигнальных ракет. Тут же побежали обратно. Часового на месте не нашли. Мне пришлось всю ночь его разыскивать. Безрезультатно! На следующий день, с помощью кубинцев, солдата обнаружили в госпитале Сантьяго-де-Куба. Выяснилось, что боец решил в честь праздника и близкого дембеля устроить салют. Извлек сигнальную мину, но, перелезая через колючую проволоку, зацепился чекой, и мина выстрелила ракетами ему прямо в лицо. На счастье, глаза остались целы, а ожоги оказались неопасными. На разборки приехал сам командир дивизиона. Но серьезных наказаний не последовало. Возможно, из-за того, что мы скоро уезжали.

На Родину

Домой отбыли на теплоходе "Латвия". 20 ноября 1963 года он вышел из Сантьяго. Никакой замены нам не было. В дивизионе остались служить лишь те, кто прибыл вместе с нами и перешел на третий год службы. Гибель Джона Кеннеди застала нас в Атлантике. Корабль остановился. Нам объявили, что не исключено возвращение назад. Теплоход простоял более суток в открытом океане. Затем снова заработали машины. Мы успокоились, только когда увидели Европу; а так считали, что идем обратно. Морской переход получился трудным, штормило в Атлантике и в Средиземном море.


В Союзе

6 декабря мы прибыли в Севастополь. На рейде нас переодели в военную форму. Затем из порта на машинах увезли в учебный лагерь. Там поместили на 15 суток в карантин. Но карантин мы полностью не отбыли, так как начались массовые самоволки через забор. Тогда нам в срочном порядке выдали деньги и документы, и разогнали. Получил я за время службы на Кубе 78 рублей. По этому поводу мы "гудели" в Симферополе, а патрули нас не брали, все знали, что это "кубинцы гуляют".
Переслужить мне пришлось три месяца. По сравнению с другими не так уж и много. Подписку о неразглашении военной тайны мы давали на десять лет.

Статус ветерана

8 февраля 1994 года кабинет министров Украины издал постановление "О статусе ветеранов войны и гарантии их социальной защиты". Согласно перечню, в него попали и военнослужащие СССР, находившиеся на Кубе с июля 1962 по ноябрь 1963 года. Я сделал запрос через военкомат в центральный архив Министерства Обороны Российской Федерации в городе Подольске. Оттуда пришла справка, подтверждающая время службы на Кубе. Но и после этого оформление произошло не сразу. Только после неоднократных походов в военкомат я получил статус "Участника боевых действий".

2 комментария

  • Гаврилов Михаил:

    Начинаю публикацию воспоминаний из книги "Белые пятна Карибского кризиса, 1961-1964".
    Последовательность произвольная.
    Всего будет опубликовано 11 материалов, воспоминания В.И. Авдеева и А.С. Воропаева уже опубликованы.

  • Анатолий Дмитриев:

    Спасибо за ещё один повод освежить в памяти впечатления от пребывания на Карибском фронте. Жаль, что до сих пор не открыты архивные документы ГСВК. Сами мы видели очень мало, а запомнили и того меньше. Погибшим слава, живым здоровья и уважения.
    Рядовой 16 зрп12 дПВО (провинция Лас-Вильяс) Анатолий Дмитриев, 29.06.2019

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *